24. Наташа

Мысль о возможной прослушке или скрытой видеокамере паранойей сидит в голове. А потому звоню помощнице Зуева прямо тут, в малой переговорной в присутствии брата и Саши.

– Надюш, добрый день, – здороваюсь с девушкой, как только она берет трубку и представляется. – Это Наташа. Наталья Дмитриевна. Узнала?

– Здравствуйте, Наталья Дмитриевна! – Надя искренне радуется. – Вас так давно не было, а Вячеслав Михайлович ходил такой злой, – понижает голос, – я уж думала…

– Занята была, не могла заглянуть к вам в офис, – невзначай обрываю ее. – Как дела у тебя?

– Хорошо…

– Я до Славы дозвониться не могу, – ложь во благо.

Надя несколько раз порывалась мне что–то рассказать. Сначала я думала, мне показалось, теперь понимаю, что девушка хотела меня о чем–то предупредить. О чем только? А эти странные взгляды Зуева на нее, от которых она становилась меньше и сутулее? Теперь дело принципа узнать.

Разговаривая с Надей, краем глаза слежу за мужчинами. Особенно вон за тем, русоголовым красавчиком, который чем–то увлечен в телефоне. Отправляет какой–то файл, судя по лицу Вадима – ему.

В груди коктейль из эмоций. От желания прижаться всем телом к этому мужчине, зарыться пальцами в его светлые густые волосы, поцеловать и выслушать милые признания. До негодования за его безрассудные поступки.

Вот зачем он рассказал Вадиму о нас? А если беременность подтвердится? Я же… Я его…

Ну почему этот мальчишка такой красивый и обаятельный? А как он смотрит! От одного взмаха густых ресниц в животе все сладко трепыхается, колени слабеют.

– У него сейчас клиент, – делится информацией Надя, и я вспоминаю, что речь вообще–то о Зуеве. – А через час суд. Я передам, что вы звонили.

– Не надо, я его позже наберу. Надя, слушай, у меня окно как раз через час, может быть, кофе попьем где–нибудь? Расскажешь, как в салон сходила, тебе понравилось?

– Очень! А вы не скажете Вячеславу Михайловичу, что я в рабочее время из офиса ушла?

– Обещаю, не скажу, – заканчиваю с улыбкой. – Жду адрес, увидимся через час.

Отбиваю звонок, а в этот момент братец с вытянутым лицом смотрит в экран своего телефона.

– Ого. Кхм, – впечатлился Вадим увиденным. – Бомба.

А если это видео касается меня и Саши? Ольшевский вполне мог втихаря поставить камеры у меня дома и заснять нас!

Только не это!

– Что там? – пытаюсь подсмотреть.

– Тебе не стоит это видеть, – Ольшевский подозрительно быстро накрывает рукой телефон Вадима, скрывая от меня изображение.

Тем самым только сильнее раззадоривает мое любопытство. Я должна это увидеть!

– Покажи, Вадим! Саша!

Вадим не спорит. Молча дает понять Саше, что я могу посмотреть.

Мне хватает пары секунд немого «кино». К горлу подкатывает тошнота, и сейчас я ее точно не смогу подавить.

Зажимая рот рукой, бегу вон из переговорной.

Туалет за углом. К счастью, свободен.

Едва успеваю добежать до унитаза и меня выворачивает. Кажется, кишки выплюну. За спиной раздается щелчок. Нет сил даже посмотреть кто там. Мне так плохо, что все окружающее становится безразличным и неважным.

Кашляю, выплевывая содержимое желудка.

Чья–то рука заботливо собирает мои волосы наверх. Спиной чувствую сочувствие. По аромату парфюма узнаю человека.

– Уйди, пожалуйста, – прошу с болезненным стоном. Мне стыдно, что Саша видит меня в таком положении. – Это женский туалет.

Нажимаю на кнопку слива. Вода смывает следы моего позора.

– Тебе лучше? – Саша игнорирует мою просьбу. Помогает встать, ведет к раковине, сам включает воду.

Подставляю руки под прохладную струю. Наклонившись, чтобы только не видеть его лица, полощу рот, умываюсь.

– Иди ко мне.

Ольшевский разворачивает меня к себе. Бумажным полотенцем промокает кожу на моем лице. Чувствую, что хмурится, аккуратно стирая капельки воды.

Не смею взглянуть на него. Так стыдно! За все: за то, что рыгала при нем, стоя задом кверху над унитазом. За то, что чуть не вышла замуж за худшего человека на земле. За то, что уже разочаровала этого паренька своим поведением.

Я его не заслуживаю.

– Тебе лучше? – Ольшевский повторяет вопрос, за подбородок поднимая мое лицо, заставляет посмотреть прямо в глаза.

– Как это развидеть, Саш?

Если бы в желудке еще что–то осталось, меня бы снова вырвало. Но там пусто. А «кино», где Слава со спущенными штанами разложил на своем рабочем столе Валерию, которая как бы его сестра, и ритмично двигается, стоит перед глазами. Она с блаженной улыбкой и помутневшим взглядом выгибается на каждый толчок, шлепает себя ладонью по бедрам.

Так противно, мерзко, тошно мне еще никогда не было.

Но теперь складываются некоторые пазлы отношений Славы и Леры. Я каждый раз, замечая между ними ментальные связи, отмахивалась и ссылалась на больное воображение. А выходит, мне не показалось. Для меня и моих близких Валерия и Зуев – брат и сестра. Для кого-то другого – муж и жена.

Ложь на лжи.

– Какая же я дура, господи! – прячу лицо на груди лучшего друга своего брата.

– Это пройдет, – широкие горячие ладони ласково гладят меня по спине, прижимают к мощному твердому телу, словно хотят укрыть, защитить, спрятать от всего мира.

– Откуда у тебя это видео? Давно ты знаешь о… них? Почему раньше мне не сказал?

– Потому что я кое у кого в черном списке, забыла?

– Мм, – продолжительно вздыхаю. Горло царапает обида в первую очередь на себя.

– Саш… зачем ты так со мной?

– А ты хотела выйти замуж за этого гада и терпеть его измены? – чувствую, как напрягается тело мужчины.

– Я не о нем. Я о тебе и… Я знаю, что ты сделал…

– Что?

– Только не отпирайся. Ты специально проткнул иголкой презервативы…

Ну вот, я это сказала, а дальше…

Откажется? Даст заднюю? Скажет, что он ни при чем?