Глава 7. Полицию вызывали?

Единственное, что оставалось делать – это ждать. Ждать полицию и скорую. Девушке, что упала со стула уже ничем нельзя было помочь. Всех гостей Надежда Андреевна увела на свою половину. Возле девушки остался парень, который сидел на полу и безмолвно гладил её по руке, качаясь из стороны в сторону. Смотреть на него было страшно. В другом конце холла на диване лежала Лика, Диана суетилась возле неё, останавливала кровь, колола обезболивающее, разговаривал по телефону со своей больницей. Диана умудрялась всё это делать одновременно. Владимир Иванович был на подхвате. Никита стоял в дверях и не отрываясь смотрел на сестру и Лику. У Владимира Ивановича зазвонил телефон. – Встречай! К какому входу подъехать? – раздался низкий голос полковника Лаврухина в трубке Владимира Ивановича. – А кто первым удостоит твоё внимания? Труп или гости. – Труп. Скорая за нами едет. – Сейчас встречу, – бросил Владимир и вышел из дома. Полковник Лаврухин Александр Анатольевич был другом Владимира Ивановича с давних времён. Они жили в одном дворе, учились в одной школе и служили в одной части. После армии Лаврухин поступил в школу милиции, а Владимир поступил в институт на инженерно-строительный факультет. Дороги их не разошлись. Они встречались, созванивались. Жёны их между собой не подружились, поэтому дружбы семьями не было. Но мужчины встречались и ходили друг к другу в гости. Александр Анатольевич начинал свою деятельность инспектором дорожно-патрульной службы. Уже тридцать пять лет он работает сначала в милиции, теперь в полиции. Когда-то он был высоким, черноволосым весёлым парнем, сейчас немного обрюзг, поседел и веселья поубавилось. Работа накладывает отпечаток, не больно-то повеселишься над трупами. Нынче Лаврухин занимает пост начальника отдела по особо важным делам в следственном управлении. К дому подъехали два автомобиля. Из скорой вышли медики. Подошедшая Надежда Андреевна и Диана проводили медиков к пострадавшим. И другой машины вышел высокий, слегка сутулый мужчина. Спортивная фигура заплыла жирком, но при его росте это не бросалось в глаза. В когда-то иссиня-чёрных волосах проседь. Про такой цвет говорят – соль с перцем, усы тоже поседели. Александр Анатольевич уже не представлял себя без усов – обязательного атрибута милиционера в его молодые годы. Мужчины обнялись. – Что у тебя? Следом из машины вышла группа криминалистов. В доме началась работа. Медики осматривали пострадавших, криминалисты собирали улики, Лаврухин опрашивал гостей, его ребята записывали данные и отпускали домой. Далеко за полночь в доме остались хозяева и полковник. – Не весёлый у тебя день рождения оказался, Надя, – устало произнёс он. – Ситуация такая. Девушка, предположительно, умерла от остановки сердца. Девушка, как я понял со стороны. К вам никакого отношения не имеет? – Нет. Не имеет. Просто гостья, – пояснила Надежда Андреевна. – Не ходите, дети, в Африку гулять… – пробормотал полковник. – Есть подозрение, что девушку отравили. Значит будем искать, кто желал её смерти. – Как отравили? – ахнула Надежда Андреевна. – Но это будет известно завтра. Кто из её знакомых был у вас? – Я не знаю. Тот парень, что сидел с ней, – ответила Надежда. Она помолчала немного и добавила шёпотом: – Я знаю её. – Кого? – громко удивился полковник. – Девушку, что умерла. – Так-так, говори. – Это Оля Давыдова. Она сначала, перед Зоей помогала мне. А потом… потом … потом я заменила её Зоей. – Интересноооо, – протянул Лаврухин. – Что-то подсказывает мне, что ты не просто так её заменила. – Не просто так заменила… – эхом отозвалась Надежда Андреевна. – Душа моя, скажи её данные, а остальное завтра. – Хорошо, – кивнула Надежда Андреевна. – Это первое. Второе – кто стрелял в писательницу или стреляли в кого-то другого? Ираида сидела, пила виски и вытирала слёзы. – Очень хочется сказать матом, съездить кому-нибудь по роже и пойти забухать. Но мне нельзя! Я же леди, – выдала Ираида. Диана без эмоций сказала: – Я спасу вашего автора, только не мешайте мне советами и пожеланиями! – Ну что-то, деточка, я молчу как рыба. Спаси Лику, Дианочка, – пробормотала Ираида. Надежда Андреевна с тревогой посматривала на Никиту. Сын был в шоке. Он сидел, сложив руки между коленей и смотрел в одну точку. «Может и к лучшему?» – думала Надежда после того, как Диана вколола Никите успокаивающее, хотя он и так пребывал к прострации. – Хирургического вмешательства не требуется. Иных уж нет, оставшихся долечим, – проговорила дочь. – Диана! – упрекнула мать. – Я на операцию! Не жди. Никиту не пускай никуда. У него шок. – Ты к себе её повезёшь? – Да! Операционную готовят, хирурга и персонал вызвали. Дочь чмокнула мать в макушку и уехала на скорой, куда отнесли Лику. «Когда она успела стать такой собранной, сильной?» – подумала Надежда про дочь. Никита опустился с дивана на пол и положил голову на колени матери. – Мам, я трус и идиот, – глухо проговорил он в колени Надежды Андреевны. Рука женщины, гладившая сына по голове, застыла. – Чтобы быть с любимой женщиной надо сделать чуть больше, чем ни х…! – рявкнула Ираида. Надежда посмотрела на неё с осуждением, та пожала плечами. – А я что? Разве не права? – возмутилась редактор. – Мама, почему ты мне не сказала? – О чём, сынок? – Что я трус. Я должен был… я пытался… Она не… Я не умею заканчивать отношения… Идиот… – шептал в колени матери Никита. – Ничего не делая, ты даёшь женщине, живущей рядом, надежду, что она тебе нужна. А женщина, которая вдалеке твоё ничегонеделание принимает как отказ от себя. Ты не пробовал поговорить. Прямо. Простыми, понятными словами. Расставить всё по местам, так, как надо тебе. Да, ты кого-то обидишь, но не дашь ложных надежд или отчаяния, которое женщина придумает себе сама, – тихо проговорила Надежда Андреевна. – Большинство мужиков думает, что однажды они проснуться, а всё как-то само собой устаканилось. И они правы! Они проснуться. Ёпрст. И только. Само ничего не происходит! – злилась Ираида, переживающая за Лику. – Что ты тут катаешься как сыр в масле, среди своих баб? Пизанская ты башня! Нужны тебе – забирай! Нет – гони в шею. За тебя никто этого не сделает! Ёханая таратайка! Ты пытался Лику вернуть? – Да, – глухо прозвучал голос Никиты. Он уже сидел на диване, красный, злой на себя. – И что? Тебя послали в Пизанскую башню, и ты, хвост поджав, ушёл? Абзац какие нежные мужики пошли! Значит не так она тебе нужна. Гони всех вон и ищи новую любовь. Хватит тут сопли разводить! Ираида бушевала. Ей надо было выплеснуть свой страх на кого-то и очень кстати попался Никита. Сейчас он был виновником её страха за Лику. – Сам не