Глава пятая

Первый сапог полетел удачно: описал красивую дугу над головой мастера Ртишвельского и шмякнулся во что-то смачное. Со вторым сапогом вышло скверно.

Уркхарт, которому местные Великие даровали завидную реакцию, быстро принял упор лежа. А Хьюберт тихо впадал в уныние, хотя я целилась, конечно же, не в него. Но обстановку мне стоило изучить получше, прежде чем сапогами-то кидаться, потому что второй сапог угодил в краеугольный камень — а именно в опору шатра, и нас троих погребло к чертям в полсекунды.

Я утонула в тяжелой ткани, задохнулась от пыли и судорожно заколотила руками и ногами одновременно, пытаясь отдышаться и откашляться. Где-то очень далеко билась мысль, что опора шатра могла двинуть кому-нибудь по голове. И еще: вот теперь меня точно выгонят из оруженосцев, но, может, это и к лучшему? Хотя что мне делать без кола, двора и коня?.. Хоть бы документы какие, а то без жетона рыцаря даже поесть не дадут. В общем, подвешенное у меня положение.

Шатер лежал, вокруг было темно, но я слышала вопли снаружи и на этот звук поползла. Такое представление, наверное, случалось увидеть не каждый день, а может, наоборот, и шатры падали как спелые груши. Я перемещалась куда-то, следуя воплям, не особо разбирая, где верх, где низ, совсем потерявшись в ткани, а потом волна передо мной схлынула и я увидела обалдевшее лицо мастера.

Первое: я поняла, что он еще очень молод. Лет двадцать пять, двадцать семь. Второе: он ничего так, когда на человека похож. Третье: он почему-то не был взбешен, скорее изумлен, вылупился на меня и открыл рот.

— Где выход? — спросила я, ожидая услышать что-то вроде «женщина, даже сапог не может кинуть». Вообще-то могу, это просто я еще не привыкла к телу Ликс, глазомер сбился, а может, мишень выбрала не ту, которую хотела?..

— Женщина, даже сапог не может кинуть, — проворчал Хьюберт чванливо.

А я успела неплохо его узнать. Предсказуемый он, однако. Но это и к лучшему.

— Вообще-то могу, мастер, — призналась я. — В следующий раз они оба полетят вам в голову. Самостоятельность — слышали такое слово?

Может, он и слышал, но в дискуссию вступать со мной был не намерен.

— Осваивайте…

— Вон! На глаза мне не показывайся в ближайшее время! — рявкнул Хьюберт. Как-то жалобно даже, но в его положении неудивительно. Роняю я шатры и репутацию: легко, бесплатно и с гарантией.

— С удовольствием, мастер, — хмыкнула я и пожала плечами. Уже плюс — никакого турнира. Или вообще никакого рыцарства, если выгнал насовсем. Пойду к Чудо-Женщине напрошусь в конюхи. Черт, а это же мысль!

Но как только я собралась озвучить свои амбициозные планы, полотно с нас сдернули. Моему взгляду предстал лежащий Уркхарт — вроде бы без сознания, но это только так кажется, потому что глаза он открыл и по-пластунски пополз; шатер, в котором смешались люди, кони, то есть конская сбруя. А вот и то, что мне нужно было надеть на Короля… Ну и мой мастер. Без сапог, с голыми ногами, пыльный и сейчас уже набиравший нужный градус раздражения.

— Я уже ухожу, — сообщила я, подорвалась на ноги — а Ликс очень проворная, — и в доли секунды меня смело из пострадавшего шатра.

Где-то позади меня орали люди, смеялись, наверное, показывали пальцем, а я приглаживала волосы и выискивала в толпе хоть кого-то знакомого.

— Тинкс!

Она что-то жевала и шла от стойла. Значит, Короля отвела, молодец.

— Тинкс, турнир, — выдохнула я. — Вы же готовитесь?

