ГЛАВА 22

Дрожащими руками разблокирую телефон и открываю сообщение. Оно пришло с незнакомого номера. В груди загорается лучик надежды. Это точно Эмиль. Но всё внутри меня тут же обрывается, когда вместо хоть каких-то слов от Давлетаева я вижу фотографию нашего класса. Незнакомый абонент печатает еще что-то. Я усаживаюсь на кровать, включаю лампу на прикроватной тумбочке и просто сгораю от любопытства, ожидая следующего сообщения. У меня даже перехватывает дыхание, когда я наконец его читаю: «Прикольно, Кваткина. Смирнов он же Давлетаев – твой бывший одноклассник. Просто новость этого года!». У меня даже нет сомнений, кто автор этого сообщения. Жильцова. Но откуда у нее фото моего класса? Мониторила мои соцсети и вышла на одноклассников. Наверняка, у кого-то из них на странице размещены фотографии из школьных времен. Представляю, какой спектакль завтра ожидает меня в университете. Выключаю лампу и возвращаюсь на подушку. Понимание того, что мне в общем-то уже все равно, приходит вместе с удивительным спокойствием. Эмилю уже плевать, узнают про него в универе или нет. Ему даже, наверняка, все равно я ли это растреплю или все узнаю каким-то другим способом. Пару минут раздумываю над тем, стоит ли его предупредить об этом? Но убеждаю себя, что это будет выглядеть, как попытка привлечь его внимание к моей персоне. Сердце предательски щемит и никак не хочет понимать, что пора забыть этого парня. *** Как и стоило ожидать, в университете я становлюсь объектом повышенного внимания. Мне кажется, что я даже слышу эти смешки и перешёптывания. Конечно же, все исходит только от девчонок. Интересно, каким способом Жильцова растрезвонила эту новость по корпусу? Написала сообщение Малютиной, а та уже разнесла эту сплетню? На самом деле мне плевать. То, как обошёлся со мной Эмиль, кажется сделало меня черствой к подобному роду травле. Но после второй пары мне приходится научится еще и показывать шипы. Староста группы сообщает, что преподаватель задержится на десять минут и просит нас подготовится к семинару. Я открываю лекционную тетрадь. По социологии в этой сессии экзамен, и я надеюсь на «автомат» по этому предмету. – Нет, вы только посмотрите на нее. Сидит, зубрит как ни в чем не бывало. – слышу я насмешливый голос Кристины, но совершено никак не реагирую на ее выпад. – Ага, а еще меня выставила стервой перед всем универом. – поддерживает подружка Кретова. Просто делай вид, что их не существует. Вся группа затихает, ожидая дальнейшего развития событий. – Ну, так ты нам расскажешь, про сыночка губернатора Давлетаева? А? – не унимается Жильцова и встает со своего места. Девушка вальяжно проходит к преподавательскому столу и, усевшись на стул, продолжает свой монолог: – Представляете, Кваткиной пришлось шантажировать Смирнова, чтобы он с ней встречался. От его заявления мое лицо начинает гореть огнем. Что она несет? – Да ладно! – Что за бред? – Успокойтесь уже! Скоро придет Варягин. Хор голосов шумит в моих ушах, а я не свожу взгляда с надменного лица Кристины. Если она сейчас не остановится, я за себя не отвечаю. Даже сама удивляюсь своим мыслям. Но сколько можно терпеть ее насмешки только из-за того, что понравившейся ей парень предпочел меня? – Что тебе нужно? – как можно спокойнее произношу я. Тут же все снова затихают. Народ, как во все времена, требует хлеба и зрелищ. Кристина подается немного вперед и уверенно говорит: – Для тех, кто в танке: информация наиточнейшая. Смирнов, то есть, Давлетаев. Да, Кваткина? Её бывший одноклассник. Помнится, ты мне рассказывала, как он и его дружки доставали тебя в одиннадцатом классе. Просто такая жесть, Кваткина. Заставить парня встречаться с собой. В голове не укладывается. – Я никого не заставляла. Эмиль…– мой голос срывается, но после глубокого вздоха, я добавляю. – Он на самом деле мой одноклассник. Но всей этой ерунды между нами не было, Жильцова. Ты поняла? – Так я не понял! Смирно не Смирнов, а какой-то Давлетаев? – выдает Пронин, чем вызывает смех всей группы. Самый умный среди собравшихся, а до него всегда доходит слишком долго. – Да, Паша. Кваткина заставила его с ней встречаться иначе весь университет узнал бы о его маленьком секретике. – отвечает Пронину Кретова. – Не такой уж он и маленький. Его отца поймали на крупной взятке. Я бы тоже сменила фамилию. – подливает масло в огонь Крюкова, староста группы. – Послушайте все и передайте другим! – уверенно проговариваю я, поднимаясь со своего места. – Эмиль не был моим парнем. Мы не встречались. Просто общались, потому что знаем друг друга с детства. Да, он просил меня сохранить его тайну в секрете. Так что, ты Жильцова несешь полную ерунду! – Я тебе не верю. Это хоть как-то объясняет, что он запал на тебя. – А не на тебя, да? – совсем смелею я, кидая вызов Кристине. – В универе много девчонок. А ты серая мышь. – шипит Жильцова и тоже поднимается со стула. – Тем не менее, Давлетаев был со мной, а не с тобой. Я внутренне ликую, когда произношу эти слова. – Потому что боялся, что ты растреплешь всем! – Серьезно? Как ты растрепала всем про то, как Кретова обманывает парней фиктивными тестами на беременность? – слетает с моего языка. Лицо Жильцовой покрывается красными пятнами. – В смысле? – недоуменно спрашивает ее подружка и переводит взгляд с нее на меня. – Я была в туалете, когда вы мило об этом болтали. А когда я вышла, Жильцова увидела это и, конечно же, поняла, что я все слышала. Как только представилась возможность, она подставила тебя, Кать, чтобы настроить против меня всех. – Заткнись! – приказывает Жильцова и топает ногой. Будто мы в детском саду, и я забрала у нее куклу. – Это правда? Крис? Это ты растрепала? – голос Кретовой дрожит от злости на подружку. – Поверь мне, Кать, мне точно нет дела до того, кого и как ты разводишь. А знаете, почему Жильцова затеяла эту войну со мной? Я уже чувствую превосходство над блондинкой у доски. Она безмолвно хлопает глазами, а потом практически кричит: – Только посмей им рассказать! Только посмей! – Она воровка. – уверенно произношу я, а после добавляю. – Мы работали в одном магазине, и она украла из кассы пятнадцать тысяч и хотела все это свалить на меня. Но не вышло. Вот поэтому нашей дружбе пришел конец. Такое чувство будто камень свалился с плеч. И почему я все это время молчала? Жильцова ужасный человек. Даже с Кретовой она обошлась гадко, хотя они обе стоят друг друга. – Офигеть! – слышу я чей-то комментарий и сажусь обратно на стул. Кретова демонстративно складывает свои вещи в рюкзак и пересаживается к Пронину. Жильцова опускает глаза и возвращается за парту, которую только что освободила ее бывшая лучшая подружка.