Глава девятнадцатая

Полем-лесом, лесом-полем, ландшафт здесь был такой, и если не задумываться, куда именно нас с Хьюбертом несет, то и вовсе все замечательно. Конечно, я рассчитывала, что подо мной окажется не телега с Королем, а лошадка — спокойная, не рыцарская, естественно, но и не усталая крестьянская кляча. Кобылка средних лет, так сказать. Мы бы с ней быстро нашли общий язык: я не устраиваю ей лишние нервы, а она слушается меня. Ехать так было бы в свое удовольствие, дорога, точнее, ее подобие, была ровной, без буераков и других излишеств, вокруг птички поют, запахи природы вкусные — травки-муравки, зелень. Лошадка под тобой двигается в одинаковом темпе, который еще и убаюкивает. А если сухарик в рот кинуть и спокойненько его посасывать, то и вовсе кайф, сладко и в животе не ворчит.

Но увы. Крестьяне под чутким оком старосты прислали, конечно, нам кое-что из еды. Так, на пару дней дороги и Хьюберту новый шлем, который мне почему-то больше пришедший в негодность таз напомнил. А вот лошади для меня не было, но после того, как гроб с телеги съехал и перестал меня подпирать, я уже не особо-то и жалела. Король был уже свой, родной, и единственное, что меня тревожило, так это то, что он может стать для дракона приманкой.

А вот это, подумала я, скорее всего и была причина того, что крестьяне не дали нам дополнительную лошадь. Хотя за своего ослика я любого дракона собственными руками порву, и плевать будет, что Хьюберту нужны почести. Может статься, что дракон меня порвет, но неважно, ради ослика я готова рискнуть, а вот ради козла, извините, не очень… И я косилась на уехавшего далеко вперед Хьюберта, награждая его про себя эпитетами разной степени цензурности.

Издали, конечно, доносились немелодичные басовитые напевы, но я сознательно отстала от Хьюберта. Просто минутка покоя перед тем, как действительность снова обрушится на меня со всей своей немилосердностью. А еще в листве то и дело мелькали яркие перья какой-то птахи, она явно преследовала нас, иногда замирая на ветке и наклоняя голову к тому, что творилось внизу. Жирненькая такая, немелкая, лапки мощные, хищные. Что-то ее очень заинтересовало. Я поставила на то, что блестящий шарф на голове Хьюберта. Он почти сразу стащил шлем, наверное, получаса не прошло. Внутри этой консервной банки было жарко и душно, даже окошко в виде забрала не помогало. И взамен для красоты и значимости повязал себе на голову яркое золотистое парео с висюльками. Ну именно его мне этот шарфик и напоминал. У меня когда-то даже купальник такой был, зачем только брала, деньжищи такие отдала, все равно три раза к бассейну в нем вышла, а все остальное время только и сидела на связи… ничего без меня сделать нормально не могли! А, тьфу!..

Птичка явно положила глаз на какую-то металлическую висюлину. Или она не металлическая была, а просто сплетенная из золоченого шнура. А птица то на ветку ниже слетит, то вперед переместится, и я почти сразу заприметила ту ветку, куда она точно слетит, чтобы осуществить кражу присмотренной добычи.

Будь я в своем теле, не решилась бы на такую авантюру. Но все же Ликс прошла и огонь, и воду, и местные «трубы», в общем, обращаться с кое-какими вещами умела. Например, кинуть камень. Или нормально, не уткнувшись носом в землю, свеситься с телеги и этот камень подобрать. Вообще в тишине и в процессе просто перемещения, когда ничего от меня вот прямо сейчас не надо, нашлось время, чтобы удивиться тому, как легко я уже ассоциирую себя с Ликс, что и отзываюсь без проблем, и почти все навыки переняла. Однако…

Камень в руке был как влитой, птица вспорхнула на нужную ветку, хищно растопырила крылья и лапы, готовая сорваться вниз прямо на макушку Хьюберта. Пока она была на ветке, главное было не спугнуть. А вот в полете или, что еще удобнее, в момент захвата добычи у меня был самый высокий шанс застать эту воровку врасплох. Не сможет она увернуться в момент, когда все ее усилия устремлены в одну точку, ей понадобится чуть больше времени чем обычно, чтобы отреагировать. Ну в общем, всякое-такое, прикладная биология. По крайней мере, я надеялась, что в этом мире все аналогично нашему. Не в плане и у нас не пойми кто ака Ахринель тоже есть, а то, что коровы доятся, бамбук курится.

