Глава 8. Будни полковника

– Жертвы случайны и вместо них должны быть другие люди? Кто? Какие будут варианты? – спросил Лаврухин, сидя за столом у себя в кабинете на следующее утро после разбора вчерашнего происшествия. Его оперативники сидели молча. Информации было мало. Перед полковником лежала пухлая папка с опросами всех присутствующих на празднике у Шевцовых, заключение патологоанатома, медицинское заключение характера ранения и проведённая операция Лике, заключение криминалистов с места осмотра. На изучение всех материалов у Лаврухина и его ребят ушло полдня. – Вот что, ребятки. Миша поедет у нас на родину Елены Шевцовой, жены Никиты. Разузнаешь всё там про неё и её жизнь. У тебя сутки. Вернёшься, прошерстишь её жизнь тут. Остальные берут в разработку связи Никиты, Зои и убитой девушки – Ольги Дмитриевой. Чтоб у меня была по минутам расписанная их жизнь за последние годы. Срок – два дня. Ищите связи отравленной девушки с семьёй Шевцовых. Не вяжется что-то с ней. Ребята недовольно загалдели. Конечно же они были недовольны. Придётся работать двадцать четыре часа в сутки. Да, работать с полковником Лаврухиным было трудно. Многие старались попасть в его команду, но не все выдерживали темп его работы. Не зря по управлению ходили слухи, что Лаврухин щёлкает дела как орешки. У полковника было много связей и перед ним открывались практически все двери, выдавалась любая информация. Но мало иметь информацию, нужно её ещё правильно сложить, чтобы получить результат. Лаврухин обладал цепкой, крепкой памятью, ни одна деталь не ускользала от него. Сыщицкое чутьё, приобретённое за годы работы, тоже помогало в деле. Бывало так: всё складывалось одно к одному, ни единого сомнения в виновности, а внутри что-то царапало тоненьким коготком, выискивая шероховатости и нестыковки. Александр Анатольевич мучился, не спал ночами, перебирая улики, факты, а потом приходило озарение – так вот же, всё очень просто. Он проверял свои догадки, дело разваливалось и обрастало новыми фактами, но сыщик уже семимильными шагами шёл к цели. – Я займусь Анжеликой и осмотром дома ещё раз, – продолжил Лаврухин, игнорируя недовольство сотрудников. – Через сутки результаты должны быть у меня на столе. Понадобится помощь – дам. На этом всё. По коням! Ребята покинули кабинет. Александр Анатольевич раскрыл папку. Сверху лежали фотографии с места преступления. Симпатичная девушка на полу, неутешный парень, держащий её за руку. Лаврухин начал читать материалы: «Смерть девушки наступила практически мгновенно предположительно от сердечного приступа. Однако расширенные зрачки, паралич мышц и сухость кожи говорит об отравлении. Для уточнения причины смерти проводятся биохимические исследования». «На осколках бокалов обнаружен яд, не встречающийся на практике в уголовных делах. Проводят исследования, сделан запрос в институт токсикологии. В разбитой чашке кофе – наркотик бутират. Он вызывает чувство опьянения, схожее алкогольному. Появляется чувство эйфории, безграничного счастья, лёгкости. Наркотик вызывает желание больше двигаться, танцевать, совершать «героические» поступки Доза превышена. Выпитая чашка кофе с наркотиком могла привести к летальному исходу». – Кофе с наркотиком Лена приготовила для Лики, чтобы та скомпрометировала себя или отравилась? Есть свидетели, что Лена предлагала этот кофе. Подозреваемый номер один. Умершая девушка окончила тот же институт, где училась Зоя и работала в концертном агентстве, помогала Надежде Шевцовой в проведении квартирников до Зои. Надежда уволила Ольгу, потому что та, положила глаз на Владимира. Ольга с Зоей не поделили какого-то мужчину, Зоя отбила его у Ольги. Но у Зои там что-то не срослось. Два смертельных напитка с разными препаратами, плюс стрельба. Лена покушалась на Лику, отравили Ольгу. Кому предназначался яд? Ольге? Уйду в школу милиции преподавать! – горячился полковник. – Это что ж получается, если убийца не достиг цели – отравить