ГЛАВА 17. АРЧИ

Я остался стоять в полумраке коридора, испытывая огромное давящее чувство вины, которое мгновенно и без остатка затопило сознание.

Падшая девка...

Бездна, ну что за ужасные слова я наговорил бедной девушке, и зачем я так жестоко ее оскорбил?

В эту секунду до меня наконец дошло, насколько зря и несправедливо я нагрубил Кэтти, ведь она была совершенно не такой, какой я ее только что сгоряча обозвал, она была чистой, гордой, доброй и ни в чем не виноватой...

Перед глазами снова встало ее беззащитное лицо, эти распахнутые глаза, полные горьких слез, и искусанные, крепко сжатые от обиды губы. Я ведь просто хотел защитить себя от нахлынувших чувств и отчаянно пытался остановить это порочное наваждение, но вместо этого повел себя как последнее ничтожество и подлец.

- Дурак, самый настоящий дурак, идиот и мерзавец…- обреченно шептал я в пустоту, пока едкое чувство вины продолжало грызть меня изнутри.

Решив, что нужно пойти и немедленно извиниться, я сорвался с места и побежал по коридору, взлетел по лестнице на третий этаж, где находилась ее комната, и остановился в растерянности.

Что ей сказать? Как объяснить, не выдавая себя?

Осторожно поднял руку и постучал, но мне никто не ответил. Прислонился ухом к двери - тишина. Может ее в комнате нет? Постоял еще пять минут и пошел к себе в подавленном состоянии.

Добравшись до своей спальни, я запер дверь и со злостью начал срывать с себя одежду и бросать на пол. Уткнулся лицом в подушку, надеясь, что сон принесет облегчение, но сон не приходил...

Ворочался с боку на бок, сбивая простынь в комок. И стоило мне закрыть глаза, как темнота взрывалась видениями. Я снова и снова видел, как Катрин прикусывает губу, едва ли не плачет, я протягиваю руку, успокаиваю, обнимаю, а затем начинаю ее целовать. Она отвечает мне, я тянусь и ее платье падает к нашим ногам, кладу ее на кровать, и она сладко стонет...

От этих мыслей внутри все горело, мне кажется, я начинаю реально сходить с ума.

- Да что ж это такое… - Встал, плеснул в лицо ледяной воды из кувшина, но это помогло лишь на пару минут, а дальше по кругу.

Я больше не мог этого выносить, мне нужно было срочно увидеть ее.

Быстро натянув штаны и рубашку, я бесшумно приоткрыл дверь своей комнаты - замок уже давно спал. Осторожно сделал шаг вперед, стараясь не шуметь, ведь если отец Кэтти застанет меня у дверей дочери в такой час - будет громкий скандал, это точно.

Ноги сами несли меня на третий этаж. Остановившись у ее двери, я прислонился губами к щели и позвал шепотом:

- Кэтти… Кэтти, пожалуйста, открой. Это Арчи. Я должен… мне нужно с тобой поговорить.

И только хотел развернуться и уйти, признав глупость этой затеи, как Кэтрин ответила:

- Вы ошиблись дверью, барон Арчи? Покои падших девок находятся на окраине города, а не в доме моего отца. Уходите прочь.

По ее фразе я понял, что она очень сильно обиделась на меня и до сих пор не забыла.

- Кэтти, умоляю, выслушай, я... хочу извиниться. Я не имел права так говорить. Признаю, я поступил, как подлец. Мои слова были отвратительными, грязными, лживыми.

Но Кэтти молчала. Я снова начал извиняться, сказал, что был не прав, все осознал. Еще никогда ранее я так долго не извинялся перед девушкой, особенно ночью, стоя у нее под дверью.

- Вы закончили свою исповедь, барон?

- Кэтти, я…

- Замолчите, - перебила она. - Хорошо, я принимаю ваши извинения, но прощать не собираюсь. Вы назвали меня падшей. Вы растоптали мою гордость, подвергли сомнению мою репутацию, и думаете вот так просто я смогу это забыть? Идите спать и больше... не приходите. И с этого дня не смейте приближаться ко мне ближе, чем на пару шагов. Для меня вы больше не существуете, Арчи.