ГЛАВА 34. АРЧИ

Время — удивительная штука. Когда ты просто ждешь, оно тянется подобно густой, липкой смоле, но стоит запрячь себя в работу с утра до глубокой ночи, как недели начинают мелькать, словно придорожные столбы во время бешеной скачки.

Прошло долгих оодиннадцать месяцев.

На месте прежнего унылого пепелища, где еще недавно ветер гонял пепел, теперь высилось новое двухэтажное здание из светло-серого тесаного камня. Архитектор, которого я нанял по рекомендации Рагнара, оказался настоящим мастером своего дела.

Строгий, но величественный фасад дома гармонично вписывался в ландшафт. Крышу уже покрыли добротной черепицей и как раз заканчивали внутреннюю отделку первого этажа. По всему поместью весь день разносился оглушительный стук молотков, визг пил и запах свежей древесной стружки и лака.

Мои дела не просто пошли в гору — они рванули вверх с драконьей стремительностью. Заключенные в первые месяцы контракты на поставку принесли колоссальную прибыль. Я полностью выплатил долги местным заимодавцам, закрыл все расписки и навел идеальный порядок в учетных книгах, мои амбары были полны зерна, а на восстановленных пастбищах паслось приличное поголовье лошадей, купленное на южных ярмарках.

Из почти разорившегося барона, спустившего фамильные драгоценности на любовницу, я на глазах превращался в одного из самых уважаемых землевладельцев моего городка.

Но главным моим сокровищем, ради которого я совершал этот ежедневный трудовой подвиг, оставалась шкатулка в моем кабинете. Она была доверху заполнена аккуратными конвертами, пахнущими нежными духами Катрин - ее письма. Каждый вечер я перечитывал их и с нетерпением ждал посыльного утром.

Наши бумажные разговоры стали для меня настоящим спасением. Катрин писала обо всем: о том, как отец постепенно остывает и все реже заводит разговоры о столичных женихах; о том, что соседа - виконта посадили в темницу за махинации, что брат уехал в какую-то глушь, что отец стал вести себя загадочно и похоже что-то скрывает.

Но чаще всего Кэтти писала о том, как сильно она скучает по мне. Не забывая приписывать, будто невзначай о каком-нибудь молодом графе или бароне, который случайно заехал к ее отцу выпить чай...

Мой дракон злился, ревновал, и в итоге мы с ним брались за работу с удвоенной силой. Потому что нарушить данное Генералу слово я не мог, уговор есть уговор.

И все же два раза мы с Кэтти за этот год все-таки встретились.

Первый раз это случилось, когда Генерал официально пригласил меня в столицу на свою долгожданную свадьбу с Элизабет Торнвуд. Церемония должна была закрепить важнейший союз, но прямо в Императорском дворце, перед лицом самого государя и сотен знатных гостей, разразился грандиозный, неслыханный скандал. Когда пришло время приносить клятвы, Генерал Рагнар вдруг твердо и во всеуслышание заявил, что по мужской части он немощен, импотент, а значит, законных детей в этом союзе никогда не будет.

Зал ахнул. Император пришел в ужасную ярость, покраснел от гнева и громогласно пообещал разжаловать Рагнара, лишить его чинов и отобрать родовые земли за то, что тот сознательно поставил под удар стратегически важный для короны брак.

В наступившей тишине, когда казалось, что Генерал потерял все, слово неожиданно взял его отец — старший граф Вальмонт (отец Кэтти). С выдержкой он предложил Императору собственную кандидатуру в качестве жениха.

Элизабет отчаянно упиралась, устроила истерику, но в тот момент ее мнения никто уже и не спрашивал. Политический союз был спасен: свадьба состоялась в тот же день, вот только законным мужем Лиззи стал старый граф.

В суматохе последовавшего пира мне удалось незаметно подойти к Катрин на пару минут. Она была вне себя от возмущения: закатывала свои невероятные красивые глаза и горячо шептала мне, что ни за что на свете не желает видеть эту капризную змею Элизабет своей мачехой в родном доме.

Но подошедший к нам Рагнар быстро ее успокоил. Он обнял сестру за плечи и тихо пообещал, что отец сразу после торжества сошлет новоиспеченную графиню в самое дальнее и глухое поместье на Севере под надзор строгой тетки, Кэтти никогда больше ее не увидит.

Второй раз я увидел Катрин уже на свадьбе самого Рагнара, которая состоялась спустя неделю. О, в округе об этом венчании не шептался разве что ленивый — все местные аристократы в один голос твердили, какой это кошмарный, неслыханный мезальянс, ведь Генерал наотрез отказался от знатных невест и взял в жены простую, скромную служанку из своего замка.

Но мне было плевать на их глупые пересуды. Стоя в толпе гостей, я воочию увидел, как сильно изменился Рагнар. Вся его былая мрачность и суровость бесследно исчезли. Его глаза буквально светились глубоким счастьем каждый раз, когда он смотрел на свою жену. Я искренне, от всего сердца радовался за друга, который смог перешагнуть через условности ради настоящей любви.

И втайне верил, что наш с Кэтти день тоже обязательно настанет.