И наконец птица сорвалась вниз, а я напряглась и швырнула камень в тот миг, как когти почти коснулись головы Хьюберта. Бам-с! Тушка упала на землю, Принц нервно пошел боком, Хьюберт заорал и пришпорил коня, вот придурок! Я свою телегу тоже ускорила, слегка приласкав Короля вожжами, и уже пару секунд спустя подхватывала птичью тушку с земли. А что, упитанная такая, большая. Да, не курица, но на суп пойдет, а перья… вон в голову Хьюберту воткну для пущего апломба, а то какой рыцарь и без перьев-то?

— Ты! — указал на меня пальцем мой как бы начальник. И за голову держался. — Ты!

— А что я? Я нам на пропитание заработала, вот, — потрясла я перед носом тушкой и споро сунула птицу в дорожную сумку. Меня уже ничего не смущало, так сказать, пообвыклась в этом мире.

— Жареная будет? — машинально облизнулся Хьюберт.

— Если разожжете костер, мастер, то даже печеная… И чай, и каша, — и как бы мне ни надоело кормить всю эту ораву, но дело есть дело, для себя одной мне было бы невыгодно возиться с костром и другими примочками.

— Вкусно, — облизнулся он, как будто вокруг стандартный королевский мирный двор, а мы не едем черт знает где и черт знает какой опасности навстречу. Хотя почему черт? Ахринель уж точно знает. Безмятежность Хьюберта меня порядком достала, так что я протянула с насмешкой:

— Ну да, последний ужин и все такое. Перед встречей с драконом, — уточнила я, когда на лице у него появилось недоуменное выражение. — А то он плюнет, дунет и останется от нас два выжженных пятна. Зато не голодные.

Но Хьюберт отчего-то хмыкнул, а потом и вовсе засмеялся.

— Дура ты, что еще с женщины взять, хотя и готовишь ты неплохо, съедобно. Выгодное все же приобретение, — вдруг он выдал вместо заезженной пластинки о достоинстве рыцарском и мужском.

— Что-что? — тут пришел мой черед хлопать глазами. — А как же подвиг, мастер?

— Дура как есть, — заржал конем Хьюберт, правда, от его смеха в соседних кустах что-то зашевелилось, и мы настороженно покосились в ту сторону, а потом от греха подальше тронулись с места. Но я все ждала объяснений, потому что как-то дико, не раздвоение ли личности у бравого рыцаря. Не влупили ли ему по башке копьем, из-за чего его посещают навязчивые идеи и странные желания…

— Дракона и правда убивать — жизнью рисковать, — хмыкнув, он покосился в мою сторону. И я вспомнила, что в принципе-то Хьюберт продуманный прощелыга, то переодеться и еду и почет получить, то вокруг короля виться и оруженосца себе по блату отхватить, то еще что… Так-то, может, он и не умен и не практичен, но свою шкуру и имущество всегда вынесет из горящего дома. А тут на дракона идет… Вынь да положь! Не Ахринель ли тому виной? Потому как обиженное рыцарское эго должно было рано или поздно сдуться, а оно не сдулось — вон, едем в сторону ближайших гор. Так что не так?..

— И? — уточнила я, когда поняла, что Хьюберт, гад, молчит и улыбается, ждет, пока я начну требовать объяснений. А сапога в лицо он не ждет?

— Не обязательно убивать самого дракона, — выдал наконец он, — драконы сбрасывают чешую, ты знала?..