Тинкс смотрела на меня, задавшись целью сперва прожевать то, что она урвала на раздаче, как будто я собиралась вырвать у нее этот кусок и сожрать сама. Но так как я не была уверена в здешних нравах, только пыхтела и ждала. Тинкс не торопилась, и когда я уже была готова взвыть, она наконец проглотила кусок и ответила:

— Не-е, мастер Алагордо в королевской ложе сидит. А вы?

— И… ну, мастер Ртишвельский точно, — осторожно ответила я, памятуя, что ему лучше копье, к примеру, в руки не давать, а то оно быстро острием направится в какое-то очень значимое для меня место. — А что?

— Да ничего, — пожала плечами Тинкс. — Сейчас на него шлем с перьями надену, и хватит. Они же там будут есть, глазеть на новичков и, кхм, общаться с дамами. Я на Урожайной неделе уже была, — поделилась она. — Неинтересно. Так, неумехи всякие катаются и сталкивают друг друга с коней. Вот когда урожай уже снимут, когда Богатая неделя, тогда соревнуются лучшие рыцари королевства. За бычка или свинку пожирнее. А сейчас я вообще хочу на озеро сбежать. Пошли?

Предложение было заманчивым. Очень заманчивым. И мастер как раз остынет… сапоги найдет. Сам наденет. Его король пригласил — откосить не выйдет. Не пойдет же он без сапог?

— Эй, ты! Как тебя? Ликс Одонар?

Ну «что такое невезет и как с этим бороться»? Я нехотя повернулась. Ни минуты покоя, всем я нужна.

— Тебя везде мастер Ртишвельский ищет, — поведал мне тощий, как палка, чей-то оруженосец с пятном на куртке. Я посмотрела на Тинкс — она поскучнела. — Пошли, — сказал парень и махнул мне рукой. — Там у них шатер обвалился, а турнир уже скоро начнется.

— Что значит пошли? — спросила я и обернулась за поддержкой к Тинкс, но она опять куда-то испарилась. Зараза такая!

— Я Бронко, — представился парень. — Оруженосец славного рыцаря Уркхарта Гуськусявского.

Знать не хочу, что там этот Уркхарт делал с гусями, подумала я. Но поплелась за Бронко — судя по пятнам по всей одежде, это был тот самый извалявшийся черт знает в чем оруженосец, а Уркхарт, значит, все-таки вчерашний рыцарь. Помечать их как-то, что ли, помечтала я. Крестиками на спине. А потом туда сапогами целиться.

Нет, ну вот можно было ожидать, что мастер хоть как-то прихорошился, но нет. Бронко привел меня в соседний шатер, и Уркхарт вроде приобрел внушительный рыцарский вид, а мой как был задрипыш, так и остался. Что же он такой неустроенный? Его в детстве вообще чему-то учили?

Впрочем, сапоги он нашел и теперь держал в руках. И, поймав мой взгляд, он их даже прижал к себе. Ну так-то, наверное, представил, что будет, если подкованный каблук в лоб влетит.

— Ладно, — сказала я, — мастер, давайте делать из вас человека.

Главное, чтобы Уркхарт никуда не свалил — он был у меня, так сказать, наглядным пособием. Так, штаны подтянуть…

— Мастер, — сказала я, критически оглядывая Хьюберта, — давайте вы встанете ровненько. И штаны завяжите, что ли. И рубашку заткните. Да положите вы сапоги, я ими больше кидаться не стану. — Ага, если ты повода не дашь.

Уронив сапоги, мастер опасливо встал и вытянулся. Под моим строгим взглядом заправился. Я потянулась к разным блестящим штучкам, косясь на Уркхарта. Так, это вот наколенники — наголенники? Набедренники? Черт, что он тощий такой, не мог ляхи наесть, что куда вешать? Я крутила в руках два с виду одинаковых доспеха, примеряя их то к голени, то к бедру Хьюберта, пока он не вырвал у меня один и не стал сам привязывать к голени.

Ага! Вот как это работает. Поняла, спасибо. И, пока мастер не опомнился, я живо сунула ему второй наголенник. Он и его прикрутил. Я подала доспехи на бедра.