Лику, он попытался ещё раз – застрелить? А Ольга? Она тут как? А это один убийца или их два? Яд в шампанском, большая доза наркотика в кофе, а стреляли, предположим, в Никиту или Владимира. Значить Лика случайно попала под пулю. Кого хотели отравить? Девушку или Лику? Всё произошло в одно время – и стрельба и отравление. Значит отравить хотели не Лику, – предположил один из оперативников. – Да нет, не в одно время. Отравленное шампанское девушка выпила раньше. И кофе ей предложили до салюта. – У вас есть результаты экспертизы? Яд был в шампанском? – Нет у меня результатов, – вздохнул полковник. – Предполагаю, что в шампанском. Воду, соки проверили. Всё чисто. А вот яд хитрый какой-то. Идентификация ботулотоксина затруднена, поскольку внешние признаки его применения могут отсутствовать, а специфическая индикация возможно только с использованием методов иммунологии, требующих значительного времени. Молчат пока эксперты. Ждём результатов из института токсикологии. Лаврухин отпустил ребят работать. А сам рассматривал фотографии холла, комнат, ящика стола, где хранился ключ, мансарды, оружия, материалы с обыска всех комнат. У Александра Анатольевича перемешалось всё в голове. – Никакой зацепочки. Никаких версий. Есть две жертвы. Их смерть ничего никому не принесла. Ради чего тогда надо было так заморачиваться? Яд, наркотик, ружьё. А это один убийца? Способ убийства разный. Обычно или всех отравили, или всех застрелили. Два преступника? Может быть так: это два разных убийства. Первое – Лика или Владимир, или Никита. Второе отравление – девушка. Её хотели отравить или ошибка? И всё в одном месте. Так не бывает. Случайность – это насмешка судьбы, – размышлял полковник, бродя по кабинету, заложив руки за спину. Лаврухин просмотрел документы на Лику ещё раз. «Пуля калибром 12 мм из охотничьего ружья Savage Stivens 555E выпущена под острым углом. Стреляли сверху. Выходное отверстие ниже входного. Ранение сквозное в верхнюю часть грудной клетки. Пробито ребро со стороны спины. Девушка лежала на снегу на дорожке вдоль фасада дома, не доходя пару метров до угла, выходящего на веранду, где гости смотрели фейерверк. Тропинка освещалась только светом из окон дома, следов много, идентифицировать их не удалось. Некоторые следы ещё в разработке. Отвезена в областную клинику. Операция прошла успешно. Состояние стабильно-тяжёлое. В реанимации, без сознания после шока и наркоза. Опрос потерпевшей по согласованию с лечащим врачом. Лечащий врач – Щевцова Диана Владимировна». – С Дианой поговорю сам. Отличное ружьё – качественная сборка, прекрасная балансировка и малый вес, прекрасная кучность боя. Очень хорошо подходит для охоты как на пернатую дичь, так и для охоты на некрупного зверя. Некрупным зверем у нас стала Анжелика, – Лаврухин протёр лицо рукой. – Оружие Вовкино. Отличный выбор. Если бы попали в голову – не было бы больше писательницы Анжелики Королёвой. Выстрел почти профессиональный. Тот, кто стрелял, не первый раз взял ружьё в руки. Кто у Шевцовых хороший стрелок? Владимир. Но он запускал фейерверк. Был на виду. С ним был Никита. А выстрел был примерно во время фейерверка с мансарды. Надежда? Нет, она Вовку всегда ругает, когда тот на охоту едет. Да и зачем ей в Лику стрелять? Она ей в невестки не набивается. Надежда скорее бы Лену застрелила. Остаётся Лена, Зоя и мифический воздыхатель? Чушь, придуманная Ираидой, не нравилась Лаврухину. Или кто-то ещё. Кто и зачем? В кого стреляли? Кого хотели отравить? И при чём здесь Оля? Мстила Зое и перепутала бокалы? Она же крутанула столик. Бред. Высыпать яд в бокал и покрутить стол… Русская рулетка? Ерунда. Никита, по словам матери влюблён. Мог застрелить? Легко. Девушка сбежала, он её убил. Классика. Только у него тоже алиби. Лена и Зоя… Ждём информацию. Лика – жду, когда допустят опросить. Остаётся библиотека и дом Шевцовых. Александр Анатольевич упал в кресло и собрал документы на столе в одну стопку, убрал