— Это же обман! — с одной стороны, я была и рада, что Хьюберт решил обойтись малой кровью, а с другой, как он потом селянам объяснит, что дракон снова вернулся. А… Ну да, там половина села и так предположила такое развитие событий.

— И что? — пожал он плечами.

— И он раскроется достаточно быстро! А вдруг в качестве следующей коровы дракону подложат некоего рыцаря? — А еще могли за компанию взять одну не вовремя попавшуюся под руку оруженосицу или как называется женская версия этой незамысловатой — подай-принеси-подготовь — профессии? А Хьюберт только глаза закатывать горазд.

— Сейчас найдем какого-то… хм-м, оленя, принесем дракону, он сожрет, расслабится и за коровой не прилетит, — он осчастливил наконец меня планом. Зато ясно, чего он так не интересовался, как же дракона, собственно, умервщлять. Аферист! Что в его плане куча дыр, я уже указывать даже не стала. Авось этот самый план споткнется уже на стадии поимки некоего оленя.

— Да, мастер, как скажете, — ласково улыбнулась я. — Так, значит, на мне лагерь, а вы за оленем, да?..

— Мнэ-э, так-то не рыцарское это дело по лесам скакать и охотиться, — принял он позу «полководец на коне гипертрофированный». — Рыцари, они для другого. Для помощи сирым и убогим, для спасения угнетаемых, для получения благодарности и наград…

Странное у него местами рыцарство было, а насчет помощи… чуяло мое сердце, что ничем хорошим одарить Хьюберт не способен. Он как стереотипная цыганка, хорошо если после встречи с доблестным рыцарем ты останешься при нижнем белье. И сирые и убогие обнаружат, что до сих пор не такими они и сирыми были. Я мысленно покачала с укоризной головой, мол, нищее духом рыцарство пошло, и даже не прикрепить это к тому, что сложно говорить о высших материях, когда в животе бурчит. Не бурчало у Хьюберта ничего, уж как он умудрялся, но находил или еду, или того, кто ее добудет. В данном случае это была я.

— Как скажете, мастер, — развела я руками. — И как же на этого оленя охотятся?

Что-то мне подсказывало, что сама Ликс как раз была в курсе, это у меня не хватало материала по этому делу. Уж что, а охота здесь такая же возможность не умереть с голода, как и коровки в селе. Но тут я еще вспомнила, что не во всех лесах охотиться можно было в нашей истории. А что здесь?

— И можно ли в этом лесу? Не королевский ли он?

— Оленя дракон съел — и все тут, за это король мне благодарен будет, если побольше кусок чешуи найдем, — и несказанной повисла фраза об отмене женитьбы. Ну, в принципе Хьюберту виднее, что он в обмен может принести. Видимо, местному главнюку диковинка милее личной жизни сестры. — Иди-иди… Но только лагерь разбить надо!

Да ты издеваешься?! Насчет сапога я прямо подумывала всерьез, меткость у Ликс отличная… Но как представила, что Хьюберт упадет, шею себе еще сломает, потом его подбирай, в кусты тащи, еще канавку копай. А если он еще не свернет ничего, а поломает и в сознании будет? Ой нет! Так-то да, нет человека — нет проблемы, но настолько радикальными решениями я не баловалась. И не надо начинать, а то так и себя потерять можно. Максимум уволить придурка с работы, да только как-то так вышло, что я у этого самого придурка работала.

В общем, нужная полянка организовалась уже через полчаса езды, мы чуть углубились в лес, чтобы телега не торчала на виду, расположились. И Хьюберт соизволил сам, кряхтя и жалуясь, стянуть с себя часть доспехов, а потом демонстративно и с полной отдачей процессу стал искать место под очаг. Я не вмешивалась в творчество, делает — и хорошо, ослабила амуницию на коне, чтобы не мешала, распрягла осла, стреножила им ноги, чтобы далеко не ушли, и оставила там, где было больше травы. Оставалось надеяться, что Хьюберт отреагирует, если животные решат прогуляться в темный-темный лес. А вообще надо бы воды найти… А, и олень, да.

