Глава 6

Ко всему прочему я ещё и без ключей. Потому звоню в дверь, втайне надеясь, что муж не ушёл на работу. А он не ушёл…

Открывает, застывает в дверях. Взбаламученный. Взвинченный. Дикий.

Прохожу. А точнее, пытаюсь просочиться в зазор между ним и дверным косяком.

- Ира! – говорит он. То ли вопросительно, то ли утвердительно.

Я разуваюсь. И осторожно ищу место своим кедам.

- Ира?! – повышает он голос, - Где ты была?

Я вздыхаю:

- Там, где я была, там меня уже нет.

И опять вспоминаются мягкие подушки и чистые простыни. Которые я угварыздала своей испачканной пылью одеждой. И чудесный завтрак из блинчиков с мёдом, отголоски которого до сих пор ощущаю во рту…

- Ир, я к тебе обращаюсь! – требует он.

Встал, руки в боки. Ноги на ширине плеч. Уже полуодетый, чтобы идти на работу. В брюках костюмных, рубашка частично застёгнута.

- Ира! – опять обращается он ко мне.

А я всё смотрю на своё отражение в зеркале. И вспоминается другое зеркало. Большое. Почти в полный рост. В чужой, незнакомой прихожей. Того дома, где мне посчастливилось побывать.

- Я всю ночь по округе метался! Искал тебя всюду! – орёт.

«Интересно», - задумчиво я смотрю на стоящие возле моих, его чистые кеды. А ещё его туфли, тоже начищенные до блеска, - «В чём же ты метался, любимый? Не иначе, как босяком по земле?».

- Ты вообще охренела, Гуляева? Это такая месть, да? – наконец выдаёт.

Я устало к нему оборачиваюсь:

- Ну, какая месть, Игоряш? Меня похитили.

- Кто? – оторопело взирает на меня своими тёмными глазами.

- Инопланетяне, - отзываюсь, волочась в спальню. Следует снять с себя всё, чтобы помыться хотя бы.

- Чего ты городишь? – невнятно бормочет, - Какие ещё инопланетяне?

- Зелёненькие такие, - говорю, - С головами, похожими на яйца.

- Ир! – донимает он голосом, - Я вообще-то искал тебя! Ты где ночь провела?

- Не твоего ума дело, - бурчу себе под нос, снимая штаны. Обнаружив дырку на них, сокрушаюсь. Жаль пижамку! Хорошая. Может, удастся заштопать?

- Ир! Ты в уме? – говорит.

А я вот сомневаюсь в этом. Мой ум улетучился вместе со страхом. Вместе с решением покончить с собой. Так что я без ума. Вообще!

- Ир! Я звонил твоей маме! – ставит меня в известность.

Я оборачиваюсь к нему:

- Зачем?

- Как зачем? – удивляется Игорь, - Я вообще-то надеялся, что ты там, у них.

- С какой стати? – раздражаюсь я на него. К маме бы я пошла в последнюю очередь. И не потому, что не доверяю ей, а просто потому, что не хочу беспокоить. Никогда не рассказывала ей о наших с Игорьком ссорах. Да мы, впрочем, не ссорились с ним особенно. Так, по мелочам.

- Ну, а где ты была? У Наташки? Твоя подруга трубку не брала! Кутили с ней? Признавайся! Кутили! – он притягивает меня к себе за плечи, принюхивается.

Вероятно, уловив запах мёда, морщится, вопросительно смотрит на меня сверху вниз:

- От тебя пахнет… Выпечкой?

- Да, я ела блины! – признаюсь. Мне нельзя. Я же на диете. ПП и ЗОЖ теперь в прошлом. Без надобности. Теперь никакого ЭКО. Надо, кстати, позвонить в больницу и отменить процедуру.

- Да где ты была, ё-моё?! – его возмущение достигает своего апогея, когда он видит дыру на штанах, - Ир, это чё?

- Это дырка, Игорь! – констатирую я, отбирая штаны.

- А откуда она здесь? – он приседает на край той постели, где я разложила пижаму, - Ир… Тебя что, изнасиловал кто-то?

- Ах, если бы, - вздыхаю я.

- В смысле? – я вижу, как он измучен этим непониманием.

Я вот тоже измучена. И никак не могу понять, как же так получилось, а? Как же он мог так меня обмануть?

- В прямом, - говорю.

- Блин, - погружает ладони в волосы. Позабыв о том, что уже уложил их, намазал бальзамом. Да, он их мажет и укладывает! Это одна из ежеутренних процедур, подготовки к работе. Он бреется, по часу проводит в ванной комнате. Духарится и мажется всякой ерундой. Да у него косметики больше, чем у меня!

- Значит так, я сейчас на работу, - возвращает себе здравомыслие, - Я итак уже из-за тебя опоздал.

- Из-за меня? – усмехаюсь.

- Ну, да! Я в полицию идти собирался, Ир! Только там же заявление принимают через трое суток.

- Да, трое суток меня бы там точно держать не стали, - говорю с сожалением.

- Да где там-то?! – опять возмущается он.

- Где-где? – отвечаю со вздохом, - На космическом корабле.

Он цокает языком. Только что у виска не крутит пальцем. Рывком поднимается, и отправляется в ванну, чтобы нанести на волосы очередной слой стайлинга.

А я, оставшись в одних трусиках, сажусь на постель и беру с тумбочки свой смартфон. Зарядки осталось как раз позвонить на работу. Что я и делаю…

Завуч берёт трубку сразу же. Голос не сулит ничего хорошего:

- Ирина Витальевна, что вы себе позволяете? – слышу.

Беру себя в руки. И придаю голосу выражение крайней виноватости:

- Надежда Васильевна, ради бога, простите! Умоляю! Можно ли мне поменяться с кем-нибудь? Я сегодня прийти не смогу. У меня отравление, видимо. Целый день не слезаю с горшка.