Тут, конечно, мне все же пришлось прогнуться под изменчивую реальность. Мастер пыхтел и изворачивался, но завязать доспех не выходило никак. Я обошла Хьюберта со спины и, вздохнув, приделала ему сначала левый доспех, потом правый. Зачем оно ему вообще, если он не в бою? Ну а зачем ногти и брови наращивали, возразила я сама себе. Красота — страшная сила.

— А это куда?

На грудь. Что ты ее так колесом выпятил, не видишь, кожура не держится!

— Выдохните, мастер, — я ткнула его пальцем под ребро. Эффективно. Я и это взяла себе на заметку. И приступила дальше: наспинник — или как оно называется? Наплечники, налокотники… Пот начинал заливать мне глаза, Хьюберт позвякивал при каждом движении. Кольчуга была намного эргономичнее. Интересно, а как он в этом собирается есть? Парадное облачение было какое-то слишком уж металлическое. И жарко должно быть. И…

— Мастер, — сказала я озадаченно, глядя на единственную незащищенную рыцарскую часть. Ту, что между ног. Между прочим, самую важную, если учитывать мнение мужчин в вопросе важности части тел. — А сюда ничего или вы эту деталь где-то посеяли?

Хьюберт уже протянул руку к шлему, а мне нужно было всю эту конструкцию перед выходом полирнуть — как Бронко сейчас полировал Уркхарта, но мои слова заставили его опустить руку и уставиться на меня. Самое интересное, что и Уркхарт с Бронко ко мне повернулись.

— Гульфика-то нет, — а на меня вытаращились, как на сумасшедшую. Черт. Что я ляпнула? Может, у них там все железное, школа металлических причиндалов. — Мастер, а… э… А сюда что, никакой защиты?

Я неосмотрительно ткнула пальцем в прикрытый тряпочками пах и осознала, что нужно было внимательнее смотреть на образец. Пах Уркхарта тоже был абсолютно беззащитен. Но объяснить-то надо, вон как все пялятся.

— Я же видела… такое… — Ага, где я видела? В интернете? Или когда рядом с фермой косплейщики тусовались? Только это не те, которые носок подкладывали. Был у кого-то этот гульфик не просто металлический, а прямо с вензелями и драконами. Ну чтобы всем было понятно, какое роскошество там скрывается под защитой. — А может, не знаю, какой-то крышечкой прикрыть или там кольчужку хотя бы… А? Нет?

А какой век хотя бы те косплейщики изображали? Или все равно? Мир-то тут другой!

Я ждала разной реакции, но не такой, что ко мне звенящими руками потянулись. Угрожающе так. То ли обнять, то ли задушить. Караул, вообще не буду при нем рта раскрывать, эмоции у Хьюберта так и прут впереди паровоза. Вот лучше бы я еще раз кинула в него сапоги, честное слово.

— Ты! — только и сказал Хьюберт, угрожающе пошевелив пальцами.

— Угу, спокойствие, только спокойствие, — покорно кивнула я. Ну прости, бес попутал. Забудем и продолжим делать из тебя Железного Дровосека? Иди я тебе на купол крышку нацеплю.

— Ты! — повторил Хьюберт теперь уже с каким-то восторгом. Господи, я ему что, сапогом попала в голову или балка постаралась? Но он повернулся к приятелю, а тот только руками развел и зазвенел. — Это мое изобретение!

Что? Это он о чем?

— Ты! — Хьюберт опять повернулся ко мне. — Чертить-то умеешь? Вон уголь, пергамент.

Я откуда знаю, умею или нет? Но на всякий случай кивнула и быстро начеркала макет.

— Иди к кузнецу, и чтоб не мешкали! — приказал Хьюберт, когда примерный набросок был готов. Да, художник из меня… почти как Остап Бендер.

— А деньги? — спросила я, потому что помнила, как вчера он лишился кошелька. Сомневалась я, что здесь кредитование в ходу, чем-то нужно и расплатиться. Это если я еще облеку в слова то, что на пергаменте изобразила: палка, палка и треугольник посередине. Углем неудобно просто, как ни крути.

Уркхарт своего не упустил. Видимо, он тоже был в курсе, что мастера моего слегка общипали.