На самом деле ни о каком олене, кроме Хьюберта, я не думала, а вот найти глину или нечто подобное, чтобы обмазать тушку птицы — это да, такая мысль была. Вопрос был открыт: как ловят оленей. Да и вообще: есть ли в этих лесах нечто подобное. С чего Хьюберт вообще решил…

А ведь олени были, чтоб им!

Наверное, через полчаса блуждания и ковыряния земли, а еще попыток услышать, может, где-то рядом родник или речушка, я чудом не вступила в большую кучу весьма специфических экскрементов. Ну, таких, как лошадушки всякие выдают. Причем добра этого было немало, так что копытное явно было не одно. Ну и следы, стоило настроиться на поиск, то их сразу стало видно. Хорошо, когда знаешь, что искать. Вот только… мне всегда казалось, что олени как-то поменьше или это местные такие, а то копыто почти что как моя ладонь с растопыренными пальцами.

Олени шли на водопой, это я обнаружила, когда пару минут проследила путь животных, ориентируясь по кучкам. Особей, наверное, было пять или семь, сложно сказать. Но это уже был хороший шанс отбить кого-то от стаи, самого дохлого или старого, и предъявить это Хьюберту. А дракону пусть он сам доказывает, что подношение ликвидно и соответствует всем требованиям по качеству и нормам свежести. Звуки воды меня еще больше впечатлили, а низкое сопение, такое специфическое для животных, заставило пригнуться и на карачках поползти окольными путями. Сначала провести разведку, оценить свои возможности, потом то же, но со стороны животных, и придумать ловушку. Так-то не с ножом же на оленя кидаться, я же не совсем с ума сошла. Взять веревок, возможно, огня, отделить самого хилого…

И тут я увидела этих самых оленей. И почти сразу нашла самого хилого. Посмотрела на себя — метр семьдесят, отличная спортивная фигура. И посмотрела на него — да там все два метра в холке, выше лошади, а еще голова, зубы крепкие, плоские, рога в два ряда, глаз с мой кулак и копыто реально с мою ладонь. Это не олень, это лось! Нет, даже лосище! А ведь это самый маленький экземпляр. И даже если мне каким-то чудом удастся это завалить, к дракону его придется его тащить по кускам, и то не факт, что нам с Хьюбертом не суждено погибнуть, придавленными мясным задом.

— Я так, глины набрать… — ласково прошептала я, спускаясь к реке и накапывая большой ком глины. Исполины, попивающие водичку, смерили меня взглядом, пофыркали, никак особо не отреагировав. Ну да, я бы на их месте тоже не волновалась. Лягнул нехотя — и противник уже в лепешку.

Так что возвращалась я обратно к месту стоянки просветленная и умиротворенная, потому как резких движений лучше было вообще не делать. Зато воду нашла и глину, последняя тут же пошла на обмазывание птахи. Хьюберт уже костер развел, как раз котелок можно подвесить, какую-нибудь кашу сварить, пусть и тепло уже, а сыровато в лесу, так что горячего хотелось. Да и после столкновения с природой до сих пор глаз дергался. Хьюберт многозначительно осмотрел мои пустые руки, как будто я ему в горсти оленя должна была принести. Видел же, что я без оружия даже ушла, только нож на поясе. Что я должна была — прыгнуть на животное, вонзить в него нож, а для верности еще и зубами впиться, ну и так, не разжимая челюсти, приволочь добычу?..

В общем, просилось многое мне на язык, когда Хьюберт поинтересовался «а где», но я сдержалась. Посчитала до десяти, выдохнула и заявила:

— Надеюсь, мастер, у вас был план Б. Иначе на оленей вы пойдете самостоятельно. И я даже место покажу, куда идти, не волнуйтесь.

Что-то такое было в моем голосе, что Хьюберт сначала губу выпятил, а потом сделал «хлоп» ресничками и как ни в чем не бывало протянул:

— А что мы сейчас есть будем?