- Ой, избавьте меня от подробностей! – спустя паузу, уже совершенно другим тоном, вещает она.

К директору мы обращаемся только в крайнем случае. Если уж пьянство на рабочем посту, например. А так всех курирует завуч.

- Завтра буду, как штык! – обещаю.

- Вы врача на дом вызвали? Не хватало ещё заразить наших деток! – вполне резонно замечает Медуза.

- Конечно! Это не заразно, не бойтесь. Врач сам заверил меня. Таблетки вот выписал, - вру.

- Ирина Витальевна! Предупреждаю, - выносит вердикт, - Если сорвёте мне конец года, то я вас уволю. Это понятно?

Я усмехаюсь устало:

- Конечно! Если что-то сорвётся по моей вине, то я и сама уволюсь, Надежда Васильевна!

На том и прощаемся. Фуф! Одной проблемой меньше.

Ребятам в рабочем чате сбрасываю задание. Написать небольшое эссе и поработать над тестами.

« А когда будем «В поисках Немо» досматривать? »,

« Вы заболели, Ирина Витальевна? »,

« География вместо английского… Жёстко », - читаю их недовольные комментарии.

И даже скучаю! Но сегодня из меня учительница, как из слона балерина. Вчерашняя суицидница. Ну, чему я могу научить?

Игорь собрался уходить.

- Ира! – кричит из коридора.

Я выглядываю, приложив к груди верх от пижамы.

- Ну, мы вечером поговорим, да? – спрашивает он, - Я надеюсь!

Я киваю. А что мне ещё остаётся? Поговорим. Вот только о чём? Его всерьёз интересует, где я была? Сомневаюсь. Скорее всего, просто хочет успокоить свою совесть. Вот не вернулась бы я, тогда да. Баба с возу, кобыле легче, как говорится. А так… Выгоняй. Выясняй. Выпроваживай.

Когда он уходит, то я звоню маме. Нужно узнать, что он там наплёл ей?

Помню, когда выходила замуж, то мама сказала, что мы с Игорем – чудесная пара. Благословила нас на долгую и счастливую жизнь. Мой-то отец умер давным-давно. А мама вышла замуж повторно. И я полжизни своей жила с отчимом. Нет, я любила его! Только отцом не звала. А мой братик, Артёмка, от него рождённый. Так что, когда я съехала от них наконец-то, мне кажется, все были рады.

- Ира, что происходит? Ты где была? – забрасывает вопросами мама, - Почему мне звонит Игорёк и переживает, что ты не ночуешь дома?

Я морщусь болезненно:

- Я…

- Ты что, дома не ночевала? Что случилось? У вас с Игорем всё хорошо?

Потребность ей рассказать, так велика. Но я запрещаю себе! У мамы итак много забот. То братишка накуролесит. Да и бабуля лежит уже второй год подряд. А тут ещё я со своими проблемами.

- Да, мамуль. Всё в порядке! Да я… просто ночевала у Наташки. Телефон отрубился. А я забыла ему сообщить, - вру, как дышу. Как будто мне не впервой сочинять на ходу отговорки. А ведь я всегда была хорошей девочкой. И матери не врала. И мужу ни разу.

- Ну, как же так, Ира? Ведь я же тебя этому не учила? – как будто читает она мои мысли, - Мужу нужно всегда обо всём сообщать. Вы должны быть одним целым! Беречь друг друга должны. Он весь извёлся!

«Бедный, бедный Игорёчек», - язвительно фыркаю я про себя. Извёлся он весь. Весь измучился просто. Наверняка, дрых, как бобик? Да ещё и храпел. А потом среди ночи проснулся: чего-то не хватает… Ах, да, точно! Ведь со мною же Ирка жила. Вроде гулять уходила. А домой не вернулась. Как собака, которую выпустили нужду справить, а она не пришла.

Так и вижу объявления, расклеенные по столбам: « Пропала жена. Отзывается на кличку Иришка. Шерсть светлая. Вес выше нормы. Одета в пижаму с пандой на груди. Нашедшему просьба оставить у себя за вознаграждение ».

- Прости, мамуль. Я так больше не буду, - говорю я, как в детстве.

Мы болтаем какое-то время. Я справляюсь о том, как там все. Как Артёмка? Опять связался с плохой компанией. Так мама называет всех, кто курит и пьёт. Как там отчим? Работает. Грыжа вроде не беспокоит в последнее время. Как бабуля? Уже не видит совсем. Всё деда вспоминает, говорит, что заждался…

Закончив разговор с мамой, я решаю сходить к Наташке в салон. Уж раз я её приплела сюда, то надо признаться во всём. Хотя бы лучшей подруге признаться! Может, на душе полегчает от этого?

Звоню ей:

- Натусь! Сегодня найдётся окошко? Волосья постричь.

Слышу музыку на заднем фоне. У них в салоне всегда приятно пахнет, играет приятная музыка. А ещё они поят клиентов чаем и кофе.

Этот салон ей открыл её «благодетель». Денисов, большой бизнесмен. Ну, чтобы она не обижалась, что она у него который год в роли любовницы ходит. Наташка там верховодит, но заодно и сама любит стричь, делать укладки и наводить красоту.

- Для тебя всегда найдётся! Ириш, приходи! – говорит.

- Спасибо, уже бегу, - сообщаю Наташке.

- А чего голос такой невесёлый? – уточняет она. Всё слышит!

- Да так, - отмахиваюсь, - Потом расскажу.

- Давай, давай! Я вся в нетерпении, - убеждает подруга.

Теперь я иду в душ. Чтобы хоть немного привести себя в чувство. Последние пару дней, абсолютно выбили меня из колеи.