Глава 15.
Суд был назначен на конец февраля, за день до возвращения Ромки домой.
Мы были воодушевлены и настроены на безоговорочную победу, но открывать шампанское никто не торопились, слишком свежи были в памяти прошлые ошибки.
Я взяла отгул, чтобы поддержать своего мужчину в суде и, что греха таить, наконец посмотреть на женщину, что готова за пятьдесят миллионов продать собственного ребенка. А еще у меня был официальный вызов в суд как свидетеля, чему я, конечно, не была рада.
За эти недели «она» не позволила нам встретиться с Леркой ни разу. Каждый божий день Андрей звонил Даше, матери Леры, прося поговорить с ребенком, но каждый раз Лера оказывалась слишком занята для разговоров. Чем именно «она» не уточняла.
Лера все так же не посещала школу, а учитель, по секрету, рассказала адвокатам, что Дарья Львовна - да-да, у этой женщины оказывается есть отчество – хочет перевести Валерию на домашнее обучение.
Антон Родионович, как оказалось, тоже не сидел без дела. Сегодня его папка больше напоминала огромный талмуд, чем подшивку справок, но это было хоть что-то. Надежда росла с каждой минутой все сильнее.
Мы сидели перед залом суда и Андрей вновь и вновь задавал одни и те же вопросы, когда мимо нас прошла ОНА. Дарья Львовна, о которой больше никто не вспоминал, а если и вспоминал, то называл ее только исключительно «она». Рядом с ней шла Лерка и, что удивительно, одеты они были в одинаковые брючные костюмы и даже брошка была приколота в одном и том же месте.
- Папа! – Лера бросилась в объятия отца, едва увидев его, хотя до этого больше напоминала сломанную куклу, которую посадишь – будет сидеть, поставишь – будет стоять.
«Она» недовольно скривилась при виде телячьих нежностей, когда Андрей, не смотря на натоптанную грязь на полу, присел на корточки перед дочерью.
- Валерия, - когда объятия стали затягивать мать окрикнула дочь, а та, от звука ее голоса лишь теснее прижалась к папе. – Подойди ко мне и не позорься.
Я тоже вышла вперед когда объятия отца и дочери наконец закончились. Лерка бросилась ко мне со всей прыти.
- Я скучала, - шепнула ей в макушку.
- Я тоже.
- Мы обещаем, что мы тебя вытащим, - прошептала я, а Лерка только горько усмехнулась.
- Мама уверена в обратном. Говорит, что этот суд уже выигран ею.
- И ты веришь? – Андрей отвлекал «ее», пока мы с Лерой общались. Рядом с нами навострив уши стоял Антон.
- Не знаю.
Антон был удостоен лишь мимолетного кивка, когда Леру от нас оторвали. «Она» не стесняясь никого, как собачонку дернула за пиджак дочь и утащила на другую сторону фойе. Договориться по-хорошему не получилось. «Она» была настроена крайне решительно.
- Не понимаю, зачем она притащила Лерку на процесс? – возмутился Антон. – Теперь вся эта грязь будет известна Лерке.
- Может она на это и рассчитывает, что мы что-то умолчим, чтобы не травмировать нежную психику? – предположил один из адвокатов команды Антона Родионовича.
Двери зала суда открылись приглашая нас пройти внутрь.
Зал поделенный пополам, две тумбы, большой стол судьи и стол секретаря – все как и на нашем с Колей суде, лишь сегодня решается вопрос куда более глобальный, чем тот, что был у нас, у двух договорившихся между собой людей.
За стойку истца встал Андрей с Антоном, за стойку ответчика – Дарья Львовна. Теперь мы в суде, теперь она больше не «эта женщина» или «она», она сторона процесса. Она – ответчик.
Секретарь зачитала причину собрания и судья дала отмашку истцу начинать шоу. Конечно, когда речь идет об адвокатах чей гонорар превышает пять нулей – это в любом случае шоу, но, что удивительно, говорил Антон четко и по делу.
- Мы просим лишить родительских прав ответчицу в связи с обстоятельствами выясненными при раскрытии дела об избиении несовершеннолетней дочерь истца – Валеевой Валерии Андреевны.
Секретарь передала папку с делом судье. Та бегло пробежалась по материалам, после чего кивнула, что готова слушать дальше.