в сейф и поехал в библиотеку. Давненько он не посещал такие места. В просторном, пустом и тихом холле учтивая пожилая гардеробщица спросила: – Вы записаться в библиотеку? – Почему вы так решили? – улыбнулся полковник. – Я не помню вас среди наших читателей. – А вы всех знаете? – Да. Не так много людей сейчас посещают библиотеки. Но наша пользуется успехом! – Каким? – У нас тут Ликочка организовала кружки и выставки. У нас тут стало весело и оживлённо. Раздевайтесь. Проходите. Так куда вас проводить? Полковник разделся, передал своё пальто гардеробщице, получил номерок. – С кем бы я мог проговорить про Анжелику? Гардеробщица погрустнела. – Вы знаете, Ликочка в больнице. Мне не сказали, что случилось, но чувствую – беда с девочкой. – Почему вы так думаете? – Лика никогда не болеет, а тут – кружки отменили. Отменили! А не перенесли. А мне ничего не сказали, за здоровье моё беспокоятся. А сердце-то всё равно за Ликочку болит. Вы не знаете, что с ней? – Знаю. Ей сделали операцию. Сейчас она поправляется. Гардеробщица схватилась за сердце. – Что с Ликой? – Это врачебная тайна. Успокойтесь, всё будет хорошо. Лика вернётся, сама вам расскажет. – Хорошо, хорошо, – засуетилась гардеробщица. Проходите вон туда, к заведующей. Её Виктория Николаевна зовут. Полковник поблагодарил и пошёл к кабинету заведующей. – Здравствуйте, полковник Лаврухин Александр Анатольевич. Разрешите зайти? Полная женщина экстравагантно и пёстро одетая засуетилась, усадила полковника на диван, сама села рядом на стул. – Слушаю вас. – Вы в курсе, что Анжелика Королёва в больнице? – Да. В курсе. Только я не поняла, как такое могло случиться? Лика никому не могла помешать. Мы здесь все так переживаем! Только тёте Нине ничего не говорим. У неё сердце. «Тётя Нина – это, наверное, гардеробщица» – подумал Лаврухин, а вслух сказал: – Мы разберёмся. Расскажите про Лику. Заведующая библиотекой пела Лике дифирамбы, рассказывала про придуманные Ликой занятия, кружки, выставки и конкурсы. Лику любили все. Врагов у неё не было, воздыхателей и брошенных любовников тоже. Лика получалась нежной, воздушной и всеми любимой. Просто так его не отпустили, напоили чаем, показали фотографии Ликиных мероприятий, поговорили с другими библиотекарями и посетителями библиотеки. «Прям, ангел! Всеми, да не всеми любима. Кому-то она мешала. И у меня есть две кандидатуры. Лена или Зоя. Кто из них?» – думал полковник, покинув библиотеку. Полковник сел с машину и достал телефон. – Вовка, у тебя все дома? В ответ в трубке захохотали: – Да пока в психушку не упекли. А что, у тебя подозрение в моей невменяемости? Лаврухин хмыкнул: – Твои все дома? – уточнил он. – Да. Приезжай. В доме Шевцовых царила тишина. Ираида уже уехала, остальные сидели по комнатам. Лаврухина встретили супруги Шевцовы. – Чай? Кофе? – спросила Надежда. – Коньячку? Виски? – предложил Владимир. – И то и другое. Но потом. Пошли-ка к тебе в мансарду, – предложил полковник. – Мне с вами? – спросила Надежда. Полковник покачал головой, не надо. – Устал я что-то, перекусить бы чего. – Сейчас, сейчас, – засуетилась Надежда. – Идите, я всё приготовлю. Владимир поднялся в кабинет, Лаврухин последовал за ним. – Показывай, где тут ключи лежат. Владимир уже врезал замок в ящик стола. Правда ключ лежал в органайзере, тут же на столе. – Вова, Вова, – покачал головой полковник. – Что «Вова»! – взорвался Шевцов. – Я никогда ничего не прятал. Где я должен хранить ключ? В трусах? На шее на верёвочке носить? Полковник хихикнул. – Пошли. Мужчины вышли из дома, обошли дом вокруг, полковник хотел при свете дня посмотреть место, где лежала Лика. Тропинка была достаточно далеко от стены дома. Мансарда слегка нависала над основными стенами. Два окна выходили на тропинку. Мужчины подошли к двери, Владимир вставил ключ, открыл, включил свет. – Прошу. Лестница сразу на третий этаж. Небольшая прихожая, заставленная резиновыми сапогами для рыбалки, валенками для охоты. Винтовая