можешь, скажи мне! Я тут ёк-королёк наведу порядок! – Ираида, ничего, что это мой дом? – вмешалась Надежда Андреевна. – Ничего! Я справлюсь, ёпрст. Лена сидела притихшая, Надежда сверкала глазами, Никита очнулся от шока, Владимир прятал ухмылку и пожимал плечами, полковник подмигнул ему и подумал: «Никиту, пожалуй, оставлю на потом. Ему и так досталось». Лаврухин прервал перепалку: – Лика-Анжелика… Кому она помешала? – У неё нет врагов, – протрубила Ираида. – Это плохо, душа моя. Когда нет явных врагов, врагами становятся все. Вот вам что даст смерть Анжелики? – Мне?! – возмутилась Ираида и открыла рот, чтобы выказать своё нелитературное мнение, выдохнула и произнесла уже спокойно: – Курицу, несущую золотые яйца, не убивают. – Значит, вас, душа моя, вычёркиваем. – Вот спасибо вам, ёпрст… Ой, простите. – Значит Анжелика. Среди гостей, думаю не стоит углубляться и искать. Проверим, конечно. Но чую, у вас тут у кого-то рыльце в пуху. Может, и не в неё стреляли… Тогда в кого-то из вас. Подумайте пока, кому вы дорогу перебежали. Уж простите. Дружба дружбой, но труп-то не спрячешь. Поздно уже. Отвези меня, Вовка, я отпустил своих. – Конечно. – Завтра с утра пожалую. Поговорить мне надо с каждым отдельно. Пока не буду вас вызывать. Мои ребята гостями вашими займутся. Ну а я, по дружбе, вами. Чтоб на вас чего не надо не повесили. Да и результаты обыска и от медиков уже будут. Здравия желаю. Ночь у всех была короткой и тревожной. Диана была в больнице и оперировала Лику. Никита бродил по спальне, затем спустился в холл и бесконечно курил, вспомнил сон, корил себя, искал выход, казнил себя по самым строгим законам морали. Зоя продолжала спать. Лена лежала без сна и думала, что же она может выиграть в сложившейся ситуации и чем для неё это может обернуться. Надежда с Владимиром проговорили до утра, рассматривая варианты случившегося. Ираида взяла с собой виски, и из её спальни доносился тихий мат. Полковник Лаврухин тоже не мог заснуть от крутившихся в голове мыслей: – Иногда бездействие и невмешательство не решает проблему, а приводит к её увеличению. Лавина начинается с маленького пласта снега, который при спуске набирает массу и вес. Если ты не участвуешь в проблеме, ты часть этой проблемы. В этот снежный комок оказались вовлечены многие. Снился полковнику большой снежный ком, несущийся с горы. Из снежного кома торчали руки, ноги, лица. Никита с утра уехал в больницу. Пускать его к Лике не хотели. – Королёва в реанимации. Пускаем только родственников. Вы кто ей? Никита набрал сестру: – Диана, проведи меня к Лике. Я всё равно не уйду отсюда. Диана вздохнула, спустилась в приёмный покой и провела Никиту до дверей реанимации. Лика лежала под белой простынёй в проводах, на столе рядом мигала и пищала аппаратура. Рыжие волосы были убраны в шапочку, лицо сливалось с белизной простыней, только веснушки видны на скулах, бледные губы, глаза закрыты. – Ей больше ничего не угрожает. Она спит. Сегодня вечером или завтра утром, если всё будет в норме, её переведут в общую палату. – В общую? А нельзя… – Можно. У Лики будет отдельная палата и медсестра. Сегодня тебе здесь делать нечего. Завтра с утра вместе и приедем. – Я могу остаться здесь до утра? – Нет. Потому что! – не дала Диана задать очередной вопрос. – Домой! У меня закончилось дежурство, я очень устала. Я оперировала и всю ночь дежурила у Лики. Подожди меня в машине. Брат с сестрой вернулись домой, заехав по пути в ЗАГС. Лена бросилась к Никите. – Где ты был? – Лена, я подал на развод. Закончится следствие, ты уезжаешь. – А наш бизнес? – Мой адвокат готовит два варианта договора. – Каких два варианта? Я продам свою половину и тебе ничего не останется! – взорвалась Лена. – Ты не продашь. Я не дам своего согласия. – Но это моя половина! – Лена! У тебя будут сразу деньги за половину бизнеса, либо ежемесячные выплаты. Пока думай, что тебе интереснее. Это всё. Зоя злорадно усмехнулась. Подошла к Никите. – Ты устал, милый? Я заварю тебе кофе. – Заваривают чай. Поищи себе квартиру. Наш дом не гостиница. Зоя побледнела. Она нервно теребила пальцы и плохо выглядела с утра. – Ой да ладно! – засмеялась Лена. – Всех в отставку? С кем останешься? С подстреленной? Никита сжал челюсти, Владимир Иванович положил ему руку на плечо. Надежда Андреевна посмотрела на Лену так, что у той пробежал мороз по коже. Улыбка сползла с лица Лены. Зоя сжалась в комок. Диана, уставшая за ночь, пила кофе и молча наблюдала за всеми. Ираида отхлебнула виски и произнесла, глядя на Лену: – Никогда не упускай хороший шанс заткнуться. А то можно безвозвратно отправиться на хрен. Ираида повернулась к Надежде: – Что эти… эти девицы делают в твоём доме? – Они ждут Лаврухина, а потом уйдут. – Правильно. Ничто не украсит ваш дом так, как их отсутствие. – И обернулась к Диане: – Детка, как Лика? На тебе лица нет. – В норме. Под наркозом. Вечером должна проснуться. Будет как новенькая, – ответила Лика уставшим голосом. Атмосфера была напряжённой, воздух накалился, никому не хотелось разговаривать. В середине дня полковник Лаврухин, как и обещал, приехал в дом Шевцовых. Восстановить картину передвижения по дому всех гостей было очень трудно. Ираида Михайловна осталась ночевать у подруги, с неё Лаврухин и начал. – Как вы познакомились с Анжеликой? Зачем вы приехали вчера сюда? Почему стреляли в Лику? Ираида задумалась, закурила. – Лику я знаю давно. Это перспективный автор, хорошая девочка. Тихая, скромная. Работает в библиотеке, пишет книги. Познакомилась я с ней, когда она выиграла конкурс. Это года четыре назад. Вот с тех пор и курирую. Думаю, стреляли не в неё. Кому она мешает? Никому! Просто девочка оказалась не в том месте. Зря я её привезла вчера! Она, как чувствовала. Она так не хотела ехать! Но я, пичуга старая, настояла! Ой, простите. Нервы. – Ничего, ничего. Я и не такое слышал, – улыбнулся полковник на матюги Ираиды. – Почему Лика не хотела ехать? – Да не знаю. Не хотела и всё! – вспылила Ираида, стряхивая пепел. – Что говорила? – Да ерунду всякую. Глава не дописана, мероприятие в библиотеке, одеть нечего. Не хотела и всё. – Ну ведь должна была быть какая-то причина. – Да не любит она такие мероприятия, вот и вся причина. А я таскаю её везде. Надо же раскручивать звезду! – Прям так и звезда? – А вы почитайте, не оторвётесь. Так легко, смешно и романтично. – Мне некогда читать дамские романы. – Да, конечно, – согласилась Ираида. – Что вы можете рассказать про Лику? – Из хорошей семьи. Папа ректор университета, мама преподаватель там же. Я им позвонила вчера. Кабздец как трудно приносить дурные вести! Лика работает в библиотеке, проводит там