ГЛАВА 2

Новость о том, что Эмиль скоро перестанет присутствовать в моей жизни, я приняла как-то странно. С одной стороны это меня радует, а с другой…я не понимаю, что чувствую по этому поводу. Гимназия гудит. Ходит много разных слухов про отъезд Эмиля. Кто-то говорит, что уезжает он не в Москву, а в Казань, на родину отца. Кто-то уверяет, что никуда он не уедет, просто кто-то пускает сплетни. – Томина рыдала в туалете. Представляешь? – произносит иронично Вика, когда мы стоим с ней в столовой, ожидая своей очереди на раздаче. – Не представляю. – бубню я, продвигая свой поднос дальше. Мне уже надоело слушать об Эмиле. Всю чёртову неделю в коридорах только и разговоров, что о семье Давлетаевых. А уж про слезы Томиной мне вообще не интересно. Я помню, как часто она смеялась над моими слезами, когда её обожаемый Эмиль доводил меня до них. – Сегодня наш класс идёт в «Точку». Типа прощальные посиделки для Эмиля. Ты как? Идём? В ответ на вопрос Блиновой я одариваю её таким взглядом, что она даже икает. – Поняла. Наитупейший вопрос. – Если хочешь, иди. Но я точно там не появлюсь. Я забираю свою тарелку с котлетой и картофельным пюре, рассчитываюсь и иду к свободному столу. Вика семенит за мной, с тем же набором еды на подносе. – Да мне тоже там делать нечего. И вообще, доклад по истории ещё готовить. Моя подруга поправляет очки указательным пальцем, когда усаживается, напротив меня. – О чем планируешь рассказывать? У меня даже поднимается настроения от того, что мы можем сменить тему. – Я ещё на распутье. О, смотри, Томина. Ну не фига себе, она выглядит, как мой батя после суток запоя. Вика смеется в ладошку, а я оборачиваюсь так, чтобы никто не понял, что я хочу просто попялиться на Томину. Она реально заревана. Подруги усаживает её за самый дальний стол, а сами спешат к раздаче. Сейчас мне её почему-то жаль. Видимо, отъезд Эмиля на самое деле причиняет ей сильную боль. Интересно, какого это любить такого, как Эмиль? Целовать его? И почему меня вдруг не стошнило от этой мысли? Вместо этого перед глазами сразу же появляются полные губы Эмиля. Его широкий нос, чёрные глаза и его кривая ухмылка. Кажется именно от этой его фирменной улыбочки девочки сходили с ума. Однажды, в третьем классе мы с ним вместе возвращались домой. Хотя на самом деле я плелась за ним, мы и тогда не были особыми друзьями. Нам просто нужно было идти в одну и ту же сторону, так как дом, где находится квартира семьи Давлетаевых находится напротив моего дома. В какой-то момент из двора, мимо которого мы проходили выскочила собака, которая очень сильно напугала меня своим лаем. Я даже взвизгнула и встала, как вкопанная, глядя на черного, клыкастого зверя, который норовил ухватить меня за штанину. – А ну пошла отсюда! Пошла! – уверенный голос Эмиля заставил меня перестать бояться собаки. Он размахивал рюкзаком и встал между мной и агрессивным животным. Собака отступила, но все ещё лаяла на нас из-за угла дома. – Ну что встала, Кваткина? Идём! Пока этот зверюга нас не съел. – с улыбкой проговорил Эмиль и дёрнул меня за рукав куртки. Я робко улыбнулась в ответ и мы, плечом к плечу, пошагали в наш двор. Тогда я и подумает не могла, что этот мальчик зачем-то начнёт издеваться надо мной. *** – Кваааааааа! – раздаётся над моим ухом, когда я тянусь за своей курткой в раздевалке. По голосу я узнаю Мосина. Он жуёт жвачку и смотрит с мерзкой улыбкой на то, как я одеваюсь. – Слушай, Кваткина, а у тебя был секс? – выдаёт он, отчего я даже замираю с поднятыми руками, не до конца одев куртку. По раздевалке проносится смех. Сейчас здесь, помимо нашего класса, ещё несколько классов, у которых закончились уроки. – Отвали, Рома! – со злостью произношу я. Схватив свой рюкзак, проношусь мимо Мосина, задев его плечом. Но мне не удаётся выбраться из раздевалки, потому что в дверях я со всей дури врезаюсь в Эмиля. Чтобы я не свалилась на задницу, парень удерживает меня за талию. – Тише.. Тише… – шепчет он, будто успокаивает меня. Моё дыхание перехватывает, когда наши