- Ответчица, что доказано экспертизами и показаниями свидетелей неоднократно поднимала руку на свою дочь, нанося ей помимо телесных, душевные травмы.
- Протестую, - адвокат со стороны ответчика лениво поднял руку – Доказательства не были приняты на прошлом суде в связи с недостаточностью оснований. Синяки у девочки появились в следствии травм нанесенных гражданином Куренко, который уже обвинен по 112 статье.
Андрей с Антоном странно переглянулись, но Антон продолжил свою речь.
- Так же мы настаиваем на единоличной опеке основываясь на душевных переживаниях дочери истца. После принятия решения о возвращении девочки к матери они не разу не встретились, что противоречит правилам совместной опеки.
- Протестую, - опять влез адвокат ответчицы. – Не доказательно.
- У нас имеются записи разговоров ответчика и истца, где явно слышно что мать не позволяет встречаться с ребенком.
Ответчица скрипнула зубами наблюдая за тем, как записи их разговоров передаются судье. Первая, вторая, третья – везде одно и то же: «Прости, Лера занята».
- Так же, ребенку не дают общаться с отцом даже по телефону, что так же следует из этих разговоров.
Судья хмыкнула, но запись как доказательство приняла.
- Так же, если брать душевные терзания Валерии Андреевны, - продолжил наш адвокат. – То ответчик не позволяет ребенку ходить в школу. За последние недели, после возвращения к матери, она ни разу не посетила школу. Учителя говорят, что Лера болеет. В школьном журнале посещения стоит отметка «НБ», хотя не одного обращения в лечебное учреждение зафиксировано не было.
- Ответчица могла обратиться в любое медицинское учреждение города. Вы обзвонили все? – с иронией уточнила судья, но наш Антон Родионович, казалось, не смутился не на миг.
- Конечно, нет. Только те, чьи услуги стоят крайне дорого, ведь мы не сомневаемся в безусловной любви матери к ребенку и знаем, что она найдет самого лучшего, а следовательно самого дорогого врача для своей дочери. К тому же, счета от врачей отправляются сразу истцу, а на лечение дочери в этом месяце ничего не приходило.
- Хорошо, дальше, - усмехнулась судья, - Если ответчику нечем возразить.
Адвокат ответчика что-то уточнил у ответчицы.
- Ответчик не обращалась ко врачу. Лечила дома, самостоятельно.
- Понятно, - прокомментировала судья.
Антон с Андреем странно фыркнули, но продолжили предоставлять суду все разные и разные доказательства, что ответчица не достойна воспитывать ребенка.
После того, как все доказательства были предоставлены, слово взял адвокат ответчика.
Вот он заливался соловьем и, как ни странно, предоставлял в ответ на наши доказательства, доказательства, что Андрей посредственный родитель. Там были справки из различных органов о том, что он не принимал участия в воспитании дочери, показания свидетелей подтверждающих, что Лера жила только с матерью, а отец не появлялся дома, даже единственную задолженность по алиментам приплели, правда Антон быстро парировал указав, что задолженность была погашена сразу, а так же предоставил суду справку из банка где видно, что помимо алиментов ответчице переводились огромные суммы на ребенка.
Битва была не на жизнь, а на смерть, а судья, казалось, уже давно приняла решение, слушала показания краем уха.
Спустя два часа взаимных упреков, начали приглашать свидетелей. Соседи, коллеги, родственники – кто-то был за мать, кто-то за отца, так что и тут показания разнились и прийти к какому-либо мнению было невозможно, пока адвокат ответчика не пригласил к тумбе меня.
Сказать, что я была удивлена – ничего не сказать. Я думала на моем участие настаивал Антон Родионович, но нет.
- Добрый день, - довольно дружелюбно поздоровался адвокат ответчицы. – Представьтесь, пожалуйста.
- Соловьева Алина Игоревна.
- Алина Игоревна, кем вы приходитесь истцу или, спросим иначе, в каких отношениях вы состоите?
- Романтических, - ответила на последнюю часть вопроса.
- Хорошо, - как-то самодовольно улыбнулся он. – А скажите, пожалуйста, правда ли, что вы вместе с истцом работаете?
- Правда.