разные мероприятия, типа игры какие-то, конкурсы, клуб любителей читать. Ерунда всякая. «Всякая ерунда. Проверить библиотеку», – мысленно сделал заметку полковник. – Как она в писательницы попала? – Да смешно. Писала рассказики, её коллега послала её работу на конкурс. А Лика победила. Почта была указана Ликина. Но она забыла пароль и на почту не выходила. Рукопись попала к нам. Я и начала искать её. Нашла. – Коллега может из зависти желать зла Лике? – Да ну что вы! Лику все любят! Это ошибка! Не в неё стреляли. – Возможно. А брошенный любовник, например? – Да какой любовник! Я не знаю, чтобы Лика с кем-то встречалась. Мне кажется, у неё никого нет. – Почему? Такая красивая девушка, талантливая и одна. – Поэтому и одна. Плата за индивидуальность – одиночество. Эти яйценосцы, бояться таких, как Лика, – не удержалась Ираида от ругани. – Каких? – Она чувствует фальшь. Делает то, что ей интересно. Нравится ей эта долбаная библиотека, книги, такие же блаженные, как она. Вот Лика и живёт этим. У неё какой-то иммунитет от придурков. Они сами отваливаются от неё. Она не монашка, конечно. Были у неё отношения, но мужики сами исчезают. Не выдерживают её ритм, не вписываются в её жизнь. Но далеко не уходят в надежде снискать её расположение. Вот так и получается, толпа поклонников, а Лика одна, – задумчиво произнесла Ираида. – Была у неё трагедия. Я как раз в это время познакомилась с ней… Стойте! – Сижу, – усмехнулся Лаврухин. – У Лики была несчастная любовь. Она так проникновенно пишет о боли, предательстве и разлуке. Абзац! – понизив голос и наклонившись ближе к полковнику, произнесла Ираида. – Мне Надя сказала… Но я не могу вам рассказать. Это тайна. Я обещала молчать как рыба. И Лика вам не скажет. – Не скажет, потому что в реанимации и без сознания, – согласился Александр Анатольевич. – Когда очнётся, тоже не скажет. – Ираида опять закурила и воскликнула: – Точно! Это какой-то Ликин воздыхатель! Лика отказала ему, а он страдал, страдал и убил. Не доставайся ты никому! – воодушевилась Ираида. – Кто-то из гостей. – А кто он? Лика говорила, что встретила тут знакомого? – заинтересовался полковник. – Нет. Не говорила. – Не совсем логично. Вы же говорите, что у неё никого нет, значит и ревновать не к кому. – Не получается согласилась Ираида. – А какую тайну вы должны хранить? – неожиданно спросил Лаврухин. – Надька сказала, что у… – Ираида захлопнула рот рукой. – Я не могу сказать. – Вы же понимаете, произошла попытка убийства и, если вы что-то знаете, обязаны рассказать. Своим молчанием вы мешаете следствию. Ираида тихо материлась, вскочила со стула, пробежала вокруг стола, села на место. – Это не имеет значения. Это было давно и к сегодняшнему происшествию не имеет отношения. – Позвольте мне решать, что имеет значение, а что нет, – возразил следователь. – Ну хорошо. Только вы не выдавайте меня Надежде. Она меня убьёт. – О чём вы говорите! Всё сказанное между нами, если не будет иметь отношения к следствию, умрёт вместе со мной, – заверил полковник. – У Лики был роман с Никитой, сыном Надежды, – шёпотом нехотя произнесла Ираида. – А три года назад Лика сбежала. Был день рождения Нади. Ленка, жена Никиты, сказала, что он женат на ней и Лика сбежала. А сегодня они встретились. Три года спустя. Это я настояла, чтобы Лика приехала. Бедная девочка так не хотела ехать! Фонема мне в глотку! Если бы она сказала мне! – Ираида заплакала. – А Никита изменял жене? – Да какое изменял! Ёханый бабай! Ленка бросила Никиту, укатила к родителям. Видно, что-то там не срослось, вернулась. А тут Лика. – Они не развелись что ли? – Они до сих пор не разведены. Живут в разных городах и не разведены. – Почему? – А хрен знает! У Никиты спросите. Он сегодня утром объявил, что подал на развод. Приехал из больницы с Дианкой и объявил. Бляха-муха, пока Лику не подстрелили, даже не шевелился, му… Простите. Нервы. – Скажите, вы можете сказать, кто где был во время праздника? – Нет. Я следила только за Ликой. Она всегда была рядом. Был момент, когда я её потеряла, но она вышла с Надей с её половины. А фейерверк отвлёк, и я не уследила, бляха муха. А её…её… едрит-мадрит, подстрелили, мою птичку, цветочек. – Ну что ж, спасибо, – поблагодарил полковник. «Становится всё интереснее и интереснее. Борьба за Никиту? Устранение конкуренток? Так у него ещё две в запасе», – подумал полковник. – Будете нужны для официальных показаний, я вызову вас в управление. – Хорошо. Ираида встала, чтобы позвать следующего. На пороге обернулась. – Полковник, найди этого гада! – Найду, – уверенно ответил Лаврухин. – позовите Надежду Андреевну и Владимира. – Плохо дело, Вовка, – сказал полковник. – Вечеринки ваши привлекли внимание. Мнения разделились, но, сам знаешь, недоброжелатели найдутся. Владимир Иванович нахмурился. Надежда вспыхнула. – Это частные вечеринки! В свой дом я имею право приглашать кого хочу! – А налоги? – Налоги? – удивилась Надежда. – Это же гости! – А продажа билетов на музыкантов? А продажа книг? – Музыканты тоже хотят кушать и просто так не будут выступать! – Правильно. Получается незаконное обогащение и у вас, и у них. – Это добровольные пожертвования! – сопротивлялась Надежда Андреевна. – Надя, я всё это сказал для того чтобы вы были готовы к таким вопросам и знали, что отвечать. А теперь дайте мне весь расклад вашей семьи. Что-то мне показалось, что на вашего сына слишком много женщин. Кто есть кто? – Лена – жена Никиты. Они не живут вместе. – Но она живёт в вашем доме? – удивился полковник. – Нет. Она приехала на мой день рождения, – пояснила Надежда. – Они расстались. Лена ушла от Никиты года четыре назад. Съездила к родителям, встретила свою первую любовь и ушла. – Никита переживал? – Да как переживает мужик, ты же знаешь, – хохотнул Владимир. – Пил, девок снимал. Неделю-две. Потом вернулся в бизнес, к друзьям. Жил и не тужил. – Значит, вражды между ними не было? – Да какая вражда! Ленка часто приезжает, они общаются, больше по бизнесу. Они его так и не поделили. И не развелись до сих пор. Хотя и не живут вместе. – Почему он не развёлся? – Не было необходимости, наверное. И бизнес надо было переоформлять. – Он надеялся сохранить семью? – Да какая семья! Нет, конечно. Просто было не надо, – рассмеялся Владимир. Он замолчал и посмотрел на жену. – Говори ты. Надежда Андреевна вздохнула, кивнула. – Как-то я пригласила Анжелику на мой день рождения. Она тогда не так популярна была, и Ираида посоветовала мне пригласить её и подраскрутить. Презентацию книжек устроить. – Почему не сама Ираида? – Издали сразу три книги. И Ираида хотела посмотреть, как пойдёт продажа. Сама светиться не