лестница начиналась возле стены и вела на третий этаж. – В мансарду из дома можно попасть? – спросил Лаврухин. – Можно. Но об этом никто не знает. Лаврухин споткнулся и крепче ухватился за перила. «Ну это ты так думаешь, – подумал полковник, а вслух попросил: – Объясни. – В кладовой на втором этаже у нас на половине есть кладовка. Там одна полка открывается, как дверь. Выход сразу в мансарду. – Тайны фамильного замка, – протянул капитан. – Прям так никто и не знает? И Надя? – И Надя. – Почему? Владимир пожал плечами. В своё время захотелось ему сделать потайной вход и, как мальчишка радовался этому. – Не было надобности. – Но ведь бы ли же какие-то мотивы. – Были. В те года бандиты часто наезжали. Я мужик и должен защищать свой дом. Пока я вокруг обегу и до ружья доберусь, всех уже три раза расстреляют. Вот и сделал дверку. Полковник ухмыльнулся. В те времена у людей были не всегда легальные средства. И желающих получить их тоже было немало. Мужчины поднялись в мансарду. Это было просторное помещение. Два окна выходили на фасад дома и тропинку, где нашли Лику. Полковник посмотрел из окна. Прикинул. Могли стрелять из обоих. Обзор хороший, дальность небольшая. Под фейерверк выстрел не слышен. Идеальное место. – Когда порядок успел навести после криминалистов? – Да сразу, как ушли. Справа от окна во всю стену зеркало в тяжёлой раме под бронзу. Радом с зеркалом диван и стол, на стене полка с бутылками, фужерами. С другой стороны зеркала маленький холодильник. Слева шкафы с бронированным стеклом. В шкафах оружие. Возле двери стенной сейф. Ключ в сейфе. – И что это? – полковник показал на сейф. – Сейф с патронами. – И ключом в дверях. – Ключ на полке лежит. Я, когда убирал, проверил патроны и забыл убрать, – пытался оправдаться хозяин. Лаврухин показал головой: – Ты думаешь, что раз уж всё произошло, то больше ничего не случится? – Да знаю я! Бережёного бог бережёт. Я двустволку заряжал. На всякий случай. Полковник хмыкнул, покачал головой и продолжил осматриваться. Владимир обошёл бильярдный стол, стоящий посередине комнаты, и подошёл к зеркалу. Провёл рукой по раме и потянул на себя. Зеркало оказалось дверью, за которой сразу же начиналась узкая лестница. Владимир включил свет. Тусклая лампа освещала путь. Мужчины спустились по лестнице, Владимир повернул рычаг, стена ушла вглубь и мужчины оказались в кладовке. Владимир прикрыл стеллаж, что-то покрутил и полковник ни за что не сказал бы, что они только что вышли из стены. – Как-то так, – сказал Владимир. – Впечатляет, – пробормотал полковник. Они вернулись в мансарду. – Я практически не пользуюсь этим ходом, – пояснил Владимир. – Но петли не скрипят. – Я слежу за этим. Лаврухин подошёл к стеклянному стеллажу. Одно место для ружья пустовало. Его изъяли на время следствия. Два других висели на своих местах: классическая двустволка ТОЗ 34; нарезной карабин Mauser M98 Magnum 8х68S; Классическое гладкоствольное ружье с вертикально-спаренными стволами от оружейного дома Antonio Zoli – Kronos Pernice; миниатюрный Winchester Model 1873 – винтовка рычажного действия. – Богатая коллекция. Не боишься, что уведут. – Нет. Я не афиширую, так для себя. Да и коллекция небольшая. Полковник рассматривал оружие, проводя рукой по прикладам, стволам. Брал в руки, прицеливался из окна. – Надя знает, сколько стоят эти ружья? Владимир засмеялся. – Нет, конечно! Я сказал, что это хорошие подделки. Полковник хмыкнул. – Криминалисты сказали, что стреляли из этого окна, – указал Владимир на окно справа. – Да я знаю. Читал отчёт. И открыто своим ключом и убрано на место. Порох в стволе, на окне. Должен быть на одежде. На пальцах. А отпечатки ещё не обработаны. Как думаешь, кто из твоих мог? – Чужой сюда попасть не мог. Я говорю о гостях. – А не о гостях? А не могли ли в тебя стрелять? Ты никому дорогу не перешёл? Вы с Никитой как раз стояли на линии огня. Или в сына? Владимир задумался, достал