12

Я стою у крыльца, но до навеса ещё несколько шагов. Первые капли тёплого дождя падают на меня, и их становится всё больше с каждой секундой. Уже теперь на меня обрушивается стена ливня. Дыхание возобновляется после шока, и я забегаю по ступенькам в здание.

Как он узнал? Это всё из-за того видео?..

Пропускать занятия чревато последствиями, поэтому, не успев заскочить в туалет, чтобы выжать сарафан и волосы, я сразу бегу на пару. Босоножки неприятно хлюпают на каждый шаг, и сарафан промок... И даже неизвестно, сколько он будет сохнуть. Плотная ткань, из которой он сшит, стала совсем тёмной.

Странно, что Егор не поприветствовал меня своим фирменным «очкастая». Неужели Глеб ему что-то рассказал про меня? Да и раз Снайпер знает, что Малина – это я, почему ведёт себя серьёзно и сдержано? Не рад?..

Забежав в аудиторию, останавливаюсь рядом с партой у окна. Оно приоткрыто, и я чувствую прохладу, доносящуюся с улицы. Небо стало тёмным и засверкало молниями. Оголённые участки кожи покрываются мурашками, и я закрываю окно. В аудиторию забегают студенты, такие же промокшие, как и я. Но Люба заходит сухая.

– Привет, подруга. Попала под дождь? – она ставит сумку на стол и садится рядом. – Хорошо, что мне пришлось раньше приехать вместе с отцом, а то без лифчика я бы сейчас со стыда сгорела, – заканчивает она шёпотом, наклонившись к моему уху и хихикает.

– Оу. Да уж.

Я разворачиваюсь к окну. Пока никто не видит, убираю рюкзак с колен, из которого только что всё вытащила, и опускаю взгляд на свою грудь.

О нет… Блин, блин, блин!

Сегодня я без бюстгальтера. Редко ношу его, да и из-за плотной ткани сарафана с ним очень уж жарко. Щёки моментально заливает румянцем, когда вижу две небольшие выпуклости сосков на мокрой ткани. Складываю руки на стол, немного опускаясь на них. Стыдно-то как... Бежала я, прижав к себе рюкзак, а значит никто не должен был заметить мой позор. Спасибо хоть за это.

– Тимоша заболел. Сегодня будем девчачьей компанией, – говорит она и, причмокнув губами, убирает блеск в сумку.

– Передай от меня, чтобы выздоравливал.

И все мысли о том, как в такую погоду на работу добираться. И зонта у меня с собой нет. Нужно что-нибудь придумать за три пары.

– Кто-нибудь знает, как найти Глеба в соцсетях? – спрашивает Кристина у своих подруг, смотря в телефон. Втроём они садятся сразу перед нами.

– Не знаю, Крис, – вздыхает Рита, начиная расчёсывать свои чёрные мокрые волосы. – Дебильный ливень, всю прическу испортил.

– Я только Егора нашла, но он так и не принял заявку в друзья, – отвечает Эля.

– Я Егора тоже нашла. Всех друзей его перерыла, но Глеба не вижу, – Кристина блокирует телефон и откидывает голову назад, отчего холодные капли летят мне в лицо.

Шиплю, отодвигаясь.

– Ой, прости, очкарик. А вы не знаете страницу Глеба? – она поворачивается к нам и смотрит на Любу.

– А ты не охренела? – возмущается староста. – Знаю, но скажу, если извинишься за очкарика.

– Пф. Ну и ладно. Сама найду, – отворачивается и снова лезет в свой телефон.

И почему я не могу также ответить? Я ведь точно знаю его страницу. Только всё равно бы не дала никому. Глеб говорил, что раньше его доставали в соцсетях, и тяжело было переписываться с друзьями. И сейчас у него другое имя – Снайпер.

– А ты-то за неё почему говоришь? – влезает Эля. – Ей не нужны извинения, видишь молча глотает всё. Да, очкарик? – и усмехается в мою сторону.

Я морщусь, ощущая панику. Да блин, когда это всё прекратится и наступит мир?.. Без всяких оскорблений. Люба сжимает мою ладонь под партой и кивает на девчонок. Хочет, чтобы я им ответила? Да, блин…

– Один баран сказал, и его стадо стало повторять. Тупость, – Люба отпускает мою руку, и тут входит преподаватель. Звонок прозвенел давно, и он опоздал.

– Что ты сказала? – шипит Рита. – Назвала нас баранами?

– А ты подтвердила, – кивает Люба и, открывая тетрадь, берёт ручку.

– Сука. Поговорим после пары, – скалится эта Рита, а Кристина с Элей улыбаются.

Смотрю обеспокоено на старосту, но та, заметив мой взгляд, закатывает глаза.

Лекция проходит обычно, но я переживаю за сказанное Ритой. О чём они собрались говорить? Ненавижу разборки. В деревне у меня была Катька, тут Люба. Хорошо в городе Оксаны меня не трогали. Сама бы я точно стала изгоем. Бесхребетная Злата. Тяжело вздыхаю, привлекая внимание Любы.

– Что такое? Переживаешь, что ли? – спрашивает она, но писать за преподавателем продолжает. – Забей, они ничего не сделают. Тем более, дочке ректора, – подмигивает и улыбается.

Капец, мне бы столько смелости.

И староста оказывается права: ни на перемене, ни после пары они так и не подходят к нам. Мы спокойно гуляем по коридору универа, разминая мышцы после долгого сидения. Несколько раз вижу близнецов, и тут же меняю направление, утягивая за собой Любу. На третий раз она понимает в чём дело и тормозит меня, заставляя рассказать почему я их избегаю. Ну Егора понятно – чтобы не нарваться на очередное оскорбление. Хотя утром его не последовало, что очень странно. А вот Глеба почему, я и сама не понимаю. Стесняюсь его. Он знает, кто я. Но знает ли он, что я тоже знаю кто он? Можно же притвориться, что ни о какой Малине я знать не знаю, решив, что он просто назвал меня так у крыльца.

– Дурочка ты, Злата, – улыбается Люба после моих невнятных рассуждений. – Такого друга потерять решила? Я бы на твоём месте уже бежала к нему с объятиями. Типа «О, друг! Сто лет, сто зим не виделись», – она смеётся. А заметив мой скептический взгляд, добавляет: – Ну правда, вы же не виделись в живую три года. А если учесть, что и до этого… ой всё, решай сама.

И только я хочу ей ответить, как из-за поворота снова выходят они. Ловлю на себе взгляд Глеба и по привычке перехватываю руку старосты, а она, закатив глаза, смирно следует за мной.