Глава 19

Мои ноги вязкие, как желе. Я не могу ими пошевелить. Хочу побеждать, но не получается. Грудь сковало железными прутьями, мне не вздохнуть, не крикнуть…

Снова это дурное видение.

Трасса. Ночь. Огни фар, разрезающие светом темный туман. Два силуэта. Один из них, мне очень дорог, с другим я бы не виделся тысячу лет и зим. Мой лучший друг и его сестра.

Богдан с Кирой ругаются, кричат друг на друга. Богдан уговаривает ее пойти в дом, а капризная девчонка сопротивляется, не хочет. Сильная обида на меня не даёт ей перешагнуть через гордость.

Он хватает ее за тонкие плечи, рывок. Снова крики.

Секунда, две, три… Автомобиль мчится на них.

Я хочу крикнуть, предостеречь, ведь я уже знаю, чтО произойдет дальше… Но снова не успеваю. В который раз не успеваю спасти друга.

Соболев безмолвно, как лёгкое перо, отлетает на дорогу, Кира кричит на всю улицу и падает на землю…

Я просыпаюсь в ледяном ознобе. Резко распахиваю глаза, и дневной свет бьёт по зрачкам словно током. Нервно откидываю одеяло в сторону и как есть босиком иду на балкон. Нащупываю на маленьком столике картонную пачку и зажигалку. Закуриваю сигарету. Жду пока отпустит.

Этот сон преследует меня уже несколько дней подряд. Причем вариации сна изо дня в день меняются. Иногда идёт дождь, или я слышу женские слезы фоном за спиной. Однажды вместо Богдана оказался я, и это я лежал неподвижно на земле и истекал кровью.

Я открываю настежь окно и чувствую свободу. Лето подходит к концу. В воздухе мелко-мелко почти неощутимо порхает морось дождя. Солнце сегодня скрыто тяжёлыми сизыми облаками. Совсем скоро полетят с деревьев жёлтые и красные листья.

Какой-то месяц назад я думал, что это лето одно из самых лучших за последние годы. Но я чудовищно ошибся. Это лето самое ужасное, что со мной когда-либо происходило. И, по-моему, это ещё не конец… Хотя куда уже хуже?

Мама пьет, снова… Уже три дня. Батя рвет на себе остатки поседевших волос и снова ищет квалифицированных врачей. Ха, смешно даже, ведь он сам врач. Связей у него много и своя клиника имеется. А вылечить маму не может. Говорят, это не лечится… Хотя я в это не верю. Я с моими крохами позитивного настроя все еще надеюсь на лучшее.

Анна Семёновна – моя бабушка переехала на время к нам, постоянно молится и стережет дочь. Это все страшно и невыносимо погано. Очень тяжело и больно смотреть на маму.

Все накопилось в кучу, все смешалось. Кто-то стасовал карты так, что мне выпали одни шестерки. Я чувствую себя бесполезным. Моя жизнь превратилась в хаос и, кажется, ее уже не склеишь. Я не знаю, что должно произойти, чтобы жизнь стала чуть светлее и теплее.

Вчера лопнула последняя надежда, хоть на какое-то нормальное существование. Богдан открытым текстом послал меня на хрен! Да, вот так он прямо мне и прокричал, когда я впервые после вечеринки дозвонился ему.

Вчера его номер наконец-то появился в сети, и черт, как же сильно я обрадовался, услышав его голос. Он живой, мой друг идёт на поправку, думал я.

Но вместо дружеского приветствия Богдан грубо отчитал меня за Киру. Обозвал меня идиотом и вообще послал на три всем известные буквы.

Внятно, без прозрачности он расписал мне по полочкам, что я крупно облажался. Заверил, что Кира ни за что в жизни не могла крутить романы со взрослыми мужчинами. Да и вообще в городе она была совсем ничего.

И снова Кира между нами… Между мной и другом.

Богдан в ярости повышал на меня голос, и я понял, что у него начинается настоящая депрессия. Он просто сорвался на мне. Парень сошел с ума.

Надо отдать ему должное – он единственный, кто из их семьи не обвинил меня в аварии. Но от этого не легче. Мы ругались с Богданом в пух и прах, и вчера вечером поставили точку в нашей дружбе.

Я понимаю, у Богдана сейчас жизнь разбилась вдребезги, и все вокруг кажется агрессивным. Но и у меня жизнь не сахар. И он тоже прекрасно это знает. Так какого хрена он творит?

Решил – я не стану навязываться человеку, кто не может выслушать меня и адекватно разобраться в ситуации. Нет так нет! Позже Богдан сам поймет, какую ошибку совершает, прекратив со мной общение. Сейчас ему нужна поддержка друзей в первую очередь, а он от нее отказывается.

Я не стану валять дурака, дам ему время остыть.

Но кое-что я должен сделать, как бы не скрипело сердце от одной мысли…

То, что не успел в тот злосчастный день. Я должен извиниться перед Кирой, как бы сильно я ее ненавидел за все то, что она сделала…