32. Саша

– Да мама… Хорошо, мам, мы приедем… Вадиму скажу… Ладно, до завтра.

Сжимая в одной руке букет роз, в другой – коробочку с кольцом, подслушиваю.

Пока гонял в ювелирку, Наташка проснулась и теперь шуршит чем–то на кухне, попутно разговаривая по телефону.

Значит, завтра встреча с родителями. Они меня знают, но как друга Вадима. А как жениха Наташки и отца их будущих внуков – нет. Если, конечно, не рассказала, пока меня не было дома. Я успел только к концу разговора.

До сих пор не верится, что в моей квартире – она. Девчонка, о которой грезил еще со школы. И она – моя. Отныне и навсегда. Если это сон, не хочу просыпаться.

Повертев коробочку в руках, прячу ее в куртку, что висит на вешалке. Подожду удобного случая, не на пороге же замуж звать.

Бесшумно отступаю назад, открываю и закрываю громко дверь, будто только что пришел.

– Наташ, я дома!

Снимаю обувь.

Выходит ко мне.

В моей рубашке с застегнутыми тремя пуговицами снизу. Босая. С распущенными волосами.

Медленно ощупываю взглядом снизу вверх, смакую вид, давясь слюной.

Ножки – отпад: тонкие щиколотки, изящные икры, округлые бедра. Подол рубашки скрывает самое вкусное: упругие ягодички, тонкую талию, пока еще плоский животик, набухшую грудь с аппетитной ложбинкой… Темные твердые вишенки наполовину скрыты тканью.

Сглатываю.

Хочу ее!

Что там врач говорил – нам можно или нет? Не помню. Не слышал.

Но лучше воздержаться, поберечь.

– Это тебе, – вручаю цветы. – Как ты себя чувствуешь? – окольцовываю за талию. Аромат любимой женщины возбуждает не хуже визуальной картинки.

– Прекрасно, – трется грудью об меня.

Эй, я не железный!

Наташка сначала ведет носиком. Как лисичка обнюхивает воздух вокруг меня. Взгляд зеленых глаз становится настороженным и придирчивым. С чего бы это?

– Накосячил? – слышу в голосе подозрение.

– Я?! – возмущаюсь. – Когда бы я успел? Юлой вертелся, домой торопился. К тебе…

– Тогда по какому случаю розы?

– По случаю, что у меня самая красивая в мире невеста, – из–под полуопущенных ресниц наблюдаю за эмоциями.

– М–м, – собирает бровки домиком. Зыркает зеленью исподлобья. – Вроде официального предложения еще не было.

Сейчас сделать как планировал по дороге? Или как положено – при родителях. Торжественно.

Торжественно, конечно, круче. Чтобы точно «Да!». При свидетелях.

– Будет! – уверенно киваю подбородком. – Когда–нибудь… – шутя съезжаю с темы.

– Мм, – многозначительно. – А когда я стану женой, цветов больше не будет?

– Как это не будет? Еще больше будет!

– Смотри. Никто тебя за язык не тянул, – зарывается носом в лепестки. – Голодный? – а сама пальчиками шаловливыми вниз по торсу моему скользит. Ниже, ниже. Почти добралась.

– Очень!

И не только пищу хочу, но и вот эту умопомрачительно сексуальную блондинку.

Но…

Я пообещал ее и нашего малыша поберечь!

Превозмогая себя, вежливо убираю ее руку со своего ремня.

О, сколько сразу вопросов в ее глазах! И искры там же. И молнии!

Для меня она каждую секунду открывается с новой стороны. Непривычной для меня, незнакомой. И мне по кайфу каждая эмоция, внимание, взгляд, слово. Неосознанно даже провоцирую ее, вот как сейчас.

Аккуратно обхватив ее за хрупкие плечи, отодвигаю от себя в сторону, иду мыть руки в ванную.

Любимая стоит позади. В проеме.

Чувствую прожигающий взгляд на спине, ниже. В зеркале вижу, как облизывает губы, взгляд темнеет. Грудь ходуном ходит. Чувствую приближение Армагеддона.

Надеюсь, я не перегибаю.

– Где ты был, Саша? – прохладно.

Началось…

– Дела были, я же говорил.

Кольцо выбирал, с Брянцевым созванивался, видюшку ему скинул с нашей спецоперации. Рассказал, что кольцо покупаю, советовался какое выбрать, он себе тоже отложил. Потом за цветами заехал.

Выключаю воду, разворачиваюсь к Соколовой. Пыхтит и мечет молнии. Прекрасная в гневе.

Не отводя от нее невозмутимого взгляда, стягиваю полотенце с крючка, вытираю руки.

– Ольшевский, – громко. – Если ты… – угрожающе. – Если ты… – всхлипнула, но тут же взяла себя в руки. – Если ты меня предашь или обманешь... Я умру, – дрогнувшим голосом.

Эй, эй! Что за разговоры!

– Глупенькая моя, – отбрасываю полотенце, сгребаю девчонку в охапку, сжимаю что есть сил, до легкого писка. – Ты чего себе напридумывала, а? Ты до сих пор не поняла, что у меня есть ты и только ты? Я хоть раз дал повод усомниться в моих чувствах к тебе?

– Мм, – мычит отрицательно, размазывая слезы по щекам. – Тогда почему ты меня не хочешь? – капризно.

– А вдруг малышу навредим? Тебе что врач сегодня говорил?

– Врач сказал можно! Ты чем слушал?

Только не ушами.

– Да? Тогда быстро обнимай меня и целуй.

Обвивает шею руками, целует. Губы у нее соленые.

Подхватываю под ягодицы, несу в спальню. И качественно, но без жести доказываю, как сильно и по–настоящему люблю эту женщину. Выбиваю сомнения.

.

Ее голова лежит у меня на груди. Волосы рассыпаны по плечам, спине.

– Родители завтра на обед зовут. Я обещала, что приеду с женихом…

– Зовут, значит, поедем, – наши сплетенные пальцы танцуют в воздухе.

– Саш… – мнется, – я не говорила, что мой жених ты. Мама думает, что это Зуев.

– Пусть думает. Сделаем сюрприз. Все равно в новостях его покажут завтра к вечеру. Или ты боишься, что я им не понравлюсь?

– Ты им всегда нравился. Но зятю удивятся точно, – хихикает.

– Значит, будем удивлять.