хотела. Зачем брать на себя обязательства, если книги не будут продаваться. Так вот. Мне показалось, что Никита влюбился в Анжелику. Я не знаю, встречались ли они. Хотя, что я вру. Они встречались, я уверена. Никита молчал и ничего не говорил. Нас не знакомил, в дом не приводил. Скрывал он её ото всех. Ну, а мы делали вид, что ничего не знаем. Три года назад я пригласила Анжелику на день рождения. Нет я спросила у Никиты: «Как думаешь, пригласить Анжелику мне или ты сам?» и он проговорился, что пригласит сам. – Да тебе к нам надо идти работать, Надя! – усмехнулся Лаврухин. – На день рождения приехала Лена. Она в то время часто приезжала. Что-то, видимо, у неё там не сложилось, и она хотела вернуться к Никите. – А Никита? – Он относится к ней, как к другу, партнёру. Обсуждают бизнес. Но, как женщина, Лена его уже не интересует. Всё тихо, без скандалов. Правда ведёт себя Лена при гостях, как его жена. – Это как? – Всегда рядом с ним, ласково общается. Ну как-то так, словно они вместе. Так по крайней мере кажется со стороны. – Они спят вместе? – Нет. Лена живёт на нашей половине. Так вот на том дне рождения Лена сказала Лике, что жена Никиты, наверное, и паспорт показала. Она нервничала тогда, увидев Никиту с Ликой. – Никита не сказал Лике, что не разведён? – Нет. Он не придавал этому значения. Я говорила ему, но сын не стал слушать. Почему-то это было никому не надо, да и бизнес пришлось бы переоформлять. А так Никита дал Лене денег на дом и пересылал ежемесячно какую-то сумму. – Может быть ей было мало? – предположил полковник. Надежда пожала плечами. – Я не помню, чтобы разговор был о деньгах. Чаще разговор был о воссоединении. – И в тот вечер Лика сбежала, – продолжил Владимир. – Она что-то высказала Никите. Наверное, не знала, что он женат. Выдернула нижний бокал из горки с шампанским и убежала в платье и туфлях. – Она была в этом же платье, что и сегодня, – вставила Надежда. Все замолчали. Лаврухин хмыкнул, представив падающую горку из фужеров. – Эффектно. М-да. А дальше? – А дальше Никита ушёл в работу. Не пил, не гулял, с друзьями не встречался. Только работал, молчал и валился спать. А с утра всё начиналось сначала. И это было страшно. Страшно смотреть на него. Он был словно неживой. – Понятно, – протянул полковник. – А Зоя кто? Надежда Андреевна замялась, глядя на мужа. – Ну говори. Сама всё это затеяла. – Зою привела я. Мне нужна была помощница в организации квартирников. Привезти музыкантов, разместить, репертуар, подготовить, а потом убрать дом. Мне посоветовали в институте её. Она там работает, преподаёт культуру искусства. Я посмотрела на неё. Симпатичная, скромная, интеллигентная. Семья в Академгородке, учёные, Зоя живёт на съёмной квартире. Я подумала, что девочка отвлечёт как-то Никиту от его рабочего запоя. – А про девочку вы подумали? – спросил полковник. Надежда Андреевна покачала головой. – Нет. Про девочку никто не думал. Да и Лена всем уже надоела. Со всей этой неопределённостью пора было заканчивать. Полковник хмыкнул. «Заварили тут кашу: бывшая жена, с которой не разведён, бывшая возлюбленная, новая жена. Общий бизнес и со старой женой, и с новой. Плюс страдания любовные. Чёрт-те что! Может, быть всё же Лика случайная жертва? Тогда в кого стреляли?» – В этот раз Лена приехала с ультиматумом: либо она продаст свою часть конкуренту, либо они с Никитой будут жить вместе. Владимир Иванович удивлённо посмотрел на жену. – А вот отсюда поподробнее. Откуда такие сведения? – спросил муж. – Я слышала их разговор. – Слушай, жена, ты всегда всё слышишь, знаешь. Может быть у нас тут по всему дому «жучки» натыканы? Надежда рассмеялась. – Нет. Но ты же знаешь, я очень переживаю за Никиту… – Ты б за дочь переживала. Мужику тридцать пять, и она переживает. Мать, ты сошла с ума? Надежда проглотила обиду, она потом выскажет мужу всё и спросила: – А что с Дианой не так? – Так она тоже у нас одинока. Одна работа на уме. Вот и сейчас, кто делал операцию Лике? Кто возле неё? Диана! А почему? – Почему? – машинально спросила Надежда. – Личной жизни потому что нет! А она девочка! – Вов, может быть мы это потом как-то обсудим? – Надежда, дети выросли! Хочешь о ком-нибудь заботится? Давай Снегурочку родим. Или собаку заведём. Надежда расхохоталась, Владимир обнял её, Надежда Андреевна продолжила: – Лена, когда приезжает, всегда задевает Зою, указывая той, что возле Никиты её, Ленино, место. Зоя отмалчивается. Ну вот так Зоя прижилась в нашем доме. – Она гражданская жена, получается? – спросил полковник. – И да, и нет, – покачал головой Владимир. – Как это? Нельзя быть наполовину женой. – Понимаешь, – протянула Надежда. – Я недавно, совершенно случайно узнала, что они не спят вместе. У них разные комнаты. – Что за случайный случай? – ухмыльнулся Лаврухин. Надежда покраснела, Владимир продолжил: – Надька Пушка искала. Это котёнок, нам только подарили его. Зашла в гостевую спальню, а там вещи Зои, а у сына в спальне её вещей нет. Лаврухин присвистнул. Дела! – Как давно вы это обнаружили? – Котенка принесли осенью, когда… Или нет, летом. Да где-то полгода назад. – У Никиты наладились отношения с Ликой? – Не думаю. Они встретились вчера, как после долгой разлуки. Это было видно. Для обоих это был шок. – Положим, что Никита не знал, что придёт Лика… – Не знал! Я и сама не знала. Я ждала Ираиду. Одну. Она сюрприз решила устроить. Устроила. – А Лика знала куда идёт, – тихо произнёс Лаврухин. И тут полковник вспомнил, как Ираида говорила, что Лика не хотела идти и упиралась, но редактор настояла на своём. «Да, значит ничего между ними не восстановилось. Ну и кому помешала Лика? Может, правда не в неё стреляли? Тогда кто должен был стать жертвой? Никита? Все эти жёны в одном доме напоминают мне майское убийство немецкой гражданки. Там тоже Санта Барбара: детей поделили, сами разошлись, но всё так было переплетено и рядом. Двадцать лет назад убили мужа и любовника, в мае, через двадцать лет, её саму, её нового мужа, дочь. Сам удивляюсь, как я за десять дней распутал этот клубок? Дело тогда назвали «Роковой май». Так, хватит воспоминаний, вернёмся к нашим баранам. То есть жёнам». – Понятно, – протянул полковник. – Скажите-ка мне, у вас коллекция оружия в мансарде. Чья? – Ты ж знаешь, моя. – Не хорошо. Нарушение. Как хранить оружие надо знаешь? – Знаю. Патроны в сейфе. Мансарда на замке. Туда нет доступа. – А ключ где? – В кабинете, в столе. – Кабинет закрывается? – Нет, – поджал губы Владимир Иванович. – Вот чёрт! И за это могут привлечь. Неправильное хранение оружия преследуется по закону, – зло сказал полковник. – Значит так. Про ключ пока молчи. Замок на ящик