- И ваш роман начался на работе? – Судья заинтересованно подвинулась вперед с интересом глядя на меня. – Нет, вы не поймите превратно, - меж тем не дал мне сказать ни слова адвокат, - Просто насколько нам известно, это не первые отношения, которые истец заводит на работе. Это его любимая манера – заводить роман с коллегами.
- Подождите, - постаралась я вставить хоть слово, но вновь была перебита.
- Предыдущая сотрудница истца…
- Да дайте вы ей ответить на вопрос, - сказала судья прерывая словопоток адвоката.
- Спасибо, - поблагодарила судью. – И нет, наш роман начался не на работе.
- Значит это совпадение, что вы работаете вместе? Истец прибыл в город ровно за сутки до своего назначения на должность директора «ТехМашин» и вы уверяете, что начали отношения раньше?
Со стороны ответчика послышались смешки, но у меня были доказательства.
- Да, мы познакомились раньше и у меня есть доказательство, - я залезла в телефон и открыла фотографии с Дня рождения Машки. Качество, конечно, было не очень хорошим, но было видно, что мы с Андреем сидим рядом, в обнимку. Его рука спокойно покоится на моем колене, а я совершенно не возражаю.
Адвокат недовольно посмотрел на фотографию, после чего передал мой телефон судье. Судья посмотрела на фотографию, удостоверилась, в том что это мы и вернула телефон обратно.
- Фотография сделана за сутки до его назначения в «ТехМашин», - прокомментировала я, стараясь не делать акцент на том, что в этот же день мы и познакомились, и в этот же день я от него сбежала, предполагая, что мы больше никогда не встретимся.
- Хорошо, - было видно, что тактику собственного поведения адвокату придется пересмотреть. - В каких вы отношениях с дочерью истца?
- Хороших. Теплых и дружеских, - постаралась пояснить.
- У нас есть иные сведения, - адвокат достал из папки пару листов и сразу передал их судье. – Роман Соловьев ваш сын? – уточнил он.
- Да, - я не хотела бы, чтобы сюда приплетали еще и Ромку, но, судя по всему, эти двое как-то засветились вместе.
- Какие отношения у вас с сыном.
- При чем здесь это? – Антон поднялся со стула подходя ко мне и вставая за плечом.
- Отвечайте на вопрос, - обратилась судья ко мне, правда теперь смотрела на меня более злобно.
- В хороших. Мы в отличных отношениях с сыном. И с бывшим мужем тоже, - пояснила я сразу.
- У нас имеется переписка Леры и вашего сына, где ваш сын говорит: «Мама никогда не понимала меня», «Она всегда будет далека от того, что я делаю» и «Ждать от нее поддержки не имеет смысла». – Я изумленно вздохнула, кидая беспомощный взгляд на Антона, а потом на Леру. Она молча плакала.
- Можно мне прочитать? – я протянула руку, но доказательства никто не стремился предоставить.
- Здесь не читальный зал, - огрызнулся адвокат, явно наслаждаясь своим триумфом.
- Даже если я понятия не имею, в чем меня обвиняют?
- Дайте ей переписку, - приказала судья.
Нехотя мне протянули листы с перепиской, судя по всему из социальных сетей.
- Вы не контролируете деятельность своего сына в интернете? - Сразу задал вопрос адвокат.
- В этом нет нужды, - ответила я вчитываясь в строки, но едва я дошла до этих слов все стало на свои места.
- Ваша честь, - я передала страницы Антону, - Это вырезанные из контекста слова.
- Поясните, - ответила судья.
- Это не вся переписка. В этот день, в день когда мой сын написал это, мы решали возможности его дальнейшего будущего. Он – программист, а я – рекламщик. Естественно я далека от этого всего.
- Ему сколько? Лет десять? – судья сделала какие-то пометки у себя в блокноте.
- Да. Скоро одиннадцать.
- И уже программист.
- Да, он активно развивается в этом направлении. Посещает олимпиады, ездит на семинары. Ему это нравится. Сейчас они с отцом в Москве посещают занятия в лучшей школе страны. На этой почве у нас, естественно, возник конфликт.
- А что вы скажете на счет дальнейшей переписки детей? – уточнил адвокат, а Антон передал мне следующие листы, которые я даже не читала.
Тут мои глаза полезли на лоб.
Лера писала моему сыну о том, что это очень весело наблюдать за тем, как я прикладываю максимум усилий, чтобы с ней подружиться, а она, Лера, тем временем крутит носом. Я бросила быстрый взгляд на Леру.
