15

– Меня? А что я такого сделал-то? – удивляется Егор, наклоняясь вперёд. Так, что теперь он нависает между передними сиденьями. Я даже чувствую, как его горячие пальцы невесомо касаются моего холодного и мокрого плеча.

Капец, да я же всю машину Снайперу сейчас испачкаю!

Тело всё ещё трясётся. Руки ослабли, и мои очки выпадают из рук прямо мне под ноги. Что ж за день сегодня?.. Пожалуйста, лишь бы они были целые...

Тянусь за очками, рукой водя по резиновому коврику, что под ногами. Я высокая, и мне совершенно не удобно. Особенно учитывая то, что я ничего не вижу сейчас.

– Да чтоб тебя! – наклоняюсь ниже, и мои движения становятся дёрганными. Кажется, я на пределе.

Стук дворников по стеклу, смешок сзади и горячий воздух, что сейчас дует на мою макушку, только усиливают моё напряжение. Наконец-то, найдя очки, я возвращаюсь в исходное положение, но прежде бьюсь головой о бардачок.

– Да блин... – протяжно скулю, хватаясь одной рукой за голову и, наконец-то, нормально сажусь.

– Малинка, – произносит Глеб, и я чувствую, как он, приобняв меня за плечи, гладит по ушибленному месту. – Аккуратнее.

– Ц, неуклюжая…

Глеб отстраняется, и я слышу шлепок, а после снова противный голос:

– Эй, за что?

Как же он достал меня. Тупой Егор. Хорошо, что Глеб защищает меня. От своего брата.

Молчу, решив его игнорировать. Пытаюсь протереть очки от капель, но только размазываю воду и грязь по стёклам.

– Держи, – замечаю протянутую салфетку сбоку. Точнее я вижу лишь белое пятно.

– Спасибо, – отвечаю тихо, так как моя злость сошла на нет.

И в кого я такая пошла?.. Все в моей семье с характером. Чего только стоила моя бабушка. Вот она в обиду себя не давала, ну и меня соответственно тоже. Мне, вообще, казалось, что она добрая только со мной. А когда говорила с другими, её голос и взгляд были холодными.

Мама с папой тоже были не лапочками. Много матерились, орали. Несколько раз я видела, как они дрались друг с другом. Хоть это и нельзя было назвать дракой, поскольку они сильно шатались, и их движения были заторможенными, но все же… Они все были смелее меня.

Одна лишь Оксана спокойная. Молчаливая, но я уверена, что и она имеет стержень. А может я как раз в неё пошла, и мой стержень тоже проснётся рано или поздно?..

– Куда тебя подвезти? – спрашивает Глеб, вырывая меня из мыслей о храбрости.

– Домой, наверное, – называю адрес нашей с Катькой квартиры.

Хотя можно было попросить подвезти меня сразу на работу, чтобы не идти потом с зонтом и по лужам, но мой вид наверняка ужасен.

Достаю из вымокшего рюкзака зеркало и осматривая своё лицо и волосы. Да, в таком виде мне точно на работу нельзя. Замечаю Егора, что смотрит на меня из зеркала и ухмыляется. Хмурюсь, но он глазами показывает посмотреть вниз. Непонимающе опускаю взгляд и…

О, нет! Дурацкий сарафан! Я же без лифчика сегодня!

Блин! Блин! Блин!

Ещё и кто увидел? Егор!

Лицо резко становится красным, и я сглатываю вязкую слюну. Проклинаю себя в сотый раз за забывчивость. Незаметно кошусь на Глеба, но он спокойно ведёт машину. Прижимаю мокрый рюкзак к груди, пряча за ним грудь.

Какой ужас. Надеюсь, он никогда не скажет об этой ситуации вслух. Тогда я помру на месте от стыда. Я и сейчас-то, благодаря мягкому замшевому креслу, держусь.

– Да-а… – тянет Егор, откидываясь на заднее сиденье. – И почему не я сижу на переднем сиденье?

– Заслужил, – вдруг вырывается у меня, а у Снайпера смешок.

– Малинка, – Егор опять появляется между нашими сиденьями, и я поворачиваю к нему голову. – Я что-то не понял, ты зубки показать решила? – щурится. Его рот приоткрыт, и он проводит языком по внутренней стороне нижней губы. Залипаю на секунду, сглатываю и отворачиваюсь.

Ненормальный. Дурак.

– Егор, успокойся. Подругу мою не обижай. И для тебя она не Малинка.

О, мой бро!

Смотрю на Глеба с восхищением. Спасибо всему, что он отличается от своего дурацкого близнеца. Вот бы и внешность у них отличалась. Хотя уже сейчас я могу различать их по разговору и мимике. Спасибо моим художественным подмечаниям деталей.

– Ой, всё. Да мне, вообще, похрен на твою Малину, – перевожу взгляд на него, он достаёт телефон и вновь откидывается назад. Резко поднимает на меня взгляд, словно выстрел, и я возвращаю свой к лобовому стеклу.

Он не обзывает меня, потому что Глеб ему сказал?.. Скорее всего…

Минуту мы едем в тишине. И тут я вспоминаю про скетчбук.

– Глеб, – говорю тихо, чтобы нас не услышал его брат и тяну за рубашку.

– М? – он поворачивает ко мне голову лишь на секунду, снова возвращаясь к дороге.

– Верни мне мой альбом, пожалуйста.

Не решаюсь спросить, заглядывал ли он туда. Обычно люди после такого вопроса желают это сделать.

Он улыбается.

– Ах, да.

Мы как раз останавливаемся на светофоре, и Глеб разворачивается к Егору.

– Подай мою сумку, – говорит он брату.

Я тоже поворачиваюсь назад. Егор опять цепляется своим янтарным взглядом за мой зелёный, протяжно вздыхает, словно его оторвали от важного дела и, отложив телефон, тянется к сумке. Поднимает её, но она оказывается открытой.

– Чё это? – спрашивает дурацкий Егор и тянет за розовый, торчащий из сумки, уголок моего скетчбука. – Что за цвет, братишка? – он держит его двумя пальцами, словно ему противно.

Я в панике дергаю за рукав Глеба.

– Давай его сюда, – Глеб протягивает руку к Егору, но этот неандерталец уже открывает мой альбом.