сегодня же поставь! Понял? – Понял, – буркнул Владимир. – У нас в доме чужих нет! – Конечно нет! Только вчера было около тридцати близких родственников! – съязвил полковник. – Плюс блуждающая бывшая, но законная жена, любовница при живой жене. А так все свои. Шевцовы помолчали, переглянулись. – В мансарду отдельный вход. Из дома в неё не попасть. – Кто знает про ключ? Шевцовы переглянулись. – Ну… мы … это… тайну не делали… – замямлил Владимир Иванович. – Все знают, что это моя территория и никто туда без моего ведома не ходит. А кто знает, где лежит ключ? Не знаю. Все, наверное. – Вот так – приходи кто хочу, бери что хочу… – протянул полковник. – Но мы же не думали! Но мы же не знали! – горячо начала Надежда. – Надя! За вас давно подумал закон! Поэтому есть статья за неправильное хранение оружия! Безалаберность и несоблюдение правил приводит к летальным исходам! – рассердился полковник. – Дело буду вести я! Общаетесь только со мной. Никаких интервью и… ни с кем никаких разговоров. Молчать! Понятно? – рявкнул Александр Анатольевич. Надежда закивала, испуганно обхватив щёки ладошками. Владимир произнёс: – Доставили мы тебе хлопот. – Прорвёмся! А теперь про девушку, что умерла. У неё не сердечный приступ. Её отравили. Надежда Андреевна прижала руки к груди. – Ка… как отравили, – растерялся Владимир. – Так! Яд похож на батрахотоксин. Слышали про такой. Шевцовы покачали головой. – Откуда он тут взялся – вопрос. Это редкий яд, содержится в кожных покровах лягушек из Колумбии. Он не встречался нам никогда. Сейчас разбираются эксперты. Конкретно ничего сказать не могу. Но труп криминальный. Не сама умерла. Мусор выносили на помойку? – Нет ещё, – пролепетала Надежда. – Вот и славно. Ребята посмотрят ваш мусор. Он очень опасен. Никаких подозрительных предметов не поднимать! Всем скажите. Надежда закивала головой, говорить не могла. Полковник вызвал криминалистов. – Душа моя, –обратился полковник к Надежде – Расскажи мне про Олю. – А кто это? – спросил Владимир. Полковник невесело ухмыльнулся, протёр лицо рукой и как-то виновато спросил: – Вовку выгнать? – Куда? – ещё больше удивился муж Надежды. Вид у него был удивлённый, взлохмаченный. Полковник рассмеялся, а за ним и Надежда. – Что вы ржёте как кони? Я не понимаю, о чём вы. – Пусть остаётся, – решила Надежда. – Оля Дмитриева училась в нашем институте вместе с Зоей. Зоя осталась в институте, а Оля после института устроилась работать в концертное агентство. Сначала я позвала её помогать мне. У неё были контакты и телефоны артистов. Но, потом я заменила её Зоей. – Почему? Надежда долго молчала, рассматривая свой маникюр, мужчины ждали и смотрели на неё. Наконец Надежда ответила. – Оля была прекрасной помощницей, но… Но она положила глаз на Вову. Владимир удивлённо посмотрел на жену. – Не понял. – Она заигрывала с тобой, ходила в откровенных нарядах, прижималась к тебе, хватала за руку. – Надь, ты в своём уме? Мне кроме тебя никто не нужен. – Я знаю. Но есть моменты в семейной жизни и в организме, когда хочется доказать, что ты молод. – Не понял, – опять удивился Владимир. – Да знаю я, Вов, только у меня взыграла ревность. – Ты? Королева из королев меня приревновала? Надюха, я даже не заметил того, о чём ты говоришь. – Я знаю, Володя. Только… Оля сказала: «Вы старая и проигранная пластинка. А я молода, свежа и красива. Я отобью у вас мужа и буду жить с ним в этом доме». – Ты сошла с ума! Да мне кроме тебя никто не нужен! Ты молодее всех молодых. Это же ты – Надя, разве может кто-то с тобой соперничать? – Я знаю, Вов, но она была так убедительна. Я сказала, что в её помощи больше не нуждаюсь. И мне предложили Зою. – Ты глупая дурочка. Я разве давал тебе повод? – Нет, Володя, не давал. Но… Владимир обнял жену, и Лаврухин позавидовал этой любви. Он знал, что, когда Вовка познакомился с Надей, для него другие девицы просто перестали существовать. Вот так бывает. Есть люди, которые не размениваются на лучшее будущее. Они получают тут, сегодня, сейчас. И выигрывают главный приз жизни. «Интересненько, – подумал Лаврухин. – А девочка то с прошлым. Надька что ли её отравила? Ой, бля! – Надь, – осторожно начал Владимир – Это ты её отравила? – Я?! – Надежда даже задохнулась. – Ты с ума сошёл? – Вполне допустимая версия, – вставил свои пять копеек Лаврухин. – Да вы идиоты! Как вы могли… – начала распаляться Надежда. – Стоп! – сказал Лаврухин. – Это версия, и она может возникнуть у других. – Нет, это не я, – успокоившись сказала Надежда. – Я верю, но это будут проверять. – Я поняла. Всё хорошо. – Надь, ты меня ревновала? Ты? – спросил Владимир – Да! – зло выпалила Надежда. – Как можно! Ты мне не веришь? – Стоп! – сказал Лаврухин. – Бывают ситуации. Угомонись. Наде и так сложно. Надя, я тебе верю, но будь готова к таким вопросам. – Я поняла. – А теперь вспомните, где была Лена и где была Зоя во время вечера. – Ты думаешь, что они могли… – прошептала Надежда. – Я хочу знать кто где был. Гостей своих вы не знаете. Давайте определим, кто из знакомых где был и чем занимался. – Начался концерт. Потом приехала Ираида с Ликой. Затем концерт продолжился. Потом Ираида представила Лику. Все были в зале. Зоя с Леной пили шампанское. К ним подошла Оля. Они поговорили, Ольга взяла шампанское и пошла к своему парню. Зоя ушла на нашу половину. Выступление Лики. Лена Лику увела на нашу половину. Я пошла проверить. Там Лена пыталась напоить Лику кофе. Лика пожаловалась, что ей насильно пытаются вручить напиток. Я разозлилась. Лена уронила и разбила чашку. Мы с Ликой вернулись. Ираида уже искала её. Потом Ираида и Зоя разговаривали с директором колледжа. Потом пришла Зоя с нашей половины и объявила про фейерверк. Все вышли на веранду. Зои, Лены и Лики не было. – Хорошо. Все ходили где хотели. Все могли взять ключи от мансарды. У всех было и время, и возможность. Любой мог подсыпать или подлить яд, в любое время. Теперь всё ещё непонятнее. Зовите своих невесток. Только по одной! Лена зашла в комнату с решительным лицом, села напротив полковника. – Представьтесь. – Ой, да ладно! Можно подумать, что вы забыли, кто я. Я жена Никиты. Законная. Мы не разведены. – А у меня есть сведения, что вы не живёте вместе. И я знаю, что вы живёте в другом городе. – Ой, да ладно, у кого нет ссор в семье. Не жили, будем жить. У нас общий бизнес. – А разве вы приехали не затем, чтобы продать свою часть? Лена посмотрела по сторонам, потрогала нос, покрутила на пальце колечко. – Вам Никита сказал? – Не важно, кто сказал. Это правда? – Нет! – быстро ответила Лена. – А что правда? – Я… пошутила. Я хотела напугать. Никита… понимает, что… Я думаю, что… – Лена