виски. – Будешь? – Наливай. Поразмышляем. Кому выгодна твоя смерть? – спросил полковник. – Скажи, сколько у тебя друзей, и я скажу, сколько раз тебя закажут. Владимир рассмеялся, разлил виски, мужчины сели на диван. Шевцов задумался. – У меня в фирме всё гладко, тендеры законны и прозрачны. Никого не перепокупаем. Нас не подставляют, мы не подставляем. Сроки соблюдаем. У меня всё норм, – Владимир подумал немного и рассмеялся: – Надька пока не желает от меня избавиться. Дети тоже. Лаврухин усмехнулся. – Никита? – Да у него тоже нормально. Вот только Лена эта со своей половиной. То ли ей Никита нужен, то ли деньги. А лучше и то и другое. – Могла она убрать Никиту и остаться полноправной хозяйкой фирмы? Вариант? – Вариант. А стрелял кто? Лена? – протянул Владимир. – Нет. Не думаю. – Могла? Или кого-то попросила, наняла? Вот смотри, – Лаврухин взял двустволку и прицелился. Владимир подошёл к нему. – Вы стояли вон там, Лика лежала тут. Линия огня. Фейерверк бабахнул, чихнула, сердце такт сменило – рука дрогнула и бух! Пуля в Лике. – Возможно. Только, когда мы тренировались в стрельбе, Лена в десятку никогда не попадала. – Так вот и не попала. – Так ты думаешь, что это Лена? – Я рассуждаю, предполагаю, рассматриваю варианты, – рассердился Лаврухин. – А Зоя? Она стреляет хорошо. – Зоя стреляла в Никиту? Зачем ей это? Она бегает за ним. Не ушла даже когда он из спальни её выгнал, – удивился Лаврухин. – Сыщик, а Зоя как раз стреляла в Лику. Лаврухин расхохотался. – Зоя стреляла бы в Лену. Лена для неё помеха номер один. А Лика кто? Пришла писательница, Никита поедал её глазами. И за это убить? – Не выходит, – согласился Владимир. – Входит и выходит… Ничего у нас не выходит. Кто в кого стрелял? Зачем? На работе у себя присмотрись, нет ли кого против тебя, – произнёс полковник. – И я по своим каналам проверю. – Мальчики! – раздался снизу голос Надежды Андреевны. – Ужин подан. Идите в дом. – Идём, – ответил Владимир. Он закрыл шкаф с оружием, убрал стаканы. В холле был накрыт стол, за которым сидели Никита, Диана, Лена и Зоя. Надежда Андреевна суетилась, доставая приборы, бокалы, салфетки. Мужчины присоединились к ужину. – Ну что, Александр Анатольевич, как следствие идёт? – спросила Диана. – Идёт. Жду информацию от своих ребят. Как Операция? Когда допросить потерпевшую можно будет? – Операция прошла успешно. Зашила-заштопала так, что шрама не останется. Ребро собрали, срастётся. А вот допросить я бы не позволила пока. У девушки шок, переохлаждение, рана опять же, болит. Я думаю, она не помнит ничего. Стреляли сверху. Она даже не поняла, что произошло. Шла-шла и упала. Всё. Темнота. – Ну может быть она нам своих врагов назовёт. Могли же быть у Лики враги? – Враги? У кого? У этой ромашки? Я вас умоляю! – рассмеялась Диана. – Если только вымышленные ею же самой. Из её книг. Надежда Андреевна с любопытством смотрела на дочь, словно впервые видела. Диана поражала её. Как из капризной избалованной девочки получилась жёсткая, прямолинейная женщина. Когда она научилась так коротко, ёмко и прямо говорить? Какая-то бесстрашная амазонка. – Мама, – сказала Диана, – ты прожжёшь во мне дыру. Сама я её зашить не смогу, придётся просить коллег. Я хирург. Это самая жёсткая и нетерпящая жалости профессия. Нам некогда рассыпаться на сантименты. «Понятно, – подумала Надежда Андреевна. – Сын мягче дочери. Но, чёрт возьми, как хороша!» – Никита, – обратился полковник к Шевцову младшему, немного отодвигаясь от стола, чтобы в поле зрения попали Лена и Зоя. – А у вас на работе нет каких-нибудь конфликтов, неприятностей, наездов? Есть версия, что стреляли либо в вас, либо в вашего отца. Лена побледнела, Зоя теребила салфетку, превращая её в мелкие кусочки. «Что-то у этих девочек есть за душой тёмное» – подумал Лаврухин. Никита пригладил волосы, откинув рукой назад, откинулся на стуле и посмотрел в глаза полковнику. – Вы хотите сказать, что Лика случайно попала под пулю? – Я хочу спросить: нет ли