- Я не знала, что это так весело, - спокойно пожала я плечами. – Я пыталась сдружиться с девочкой, а это оказалось лишь притворством. Мне жаль.
- Значит вы не отрицаете, что ваши отношения далеки от теплых и дружеских?
- Я думала, что это так, но, видимо, нет. Эта переписка напротив доказывает, что я хотя бы пыталась наладить отношения. Жаль, что Лера этого не поняла.
- У сторон есть вопросы к свидетелю? – уточнила судья.
- У ответчика нет больше вопросов, - отвел взгляд адвокат.
- У истца тоже.
- У ответчика есть вопросы, но в суде я не хочу их задавать, - услышала я от ответчицы, но никак не отреагировала, занимая свое место.
- Я не знал на счет переписки, - Андрей повернулся ко мне, а я лишь печально улыбнулась.
- Суд удаляется для принятия решения, - огласила секретарь когда выслушали остальных свидетелей. В зале сразу завозились обсуждая происходящее. Я видела, как поднялась Лера, как она направилась в нашу сторону, но резким окриком матери была остановлена.
- Прости, - шептала она одними губами не переставая плакать.
Я слабо улыбнулась в ответ, как бы говоря, я все понимаю.
Суд вернулся довольно быстро.
- Итак, - начала судья. – Сегодня мы стали свидетелями абсолютной беспринципности. Мать поливала грязью отца, отец – мать. Обе стороны показали себя не с лучшей стороны. Ребенку всего десять, а его делят как тряпку, правда не понятно, чего хотят родители. Я не Соломон и приказать разрубить дитя пополам не могу, поэтому руководствуясь семейным кодексом Российской Федерации постановляю: Иск о лишении родительских прав Валеевой Дарьи Львовны отклонить. Встречный иск о лишении родительских прав Валеева Андрея Станиславовича отклонить. Право опеки над ребенком Валеевой Валерии Андреевны передать Валееву Андрею Станиславовичу. – Судья отложила очки и смотрела на всех с презрением. – Отец обязан не препятствовать общению матери с ребенком. Можем либо прямо сейчас установить дни когда мать будет навещать дочь или же оставим на усмотрение сторон?
- На усмотрение сторон, - первым ответил адвокат ответчика.
- Хорошо. Алименты на содержание дочери в данный момент назначать не на что, Дарья Львовна безработная, но по законодательству она обязана будет оплачивать двадцать пять процентов от своего заработка. Это сторонам понятно?
- Понятно, - усмехнулся Антон, а вместе с ним и остальные.
- Родители, перестаньте заниматься ерундой и наконец займитесь дочерью. Я не думаю, что с отцом девочке будет лучше, но с матерью тоже вышло не очень. Всего доброго.
Неровным строем мы направились к выходу.
Андрей поймал меня перед самой дверью, хватая за руку.
- Я не знал про переписку!
- Все в порядке, - я тепло улыбнулась. – Иди к дочери.
Кивнув, Андрей поспешил за Лерой, а я направилась в кафе напротив здания суда. Тяжелый день давал о себе знать. Уставшая, вымотанная, я села за столик у окна, чтобы видеть выходящих. Вообще, мне казалось, что меня искупали в помоях – так противно было от происходящего. Там, в зале суда, был не мой Андрей, а тот, кого я не знаю. Он был безжалостен, беспринципен, груб и совершенно эгоистичен.
Я понимала судью, с таким бы человеком я бы тоже никогда не связалась. Они вместе с Антоном даже раздобыли записи где бывшая супруга после родов признается в том, что Лера была ошибкой.
Стало так больно за девочку, что не выдержав, я выбежала из кафе и побежала обратно в сторону здания суда.
Если мне казалось, что меня искупали в помоях всего одной перепиской, то какого ей, маленькому ребенку с неокрепшей психикой выслушивать все те гадости, что свалились на нее сегодня? Нежеланный ребенок о котором никто не заботился. Мать желающая денег и отец ведущий разгульный образ жизни и это лишь часть совместных обвинений.
Лера нашлась в коридоре неподалеку от зала суда. Ни Андрея, ни матери, ни даже вездесущих адвокатов поблизости не было.