запуталась и не знала, что сказать. Мы всё равно будем вместе. У нас много общего! Не Зоя же эта! – А что не так с Зоей? – Она совсем ему не подходит! – Насколько я знаю, они вместе живут, после того, как вы ушли от Никиты. Значит, подходит, – мягко сказал полковник. – Ой, да ладно! Они не спят вместе. У них спальни разные! – Может быть проблемы какие-то. А вы откуда знаете? – Да у Никиты нет никаких проблем! Он… У него… Он не любит её! Я знаю! – горячилась Лена. – Да с ней справится проще простого! Я выселю её из этого дома! А то, что они не спят, мне Никита сам сказал. – Зачем он вам это сказал? – Я не знаю. Мы ругались, то есть разговаривали, и он сказал. – А как вы собираетесь избавиться от Зои? Например, отравите или убьёте? Вы стрелять умеете? – Стрелять? – Лена закашлялась дымом от сигареты. – Я?! Да вы с ума сошли! Вы думаете это я стреляла? Да я в доме была, я даже на улицу смотреть фейерверки не ходила! – Правильно. Стреляли как раз из дома. Лена побледнела и схватилась рукой за горло. – В мансарду можно попасть из дома? – Можно… Ой, нет нельзя. – Так можно или нельзя. – Я не знаю. Я там не бываю. Там никто не бывает. Это место Владимира Ивановича. Лена напряглась и занервничала. Она явно что-то знала и не хотела говорить. «Кто может попасть в мансарду?» – полковник сделал себе заметку. – Лена, вы стреляли в Лику или в Никиту? Лена побледнела и схватилась рукой за горло. – Я стреляла? Вы думаете, что это я?! – А почему нет? Вы стреляли в Никиту. Нет мужа – нет проблем. Весь бизнес ваш, он переходит к вам по закону, как к вдове. Но промахнулись и попали в Лику. Тоже неплохо. Устранили соперницу, – спокойно говорил полковник. Лена вскочила и забегала по комнате. – Да как вам это в голову пришло? Я? В Никиту? Да я просто так получаю деньги! У меня гостиница в моём городе! Да чтобы я! Убила Никиту! Да зачем? – Чтобы иметь больше. – Если бы я его убила, кто бы тут работал? – Всё перешло бы вам. Видимо работали бы вы, – Лаврухину нравилось дразнить Лену, она выдавала напрямую информацию, которую бы он не получил, задавая вопросы. – Я?! Когда? Это каторжный труд. Я же отвыкла работать в таком темпе. Я стреляла в Никиту! Это бред! Я бы скорее убила эту писательницу! Он любит её! Любит так, как никогда не любил меня! Это видно невооружённым взглядом, – Лена бегала по комнате и нервно курила. – А отравить могли бы? Лена села и побледнела ещё больше, хотя куда уж больше. Кожа стала прозрачно-серой, глаза ввалились. – Кого? – Соперницу. Лику, например, или Зою. – У меня нет соперниц! – самоуверенно воскликнула Лена. – Ой ли? – спровоцировал полковник. – Если вы думаете про Зою или эту писательницу, то зря. Они никто для Никиты. И зачем мне это? «Только что мне говорили про любовь Никиты к Лике», – иронично подумал полковник. – Чтобы Никита был свободен. Лена молчала. Хорошая идея оказалась у полковника. И застрелить, и отравить. Нет человека – нет проблем. – Вы помните, почему Лика три года назад рассталась с Никитой. – Вы и это знаете? – прошептала Лена. – Рассказывайте, – строго сказал Лаврухин. – Или вы хотите, чтобы я вас вызвал в управление? – Не хочу. – Не хотите чтобы вызвал? Или не хотите рассказывать? – Чтобы вызвали. Я сказала, что Никита мой муж. – Зачем? – Я приехала на день рождения Надежды Андреевны, а тут эта Лика. Вся такая воздушная, хрупкая. Её Никита привёл. Они вместе пришли. А я? Я приехала… я хотела вернуться, чтобы всё было как раньше… А он с ней… Но он же мой муж! Я слышала, как Надежда Андреевна спрашивала у него, сказал ли он о том, что не разведён. Никита отмахнулся. Вот я и подумала, что это мой шанс. И ведь получилось! Она бросила его. «Как интересно всё в этой семье! Дом большой, но все всё слышат, видят, знают. Могла Лена отравить или стрелять? Вполне. Столько лет пытается вернуться и всё не получается. Терпение закончилось? За что отравили девушку? Она же не была даже знакома с Никитой. Это случайная гостья. Или это отравление из другой оперы? И это отдельное производство? Вот, блин, не повезло», – думал полковник, буравя взглядом Лену. Он знал, что его взгляд вызывает неприятные ощущения у тех, кто хоть немного в чём-то врёт. В его чёрных глазах не отражались эмоции и это пугало собеседника, которого он опрашивал. Он научился так смотреть давно. – Никита вернулся к вам? – Нет. – То есть не помогло устранение Лики соединить вашу семью? – Никита был один. И у нас всё получилось бы, если бы… – Если бы? Лена нервничала, теребила пальцы, смотрела по сторонам, стараясь не встречаться взглядом с полковником. Полковник сидел прямо, положив руки на стол и крутил ручку над чистым листом бумаги. Он не записывал ничего. Память у него была прекрасная. Просто, при опросе свидетелей, запись разговора сковывает, придаёт официальность. Потом Лаврухин схематично записывал основные моменты. – Если бы Надежда Андреевна не привела эту Зою! Я приехала и опять возле Никиты какая-то девица! Лики нет, но теперь Зоя. А он не хочет меня. – Вы столько лет пытаетесь завладеть сердцем Никиты… Неужели вы думаете, что он будет с вами? Если этого не случилось раньше, значит уже не случится никогда! Вы так любите его? – Ой, да ладно! Не знаю. Он мой. И точка. Он же не развёлся. «Трудный случай. Люблю-не люблю – не важно. Он мой. Точка. Что за чертовщина в голове у неё? Может быть она хотела Зою отравить? А почему-то яд выпила другая девушка», – полковник нарисовал бокал рядом с сердцем, пронзённым стрелой. – Скажите, а Зоя тоже любит Никиту? – Ой да ладно! Кто ж его не полюбит? Богат, красив. Зойка с области, жилья нет, работает в институте с Надеждой Андреевной. Что она там получает? Копейки. А у нас бизнес. – Который вы хотите продать, – вставил полковник. – И что? Мы вместе начинали. Половина моя. Если Никита не будет со мной я продам! Конкурентам. Он и не узнает, пока я не уеду! «Так, уже опять продаёт бизнес. Так что в приоритете? Никита или деньги? Интересно, а девочка знает, что при продаже общего имущества требуется согласие супруга? Видимо нет, – полковник устал от Лены. – Хваткая девочка, наверное, работяжка, раз начинали вместе бизнес, не очень умная, скорее не очень образованная. Цепляется… да за что можно зацепиться, за то и цепляется. Либо Никита, либо деньги. Надо узнать, что её увело из семьи и что вернуло. Могла бы убрать конкуренток? Могла. Только с Зоей всё хорошо, пострадала другая. Ошибка? Как яд попал к умершей девушке? Эксперты говорят, что через желудок. Может быть девушка случайная жертва?» У Лаврухина заболела голова. Могла быть Лена убийцей? Могла. Доказать надо. Он устало протёр рукой лицо. – Скажите, зачем вы позвали