у вас проблем на работе? – твёрдо произнёс полковник. – Проблемы? – Никита задумался. – Кроме Лены с работой проблем нет. Ты меня хотела убить? – спросил он жену. Лена подавилась компотом. Поставила стакан и посмотрела на Никиту. – Ты с ума сошёл? – А что? Хороший вариант – нет меня, всё тебе. А Лена? Ты это имела в виду, когда говорила, что потеряю больше? Лена побледнела, потом румянец стал подниматься с шеи на лицо. Зоя злорадно смотрела на неё. Надежда Андреевна поджала губы. Владимир усмехался. Полковник пристально смотрел на Лену. – Стрелять умеете, Лена? – тихо спросил полковник. – Умею. Ой да ладно! Что вы пристали! Я не стреляла! Ни в кого! Я… я пугала тебя! Я хотела вернуться. – Прекрасно. Сказал полковник. Вы пугали его из ружья? Вы бы и вернулись, как вдова. На винтовке остались отпечатки пальцев, хотя её и протёрли тщательно. Знаете ли, инкрустация – очень помогает следствию, с неё не все отпечатки можно стереть. Завтра у меня будет результат. Зоя выскочила из-за стола, зажав рот рукой. Все молча смотрели в её сторону. Наступила тишина. Через несколько минут вернулась Зоя. – Простите. Меня тошнит. У… у меня токсикоз. – Что? – спросила Надежда Андреевна. Никита побледнел, Лена прищурила глаза. – Этого не может быть, – прошептал Никита. – Может! Когда люди спят вместе, это иногда заканчивается беременностью! – с вызовом ответила Зоя. – Никита? – грозно спросила Надежда. Виктор Иванович присвистнул и выпил виски. – Ой, да ладно! А это ничего не значит! – крикнула Лена. – Стоп! – тихо, но жёстко сказала Диана. Все посмотрели на неё и замолчали. – Какой срок? – спросила Диана? – Я… я не знаю… я не ходила к врачу… я… – залепетала Зоя. – Значит так! Завтра мне на смену. Поедешь со мной. Мы всё проверим и срок установим. У Зои забегали глаза, Лена насупилась, Никита растерялся. Полковник произнёс: – Весело у вас тут в вашем серпентарии. Зоя, Лена прошу город не покидать пока идёт следствие. Мне бы не хотелось разыскивать вас по стране. Все притихли, Диана попросила отца: – Пап, налей-ка мне виски. – Диана! – воскликнула Надежда Андреевна. – Мама, мне двадцать восемь лет, я имею права выпить после рабочего дня и дурдома, что здесь устроила Зоя. Полковник удивлённо посмотрел на Диану. Владимир налил дочери и протянул стакан, Диана выпила виски, поморщилась, запила компотом. – Поясняю. Никита не спит с Зоей уже где-то полгода. Если она беременна от него, у неё уже должен быть живот. Вы заметили это? Она плоская, как доска. На мамином дне рождения Зоя пила шампанское. Если она беременна, это точно не от Никиты. Я права? Или у вас что-то было? – сестра пристально посмотрела на брата. – Нет. Мы не спим давно. – Зоя? – обратилась Диана к девушке. Зоя покраснела и промямлила. – Я пошутила. – Шуточки у вас, я скажу, – пробормотал Владимир. – Диана! А не хочешь ли ты пойти ко мне в команду? – захохотал полковник. – Спасибо, нет. – Ну ты подумай. Мало ли что. Я всегда буду рад. – Я буду иметь в виду. Все ещё немного посидели, Надежда Андреевна с Дианой накрыли стол к чаю. Когда была выпита последняя чашка Надежда Андреевна встала и, глядя в окно на заснеженный сад, тихо произнесла: – Чтоб вашего духу в моём доме не было. Зоя и Лена, это я обращаюсь к вам. Зоя, ваши услуги мне больше не нужны. А твои визиты, Лена, приносят только раздор. Не приезжай больше. – Фууу! – выдохнул Владимир Иванович. – Я подумал, Надюша, что ты нас всех выгоняешь. – Вы мне ещё пригодитесь, – усмехнулась Надежда. Атмосфера слегка разрядилась. Полковник засобирался уходить. – Спасибо за всё. Информацию я получил у вас интересную, но её ещё маловато. Надо работать. Диана, как только можно будет поговорить с Анжеликой, позвони мне. – Хорошо, дядя Саша. – Какой я тебе дядя Саша? – возмутился полковник. – Хорошо, Александр Анатольевич, – исправилась Диана. Полковник поднялся, окинул взглядом компанию и подумал: «Завтра у меня будет информация по Лене и Зое. Тёмные лошадки…»