2

Я лежу на кровати в обнимку со скомканным махровым пледом и смотрю в потолок. Белый матовый натяжной потолок. Думаю, до будильника ещё как минимум пару часов. За окном уже во всю ярко светит утреннее солнце, но я вижу лишь блики на стенах, что проскальзывают сквозь проёмы тёмных штор.

Я так и не смогла заснуть. Сначала до двух часов ночи переписывалась со Снайпером, а потом ещё пару часов представляла нашу первую встречу. И, как ни странно, сна ни в одном глазу. Наверное, это всё из-за волнения в груди.

Тело начинает ныть от долгого лежания и поэтому мне приходится всё же подняться. В зеркале, что висит в ванной комнате я обнаруживаю у себя под глазами очень даже заметные синяки от недосыпа. Вою в голос от бессилия.

И как я перед Глебом покажусь?..

Идея приходит почти мгновенно. Аккуратно захожу в комнату Катьки и тихонько, чтобы её не разбудить, стаскиваю её косметичку.

Блин. Мне приходится идти на крайние меры. Я ведь в отчаянье!

Опыта в нанесении макияжа у меня совсем нет, из-за чего минут через пять я вся уделана в тональном креме, а ещё консилере и корректоре. Делала-то всё наобум, ведь если попрошу Катьку, то это затянется надолго, да и в итоге на меня в зеркале будет смотреть кто-нибудь другой. Однажды было такое. На выпускном в девятом классе.

Посмотрев на то, что у меня в итоге вышло, я обречённо выдохнула.

И какая из меня художница?..

Но когда я надела очки – вид преобразился. Теперь моё безобразие не сильно бросалось в глаза. Издалека даже синяков не видно, так что я, улыбнувшись своему отражению, понесла косметичку на место.

Вернувшись в свою комнату, услышала уведомление от Снайпера. Волнующие мурашки дружно пробежались по позвоночнику, и я побежала к телефону.

Снайпер: «Проснулась?»

Малина: «Да ; )»

Снайпер: « Доброе утро! Долго будем играть в анон имов? Скажи хоть, куда поступила ?»

Сердце радостно скачет по грудной клетке, пока я, закрыв рот рукой, прыгаю от счастья. Он хочет познакомиться в живую?

Малина: « Доброе! Графический дизайн. Ты же знаешь)»

Снайпер: «Малинка…»

Он всегда так пишет, когда я увиливаю от ответа. Конечно, он имеет в виду не специальность, а вуз.

Ну уж нет! Будет тебе сюрприз!

Откладываю телефон, так и не ответив на последнее сообщение, а затем снимаю с сушилки свой новенький свитшот с малинками, который теперь пахнет не магазином, а нежным ароматом цветочного кондиционера.

В институте нет дресскода и можно приходить в повседневной одежде. Сегодня первое сентября и хотелось бы чего-то праздничного, но у меня такого нет. Какое-то всё спортивное, что ли. Достаю к свитшоту голубые широкие джинсы. Мне, скорее всего, в них будет жарко, но не в шортах же идти?

Аппетита нет, но адреналин в крови не даёт сидеть и ждать предстоящей встречи, поэтому я иду готовить Катьке завтрак – яичницу с помидорами и сыром. Себе же варю кофе, а то вдруг после встречи с Глебом расслаблюсь и засну из-за сегодняшнего недосыпа.

Так задумываюсь во время готовки, что в итоге на столе стоят ещё и бутерброды с малосолёной рыбкой и овощной салат.

– Добренькое, – в кухню входит сонная Катька, зевая на ходу. – Есть чего съедобного? – она открывает глаза полностью, когда её нос чувствует это съедобное. – А ты чего так рано встала? Ещё и приготовить успела… – она удивляется и садится за стол, тут же протягивая мне руку. Беру из ящика вилку и передаю ей. – Волнуешься перед встречей со своим анонимом? Ммм, заебумба, – прикрывает глаза, медленно жуя яичницу, и откидывается на спинку стула в блаженстве.

– Приятного аппетита, – хмыкаю, а затем сажусь напротив неё со своей чашкой крепкого кофе.

В итоге мы жестко опаздываем. В Москве находимся всего неделю, но ощущение, что время тут бежит быстрее. Катька красилась на полчаса дольше, хотя говорит, что выполняла все те же действия, что и раньше. Из-за этого я забыла телефон дома, и меня это немного злило, хоть я и спокойная сама по себе. Просто предстоящая встреча с Глебом меня выбивала из колеи, да и недосып сказывался.

Университет огромный, с несколькими корпусами и факультетами. Катька поступила на журналистику. Пары будут у нас в разных корпусах, и видеться мы будем разве что в столовой на большой перемене. Если бы не дружба с Глебом, мне было бы некомфортно одной передвигаться по своему корпусу.

Мы опаздывали всего на десять минут, но у центрального входа было пусто и тихо. Разве что парковка забита машинами. А уже это значило, что в самом здании находится много народу.

Поднимаюсь по ступенькам через одну на крыльцо главного общего корпуса. Тяну входную дверь на себя, но она слишком легко поддаётся, из-за чего больно ударяет по всему телу. И если бы не Катька, я бы уже точно валялась на ступеньках.

Ошарашенно пялюсь на толпу ребят, что вышли нам навстречу, и замечаю среди них Снайпера. Точно его, потому что Егор – его брат-близнец учится не в этом университете.

От вида его улыбки и звука его смеха мой желудок делает кувырок, а рёбра, кажется, сжимаются, пытаясь удержать бешено колотящееся сердце. Я начинаю широко улыбаться, готовая выдать ему свою тайну, но тут он, закончив смеяться со своими друзьями, переводит взгляд на меня.

– Чё лыбишься? Проход освободи.

Сначала моя улыбка начинает гаснуть, а потом я думаю: «Точно! Он же не знает, что Малина – это я, вот и не признал».

Отлипаю от Катьки и заметно дрожащими руками поправляю свитшот, как бы убирая с него невидимые пылинки.

– Привет, – говорю высоким и радостным голосом. Снайпер. Я мечтала семь месяцев встретиться с ним, нарисовала множество его портретов. Катька вообще считает, что влюбилась. Хотя это не правда.

– Свали, очкастая, – произносит он с пренебрежением и отпихивает меня в сторону, отчего мои очки слетают и падают на напольную плитку. Пару девушек, что находятся рядом с ним, смеются.

Так и стою с улыбкой, не в силах ослабить мышцы лица. А когда Снайпер и его друзья спускаются по лестнице, второй парень останавливается и, обернувшись, говорит:

– Привет. Хочешь, пожалею тебя? – он подмигивает. Снова раздаётся противный смех.

– Больно она нужна, чтобы жалеть её. Ещё блох подцепишь, – усмехается Снайпер.

Смех становится громче, и я чувствую, как Катька сжимает мои плечи, стоя за моей спиной. Резко поворачиваюсь к ней и затыкаю её рот ладонью, так как чувствую, что она хочет что-то крикнуть.

– Не надо, – шепчу. – Он просто не знает, кто я. Напишу ему сегодня и всё выясню, – улыбаюсь, не давая ей повода для переживаний.

В груди образуется тревога. Жгучая, мучительная. Но дружба в три года не даёт мне раскиснуть, и я, отбросив все пессимистические мысли, захожу в корпус.