Лику на половину родителей Никиты? – Я предложила ей кофе. – С бутиратом? – Лена закашляла, слезы полились из глаз. Лаврухин налил ей воды. Лена выпила. – Откуда вы знаете? – В разбитой чашке был кофе с бутиратом. – Да! Я высыпала туда наркотик! Я хотела, чтобы Лика вела себя неадекватно и спровоцировала себя. Я хотела, чтобы Никита отвернулся от неё! – В смертельной дозе? Где вы взяли наркотик? – У себя в городе. Есть у меня знакомые. Я нем знала дозу. Высыпала пакетик. – Имя? Явки? – Я не покупала для продажи. Я не хочу его подставлять. – Для подтверждения ваших слов мы должны проверить. Лена назвала имя и место, где можно встретить наркодилера. – Лена, доза наркотика была превышена и могла привести к летальному исходу. Значит, вы хотели убить Лику? – Убить? Да! Хотела! Я столько лет… а она… даже пальцем не шевельнула! А он… – Вы понимаете, что это предумышленное убийство? – Но она не выпила? – Надежда Андреевна помешала. А если бы выпила? Это покушение. Оно подходит под статью ч. 3 ст. 30 – ч. 1 ст. 105 УК РФ. – Это не я! – А кто? – А что за девушка подходила к вам с Зоей к столику с шампанским? – А, – облегчённо ответила Лена. – Знакомая Зои. – О чём говорили? – Да она язвила, что Зоя неудачница. Старая приятельница. Потом вспомнила, что Зоя отбила у неё мужика. Я не помню фамилии. А Зоя попрекнула девушку Владимиром Ивановичем. – То есть? – Ну, что девица эта пыталась соблазнить Владимира Ивановича, но у неё не получилось. – Ещё о чём говорили? – Я не запомнила. – Соблазнить пыталась в этот вечер? – Да нет! Это было давно. Она до Зои работала у Надежды Андреевны, а потом стала работать Зоя. – Значит, кроме покушения на жизнь Анжелики за вами ничего нет? – Я не покушалась. Я просто высыпала весь пакетик. – Там была смертельная доза. – Я не знала. – Незнание не освобождает от ответственности, – устало произнёс Лаврухин. – Я просто хотела, чтобы она опозорилась. – Понятно, но не убеждает. Лена, если будут нужны официальные показания, я вызову вас в управление. Не уезжайте пока из города. Лена радостно кивнула. Теперь у неё есть веская причина остаться в этом доме, что бы там ни говорила Надежда Андреевна. А что? Где она будет жить? Квартиру снимать что ли при живом муже? – Позовите Зою, пожалуйста. Лена вышла из комнаты. Через несколько минут, полковник уже стал волноваться, зашла бледная Зоя. Села на краешек стула, покосилась на листок с нарисованными дверью, сердцем и фужером. Побледнела ещё больше и закусила губу. Руки сложила на коленях. Лаврухину было не видно – сцепила их или, как прилежная ученица, сложила на коленях. Почему-то ему показалось это важным. Полковник встал и прошёлся по комнате. Руки были сцеплены в замок и зажаты коленями. Зоя молча следила за ним, поворачивая голову. – Зоя, как вы оказались в этом доме? Вы же не родственница? – Нет, не родственница. Меня пригласила Надежда Андреевна. – Зачем? – Помогать проводить праздники, договариваться с артистами, привезти-увезти их, подготовить вечер, убрать. – Почему вы живёте в этом доме? Вам негде жить? – Я снимала квартиру, но время на организацию квартирников уходит много и часто приходилось оставаться. Надежда Андреевна предложила жить у них. – И своего сына Надежда Андреевна вам предложила? – ухмыльнулся Лаврухин. Зоя вспыхнула. – Как вы смеете? Мы с Никитой любим друг друга. Всё делаем вместе. – Так, так, – покивал полковник. – А вам не мешает его жена? – У него нет жены. – А Лена? Они не разведены. – Они не живут вместе. – Так и вы не спите вместе, – тихо произнёс полковник. – А это не ваше дело! – Понимаете, произошло убийство и покушение на Лику. Всё, что касается этой семьи, имеет огромное значение для следствия. Может быть так, что вы с Леной не поделили Никиту. И вот такими методами пытаетесь добиться его расположения. Так сказать, устранить конкуренток. Зоя побледнела, схватилась за голову. – Я вчера плохо чувствовала себя после фейерверка. Я выпила снотворное и не помню, как заснула. Я не участвовала в дальнейшем. Проснулась только утром. Меня Надежда Андреевна разбудила и рассказала, что произошло. – А почему не Никита вас разбудил? Вы же любите друг друга, – прищурив глаза произнёс полковник и подумал: – «Удар ниже пояса. Не хорошо, полковник». – Я не знаю где был Никита, я спала. – Но отравление и выстрел были до того, как вы заснули. Вы приняли снотворное после фейерверка. Зоя молчала. Лаврухин смотрел на застывшее маской лицо. – Вы могли отравить и выстрелить, а потом принять снотворное, – задумчиво произнёс полковник и неожиданно громко спросил: – Как можно попасть в мансарду? Зоя напряглась. Задеревенела. – С улицы. – Дверь закрыта, полагаю? А где ключи от мансарды? – В мансарду можно попасть с улицы, а ключи в кабинете Владимира Ивановича. – И вы знаете где они лежат? – В столе. – Откуда вы это знаете? – Он как-то при мне брал ключи из ящика стола. – Значит вы могли попасть в мансарду без ведома Владимира Ивановича. – Нет! – очень быстро ответила Зоя, сглотнув. – Туда без ведома Владимира Ивановича нельзя заходить. – Почему? – Так принято. – Кем? – Всеми в этом доме. – Но, чисто теоретически, можно и без его ведома взять ключи и зайти с улицы? – Вы хотите… вы думаете, что я стреляла? У вас есть доказательства? – прошептала Зоя. – Предполагаю. Доказательств пока нет. Все проживающие в этом доме могли пойти в мансарду и выстрелить. Я ошибаюсь? – Да. Могли. Я… Я не стреляла, – голос звучал фальшиво. – Допустим. Кто мог стрелять? – Лена. – В кого? – В Лику. – А может быть в Никиту? Нет мужа, не надо делить бизнес. Всё достанется ей, как вдове. – В Никиту? – удивилась Зоя искренне. – Не думаю. Она пытается восстановить отношения. – Это возможно? – Не знаю, – обречённо и искренне ответила Зоя. – О чём вы разговаривали с Олей? – неожиданно спросил Лаврухин. – С Олей? Мы давно не виделись… – Зоя замолчала. – Так о чём вы разговаривали с умершей девушкой? – Ни о чём. Так, перекинулись парой фраз. – А что за мужчина, которого вы отбили у Ольги? – задал вопрос полковник. – Это всё сказки. – Лена сказала, что Ольга обвиняла вас. – Мало ли что сказала Лена. Она не так поняла. – Мы же проверим, – предупредил Лаврухин. – Проверяйте. – А Ольга действительно хотела соблазнить Владимира Ивановича? – Я не знаю, меня там не было. «Если это не бизнес, то любовный мотив. Однозначно», – подумал Лаврухин. – Спасибо, – отпустил полковник Зою. – позовите Никиту. Никита зашёл сразу же. Сел, положил руки на стол и посмотрел в глаза Лаврухина. – Какие у тебя отношения с Ликой? – тяжело вздохнув спросил полковник. – Сложные. – Никита помолчал, Лаврухин не торопил. – Мы три года назад