— Половина моя, — тотчас заявил он. — От продажи.

Ничего себе — рыцари, ошалело подумала я. Да тут любой купец спасует от такого напора! Я даже переварить это все не успела, а они уже обмозговали, что куда и кто кому сколько должен.

— Четверть, — снизил цену Хьюберт. И этот туда же, а с виду — лопух лопухом.

— Треть.

— Треть с четвертью, — не сдавался Хьюберт.

— По рукам, — и Уркхарт дал знак Бронко, а тот тотчас выдал мне несколько монет. Я машинально взяла, гипнотизируя нижнюю часть Хьюберта. Чертеж чертежом, но запомнить бы размер? Или замерить? Но не руками же! А, ладно, сойдет и на глазок. И будем надеяться на честность местных кузнецов, хотя мне-то какое до их патентного права дело?

Не дожидаясь, пока очередь дойдет до сапог, я пулей выскочила из шатра и кинулась к кузнецам. В голове я держала проведенные на глаз замеры, в руках изображение того, что надо, а дальше — ну, прикручу как-нибудь. Все равно на лошади ему это… Гульфик, кажется, да? Ни к чему, короче. А для парадного выхода, чтобы покрасоваться, самое то. Монеты уже звякали в кармане и грели душу.

— Пошел, расступись, проваливай, убирайся, — распихивала я толпу, потому что очередь у кузнеца скопилась ого-го. — У меня срочный заказ самого мастера Ртишвельского! Да кому говорю, пошел вон отсюда! Эй! Эй, кузнец! Выгони отсюда всех этих голодранцев, дело есть!

Наверное, начала я как-то неправильно. Во-первых, никто не двинулся, во-вторых, кузнец как ковал чей-то меч или что там, так и продолжал заниматься своим делом. А мне нужно было обделать небольшую сделку…

Но окей, раз тут ловить нечего, пойду к другому кузнецу. Их тут несколько, просто этот самый востребованный? Я озиралась по сторонам, выбирая, где можно разместить заказ без лишних ушей.

В итоге я зашла под самый хлипенький навес. С самого края этого шатра, где вообще никого не было, кроме квелого дремлющего старичка.

— Эй? — позвала я. — Кузнец, у меня заказ есть. От самого мастера Ртишвельского.

— Да ты, поди, девка, шутишь, — хохотнул кузнец.

Ну… я окинула старичка взглядом. Это по ходу не я шучу, а ты, если ты кузнец… Ростом с меня, даже ниже, и в половину уже. Может, он какой-то шорник? Ему молот дай, он переломится!

— Не шучу, — сказала я серьезно. — Мастеру нужно сковать… Вот такое, — я продемонстрировала рисунок, но быстро осознав, что расшифровывать его придется до морковкина заговенья, я на себе показала условный треугольник. — Вот чтобы так тут прикрывало. А тут завязочки. Сделаешь?

— А чего же нет, — пожал плечами кузнец. — К утру сделаю. Три монеты.

Я сунула руку в карман, вытащила ее, разжала и посмотрела. Четыре.

— Две. — У меня получилось не так убедительно, как у Хьюберта, выходит, и мне есть чему поучиться у босса.

— Три.

— Идет, — притворно вздохнула я. — Да, завязочки… покрепче и подлиннее. Чтобы если как на меня — два раза обернуть было можно.

— А оно такое зачем? — спросил кузнец без всякого интереса. А мне нужно было придумать правдоподобное объяснение.

— Э… не знаю, — выкрутилась я. — Так мастер сказал. А спрашивать, что да зачем, не наше дело. Так я тогда утром зайду и денег дам.

Главное — отовсюду вовремя смыться. Это я уяснила себе чуть ли не первым делом, причем когда смотрела на воров. Кстати, о ворах. Деньги надо спрятать куда подальше! Карман в куртке ненадежен, пришлось сунуть монеты в голенище сапога. Одна за другой они канули, и убедившись, что худо-бедно я капиталы обезопасила, я с независимым видом пошла из шатра на вопли вувузел.

Турнир начинался.