- Девочка моя, - я подбежала к ней, опускаясь на корточки. – Ты как? Почему ты здесь одна.
- Папа пошел получать решение суда, - бесцветным голосом ответила она.
- Ты как? – я поднялась, присаживаясь рядом.
- Нормально. Алин, мне так стыдно за эту переписку, - Лерка вновь заплакала, упираясь мне в плечо.
- Все нормально, все хорошо, - я гладила ее по голове стараясь успокоить, но казалось каждый мой жест еще больше открывает скрытые шлюзы. Может это было правильно и ей нужно было выплакаться? А может и нет, но я продолжала гладить светлую макушку и шептать что-то успокоительное.
- Теперь все кончится, теперь ты будешь жить с папой и со мной, завтра приедет Ромка и вы оба получите по самое не балуй, но не сегодня. Сегодня ты итак натерпелась. Теперь все будет хорошо.
Андрей вернулся довольно скоро. Лера только начала успокаиваться, а я полезла в карман пальто за платком.
- Поехали сначала к маме, чтобы собрать вещи, а потом домой? – предложил он, подавая дочери руку, но та лишь отшатнулась, крепче цепляясь за меня. – Хорошо, - протянул Андрей, иди с Алиной. Он подставил мне локоть, а я, словно не замечаю, чуть ускорила шаг.
В машине мы ехали молча, лишь на подъезде, у самого дома, Андрей повернулся к Лере и сказал:
- Мама дома. Я поднимусь с тобой и помогу собрать вещи. В диалог не вступай, на выпады не отвечай – я со всем разберусь сам. Подождешь в машине? – спросил он уже у меня.
- Да, не хочу ее видеть, - призналась я.
В итоге больше часа я сидела в машине и нервно листала соц. сети.
Лера с Андреем стремительно пересекали небольшую дорожку, при этом вид у Андрея был не самый радужный.
- Боже, - я выскочила из машины бросаясь к ним наперерез. – Все в порядке? Лера, ты как?
На щеке и шее Андрея красовались огромные кровоточащие царапины.
- Все нормально, - ответил Андрей, закидывая огромный чемодан, явно больше того, с которым Лера уезжала от нас, в багажник. – Эта… женщина, кинулась на нас. Как я мог жить с ней столько лет? – он удрученно покачал головой, после чего помог нам с дочерью залезть в своего автомонстра и мы, наконец, отправились домой.
Лера, утомленная за этот тяжелый день, уснула рано, давая нам возможность побыть наедине.
Приняв ванну, я вышла в комнату, где Андрей неспешно листал бумаги.
- Все в порядке? – уточнил он, когда я залезла к нему под одеяло.
- Нет, - призналась я. – Это было отвратительно. Я не готова была к таким жарким дискуссиям. Я была не готова к тому, что творилось в зале суда.
Андрей отложил бумаги и притянул мою голову к себе на грудь, успокаивающе поглаживая.
- Ты же не думала, что я со всеми такой, как с тобой? Ты же не думала, что я ласковый милый и пушистый?
- Вообще-то я не ожидала такой жестокости по отношению к матери твоей дочери.
- Я еще раз напомню, что эта женщина предложила продать дочь за пятьдесят миллионов. Нет, к ней никогда не будет хорошего отношения.
- Я не это хотела сказать. Ты раскатал ее как асфальтоукладчик: злостно, бесцеремонно, не обращая внимания на дочь, которая тоже сидела в зале суда.
- Алин, - Андрей отстранился заглядывая мне в лицо. – На то и был расчет. Я был против присутствия Леры на процессе, но Даше было плевать. Она не собиралась беречь чувства дочери, а я не собирался ей уступать.
- Я понимаю, - чувствуя, что запал кончается, я легла обратно на грудь. – Просто Лерку жалко.
- Жалко, но она сможет это пережить. Я добился многого в этой жизни и не всегда это было с заботой об окружающих. Вот такой я злой и беспринципный, но если что-то или кто-то хочет навредить моим близким я не обращаю внимания ни на что. Сегодня Лера стала свидетелем не самых лицеприятных событий, но у нас целая жизнь впереди это исправить. Спасибо, что была рядом и поддержала ее.
Не могу сказать, что меня порадовали его слова, но толика истины в них была, а учитывая красующиеся царапины на лице и шее, я сама лично была готова открутить голову «этой женщине».