расстались из-за того, что Лика узнала, что я женат. Её Лена просветила. Я не придавал этому значения. Мы уже не жили с Леной. Я хотел сделать при всех Лике предложение, но Лена всё испортила. Три года мы не виделись и не общались. А вчера… вчера Лика пришла, и я понял, что ничего не забыл. А когда я увидел её на снегу, там, возле дома, я думал, что умру рядом с ней. – Кто мог в неё стрелять? – Я не знаю. – Могли стрелять в вас? – Меня? Нет. Исключено. – Почему? – У меня нет конфликтов с конкурентами. Мы сотрудничаем. – Значит, хотели убрать Лику. Кто? – Не знаю. – Лена? Зоя? – Да вы что?! Они же девчонки! – Убрать соперницу. – Лика соперница? Да мы три года не виделись! В наше время не стреляют в соперников. – Ну, как видите, стреляют. Если выстрел не был направлен на тебя или Вовку, значит стреляли в Лику. Кому она помешала? – Господи! Кому она могла мешать? Никому! – А Зое с Леной? – Вы думаете… – Я спрашиваю. Вы игнорируете и Лену, и Зою. А тут является божественный цветок из вашего прошлого. И все! Абсолютно все утверждают, что ты глаз с неё не сводил. Разве это не причина устранить Лику? – И тут я виноват? – прошептал Никита. – Ну что ты. Ты много на себя берёшь. Ты-то как раз пребывал в сомнениях. Я так думаю. А вот дамы твои забеспокоились и начали действовать. Что они делали и где были в тот вечер? – Я не знаю. Я смотрел только на Лику. Она была в гостиной. После презентации своей книги она ушла на половину матери с Леной. Ираида начала искать Лику, мать привела её. Потом был фейерверк, но Лика не выходила. Лена и Зоя тоже. Мне хотелось найти её, но я не мог оставить отца. А потом всё вот это случилось. – Скажи, в мансарду можно попасть только с улицы? Или есть ещё вход? – Есть. Только это тайна. Папа думает, что о нём никто не знает. Мама случайно нашла дверь в кладовой. То ли отец её плохо закрыл, то ли замок сломался. Мама показала мне под большим секретом. Папа думает, что мы не знаем про этот ход. – А Диана знает? – Конечно. Я ей показал и пугал её в детстве. Говорил, что закрою её там, – улыбнулся Никита. – Понятно. Позови Диану, – устало произнёс Лаврухин. Не было никаких зацепок, улик. Полковник понимал, что это любовный четырёхугольник и виновата либо Лена, либо Зоя. Доказательств не было, предположений тьма. Диана, стройная, высокая, без макияжа твёрдой, уверенной поступью зашла в комнату и села напротив Лаврухина, свободно положив руки на стол. – Спрашивайте, дядя Саша. Только коротко и по существу. Я очень устала. Всю ночь оперировала, а потом сидела возле Лики. – Ок. Кого подозреваешь? – И Лена и Зоя могут быть замешаны. О смерти девушки… Диана замолчала. Полковник ждал. Он не хотел подгонять её. Ночь была тяжёлой, и он знал Диану, она не будет попусту говорить. – Дайте мне материалы патологоанатома. У меня в Академгородке знакомые есть. Я быстрее узнаю, что за яд был использован. Это первое. Второе. В мансарду мог любой из нас пройти. Мы все знаем про потайной ход, только один папа думает, что он один об этом знает. Кто мог отравить? Парень, что был с девушкой, Зоя или Лена. Я видела, как Зоя наливает шампанское. Потом подошла девушка, которая умерла. Между Зоей и этой девушкой произошёл разговор. Видимо, не очень приятный. Девушка язвительно улыбалась, а Зоя как бы оправдывалась. Зоя, эта девушка, Лена, могли подсыпать яд. Думаю, что Зоя. Она засуетилась и стала собирать осколки. Протёрла всё салфетками с формалином. Я ни с чем не спутаю этот запах. А влажных салфеток с таким запахом нет. И ещё. Дайте мне результаты ваших спецов по бокалам и чашке с кофе. Я видела, как Лена увела Лику. Потом мне мама рассказала, что там произошло. Лена пыталась напоить Лику кофе. Но сама этот кофе пить отказалась. Что было в чашке? Яд? В Лику стреляли когда был фейерверк. Логично. Выстрела никто не услышит, а если услышит, подумает, что это салют. На веранде не было ни Зои, ни Лики, ни Лены. Лика в себя выстрелить не могла. Стреляли из мансарды. Это либо Зоя, либо Лена. Кто кого хотел отравить – не знаю. В кого стреляли – в Лику или Никиту, или в отца – не знаю. Оба были на линии выстрела. Надо тщательно обыскать комнаты Лены и Зои. – Ты думаешь, что это Лена или Зоя? – полковник был поражён словами Дианы. – Да, – твёрдо сказала девушка. – Ты понимаешь, что я не могу дать тебе… – Понимаю. Но вы можете запросить материалы вскрытия, сфоткать и прислать мне. А уже от результата можете действовать как положено. Пока вы отправите запрос и так далее, время уйдёт. – Как ты получилась такая…умная и прямолинейная? – Я хирург, – усмехнулась Лика. – Плюс психолог, плюс аналитик. Плюс токсиколог. А прямолинейности меня отец научил. «Иди, – говорит – куда тебя тянет. Учи, грызи, добивайся. Но знай, ты всегда можешь увлечься другим. Смело поворачивай и иди в новом направлении». – Я всегда восхищался Вовкой. Его подходами к жизни. А брат твой? Он же не такой, как ты? – Да. Он мягче, где-то слабее. Он очень боится быть собой – слабым, нежным, верным. Это не котируется. Он старается быть тем, кто актуален. Лика сломала его. Он понял, что можно не казаться. Можно просто быть. И принял это. Он стал самим собой, в согласии с собой. Но… Он любил и любит, но Лика оказалась принципиальной волшебной дурочкой. И это не в уничижительном смысле. Она классная. Но ей нужна защита. А брат мой спасовал. И какого, простите, хрена, он тянет, я не могу понять. Сколько раз… миллион раз мы его пытались разговорить. Результат – ноль. Он страдает. Он закрыт. А взять его бастионы нам так и не удалось, – Диана закрыла глаза рукой. – Тяжёлый случай. Спасибо за информацию. – Дядь Саш, брось инфу. Очень интересно. Вдруг помогу. – Ох, Динка-льдинка. Так и осталась снежной королевой. Ок. Попробую. Результат же перешлёшь? – Ну, дядь Саш, вы за кого меня держите? – Я? – удивился Лаврухин. – За хитрую дочь моего друга. Весь день Лаврухин Александр Анатольевич провёл в доме Шевцовых. Никаких идей, предположений в его голове не возникло. Запутанные любовные истории. Страстей – крышесносных, горячих, чтобы убить, нет. Можно предположить, что стреляли не в Лику, а в Никиту или Владимира. А отравление? Ни к семье, ни к бизнесу девушка не имела никакого отношения. Её смерть отдельное производство? Или случайность? Два разных преступления в одном доме? Методы разные. Девушки почти никак не причастны к семье. Объединяет только место преступления? Идеальное место: много людей, шумно, свободное передвижение и все малознакомы или вообще не знакомы. Полковник тяжело вздохнул. В голове полковника роились мысли, обрывки фраз, разговоры. Жертвы случайны и вместо них должны быть другие люди? Кто?