Глава 17

Я все ещё на улице. Домой идти не хочется. Во-первых, на улице можно курить, а во-вторых, дома зареванная мама. Если столкнусь с ней, на меня вновь обрушится тирада о том, какой я говнюк и подонок, поломал жизнь другу.

Душа моя рвется на части, в груди чувствуется реальная боль, и выхода я не вижу из этого тупика. Пока Богдан в палате, пока он в больнице, я ничем не смогу помочь… А тем более сейчас, когда мне запретили его навещать.

За Богдана я переживаю даже больше, чем за себя. У меня хоть ноги есть, а значит не все потеряно. Богдана же сейчас ждёт ужасное отчаяние и разочарование. Я не могу даже в мыслях представить насколько ему тяжело и тошно. Как сложно дышать, зная, что ты беспомощный.

Чтобы совсем не свихнуться, решаю набрать Ваньку и немного поговорить с ним. Надеюсь, он ещё не дрыхнет.

Набрав нужный номер, жду его ответа.

– Привет! Ну как ты? Почему не приехал сегодня к Богдану? – с ходу спрашивает Иван.

– А что, к нему разрешили зайти? – взволнованно спрашиваю, снова доставая из картонной пачки сигарету.

– Нет, разрешили только родителям.

– Ты их видел?

– Да, его мамка с папкой были.

– А Кира? – по кой-то черт спрашиваю я.

Засовываю сигарету в зубы и прикуриваю. Зачем она залезла в мои мысли… снова… зачем?

– Сестра? Да, тоже была. Поздоровалась со мной.

– Ясно, – впускаю горький дым в лёгкие, и на секунду Кира предстает перед глазами.

У Соболевой длинные волосы, слегка вьющиеся на концах, пухлые губы, огромные глаза…

Мотнув головой, гоню вон непрошенный образ. Затягиваюсь глубже, и горячий дым словно обжигает сердце.

– Как Богдан? Что говорят? – чуть кашлянув, спрашиваю у Вани.

– Мне лично никто ничего не сказал. Но я слышал разговор предков. В больнице он пролежит ещё минимум месяц, а потом его, как я понял, переведут в реабилитационный центр. Фиг знает. Дела паршивые. Богдан теперь не скоро вернется к нам. Жалко его, капец! Как так-то, блин? Молодой, черт возьми, и на всю жизнь стал калекой.

– Не на всю! Я вчера гуглил похожие истории. И накопал вот что. Есть люди, которые встали на ноги после повреждения спинного мозга. Главное, ежедневные физические нагрузки и… не опускать руки.

– Хм, и сколько таких счастливчиков?

– Немного, – вздыхаю, – Но шанс у него есть. Есть шанс, стать нормальным человеком, понимаешь? И я верю, что у него все получится…

Мы замолкаем на секунду, обдумывая все это происшествие .

Вообще, эта авария была настоящим переполохом в тот день. Вечеринка закончилась страшнейшим происшествием. И каждый человек точно запомнил ее на всю жизнь.

– Будем надеяться, – спустя мгновение грустно произносит Иван. – Так почему не приехал? В чем дело?

– Ни в чем. Я с матерью поссорился и… В общем, ещё одна проблема нарисовалась. Теперь мне нельзя приезжать к Богдану. Ну как нельзя. Конечно, мне похрен на этот запрет.

– Что ещё за запрет? – хмурым тоном интересуется Иван.

– Ко мне домой приезжала мама Богдана. Сегодня вечером.

– Да ладно? Зачем?

– Она во всем обвинила меня и запретила общаться с Богданом.

– Ничего себе, гонишь! Чего за бред?

– Вот и я так подумал. Но это не бред, это факт. Она все растрепала моей матушке, и та теперь в слезах. Короче не жизнь, а Армагеддон какой-то.

– М-да, и чего делать будешь?

– Ничего не буду. Пока буду звонить ему, чтобы не нервировать его родителей. А там посмотрим. Ещё не решил. Кстати, его номер по-прежнему недоступен?

– Да, я звонил сегодня, труба не абонент. Хреново это, чёрт. Как думаешь, брат оклемается?

Я хотел ответить, но меня отвлек громкий стук захлопывающейся входной двери.

– Погоди, перезвоню, – бросаю резко другу и кладу трубку.

Иду к дому. Поворачиваю налево и вижу на крыльце свою маму. Она стоит боком, укутавшись в накинутый на плечи халат. Курит. Что? И давно она курит?

Я подхожу к ней и сразу понимаю в чём причина ее странного поведения. Мама шатается. В нос ударяет запах алкоголя. А ее глаза блестят. На лице растерянная глупая улыбка. Такую улыбку я видел миллионы раз.

– Ты что, пила? – грубо выплёвываю ей.

– Немного, я переживаю за тебя, – тихо, почти шепотом отвечает она и улыбается.

– Немного? Да ты на ногах еле стоишь! Твою мать!

Я с силой пинаю каменную ступеньку лестницы и чувствую адскую боль на ноге. Красота, ещё и перелома не хватало.

– Все нормально слышишь, я в порядке! – чуть громче поясняет мама.

– Где ты взяла спиртное?

– У отца в кабинете коллекционный виски…

– Черт возьми!

Я поднимаюсь по лестнице и хромая прохожу мимо нее в дом. Нога болит, но ещё сильнее болит в груди. Целый год! Целый год мама не пила… Держалась, держались и мы с папой.

Куча бабла снова улетело в трубу, кодировка снова не помогла. Хрен с ними с деньгами… Мне жаль свою маму.

Я уже думал, что паршивая зависимость покинула ее, но я ошибался. Твою мать, как я ошибался.