взгляды встречают, а ноздри заполняет какой-то неповторимый аромат, который исходит от одежды Эмиля. – Бро, Эмиль! Кажется, Кваткина хочет на прощание подарит тебе свою девственность. – говорит Мосин так громко, что снова его слова слышат все присутствующих в раздевалке. Я хватаю ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег, и скидываю с талии ладони Давлетаева. Он пару секунд медлит, а после делает шаг в строну, позволяя мне выйти. Я несусь,как полоумная, к выходу из школы, когда меня перехватывает Блинова. – Ань! Да подожди ты! Мы вместе выбегает на крыльцо, где я наконец могу вздохнуть. – Что опять? Эмиль? Вика дёргает мен за рюкзак. Я могу лишь утвердительно кивнуть в ответ. – Вот козёл! Даже в последний день в этой школе не мог просто пройти мимо. Она заглядывает в коридор, сквозь стеклянные школьные двери. – Идём, Вик. Я не хочу больше его видеть. – прошу я и тяну подругу в строну ступеней. – Сколько берёшь за ночь, Ква-Ква? – слышим мы обе вопрос от парня из параллели, который со своим одноклассниками выходит из школы. – Ты совсем что ли, Прытков? – орёт Блинова и бьёт его рюкзаком по плечу. Откуда она всегда знает фамилии парней из других классов? Она тайный сталкер? – Отвали, Блинчик! Мосин сказал, что Кваткина берет деньги за секс! Я больше не могу этого слушать и со скоростью света сбегаю со ступеней. Бегу не к главному выходу, а в строну стадиона, чтобы выйти с территории школы и попасть сразу в сквер. Слезы застилают глаза, поэтому мне все же приходится снизить скорость иначе я свалюсь прямо на прорезиненной беговой дорожке. – Ненавижу! Как же я тебя ненавижу! – шиплю я, распахивая кованную калитку. Обернувшись, не вижу Блинову, чему даже радуюсь. Не хочу никого видеть. Теперь по милости Эмиля и Мосина в этой школе меня будут считать ещё и шлюшкой. Вытираю слезы с лица рукавом куртки и, ссутулившись, шагаю в самый дальний угол сквера, где хочу привести свои мысли в порядок. *** Неделя после отъезда Эмиля проходит на удивление спокойно. Мосин пару раз задевал меня своими дурацкими шутками, но сейчас почему-то они звучали как-то безобидно. Скорее всего, без Эмиля не было того запала. Обычно он даже ничего мне не говорил, лишь наблюдал издалека, как его компашка доводила меня до слез. Видимо, Мосин и прочие просто рисовались перед Давлетаевым. А после того, как на тесте по истории Рому посадили позади меня и я помогла ему ответить на все вопросы, в стенах гимназии для меня будто началась новая жизнь. Я наконец могла учиться спокойно, забыв о постоянных издевательствах надо мной. Спустя два месяца о Давлетаеве практически никто не вспоминал. Даже Томина уже закрутила роман с новеньким парнем. В начале мая мы с Блиновой сидим в сквере, подставляя наши лица теплому весеннему солнцу. Сегодня с утра мы прислали пробный экзамен по обществознанию, а сейчас расслабленно греемся на одной из скамеек. – Как думаешь, много баллов получим? – спрашивает подруга. Я пожимаю плечами. – Надеюсь на это. – Не передумала поступать на психолога? – Нет. Только теперь не в наш воронежский универ. – А в какой? Даже не поворачивая голову в сторону Блиновой, чувствую её проживающий взгляд. – Маме предложили возглавить хирургическое отделение в городской больнице Подольска. – Подольска? Это же… это… – Подмосковье. – подсказываю я. – Вот это круть, Кваткина! Ты же можешь учится в Москве! Фортануло так фортануло. Вика обнимает меня за плечи и кладёт голову мне на плечо. – Мама ещё думает. Но мы с отцом только «за». Ему все равно откуда ездить на вахту в Тюмень, а я уже прошерстила все в интернете на наличие там высших учебных заведений. – Ты что решила учиться там? Ань, Москва же рядом! Не тупи! Встретишься с Давлетаевым. Подруга ехидно хихикает, а я толкаю её локтем в ребро. – Ай, чеканушка! Больно же! – обиженно бубнит она и отодвигается. – Зачем ты про него вспомнила? Я полгода, как в раю, прожила. И слава богу, что наш с ним пути точно больше никогда не пересекутся! Если бы я знала, как ошибаюсь в это момент.