Глава шестая

Все те же трибуны, только зрителей было столько, что народ буквально друг у друга на головах сидел. Та же охрана, тот же помост и даже роскошества в виде золоченых кресел снова поставили. Только на поле появились, во-первых, какой-то длинный деревянный заборчик, несколько одетых в доспехи манекенов, а еще новые шатры — мелкие, на скорую руку собранные. Вот там как раз происходило все самое интересное. Именно туда мне Короля и вести нужно было.

Но уже у первой же палатки я затормозила. Рыцаря там в три пары рук запихивали в какое-то бронированное чудовище, такого у Хьюберта точно не было! А здесь стали небось килограмм на пятьдесят! Панцирь колесом, на плече канализационный люк с вензелями, перчатки на руках типа железные варежки, замершие в позиции «я что-то держу», а шлем — как ведро двенадцатилитровое нержавеющее, еще и натертый, поблескивает. Прорезь в шлеме такая тонкая, что я не сразу поняла, положено ли рыцарю куда-то смотреть или он полностью положился на удачу и авось. Сапоги на нем обычные, незащищенные металлом, ноги этакие две макаронины в лосинах, зато на бедрах тоже еще два щита. Такое вот укрепление.

Рядом с рыцарем стоял равнодушно такой же обложенный металлом конь, возле коня — лесенка, возле лесенки — копьище. Такого у Хьюберта в шатре однозначно не хранилось, я бы заметила, а значит… Хм-м, что это значит? Что я вообще помнила о турнирах? Ну лошади, кони, рыцари гарцуют на лошадках и копья ломают, точнее, пытаются не свернуть себе шею, вывалившись из гнезда.

А тем временем на площади уже начались странные гуляния. В данный момент туда выползли три пары рыцарей, кажется, один был женщиной, а может, это доспех такой фигуристый, непонятно. На вид одеты легче, шлемы круглые, как яйцо, отличить их только по перьям на макушке возможно, в сапогах были уже защищенных, со щитами небольшими, при мечах… и в металлической юбке. Блестящая и торчащая — ну чисто как зонтик. Хм, она для красоты или для защиты самого дорогого?

Рыцари разбились на пары и теперь кружили… ну как кружили, переступали с ноги на ногу и замахивались друг на друга мечами. Все как в замедленной съемке, максимально серьезно, мечи с силой на щиты опускались, раздавалось звонкое «блямб», зрители орали и подбадривали. Или кидали какие-то корнеплоды, когда особо нелепый удар получался. Выступление длилось минут десять, под конец участники уже и ошибочки допускали, все-таки мечи большущие, тяжеленные, тот еще тренажер. А я уже успела и Короля подвести к нужной коновязи, и с другими оруженосцами поперемигиваться. Только в животе опять бурчало, намекая, что организм молод и хочет снова жрать. Хоть сухарик, хоть кусочечек.

— Не время, — прихлопнула я живот. Надо же, уже и забыла, когда от голода маялась. Вся жизнь на нервах и в заботах — закидываешь еду в себя машинально, иногда и вкуса не ощущаешь, на переговорах не поешь, на посиделках с работниками фермы и остальных предприятий тоже не то. А тут как в студенчество вернулась, только еще и без особого понимания, что там завтра. Есть только сегодня и вот сейчас. Вот конь, вот сапог и идиот-рыцарь, а дальше вот два таких же металлических полудурка сцепились какими-то элементами доспеха аки сиамские близнецы и теперь их пытались разъединить. Так и хотелось спросить у того мужика, который разнимать рыцарей явился с топором, зачем топор-то. Типа не доставайся же ты никому? Тут скорее багор бы пригодился, растаскивать самоходные сухопутные баржи.

Толпа гудела, и мечники расползались по углам или их расползали по песку арены, а им на замену появлялись уже конные ребята. Зашевелился народ в цветных одеяниях в ложе, к перилам выпрыгнула дамочка с очень высокой прической и завопила:

— Мой рыцарь, мой Сизинмунд! Дарую тебе удачу и славу! — и что-то вытащила из декольте. Я чуть челюсть не уронила, думала, бюстгальтер. Но нет, это был просто большой платок. Именно его над площадью на чем-то типа удочки и подвесили.

— Объявляется начало соревнования во славу Прекрасной дамы!

На площадку вырулил усатый бородатый мужчина без шлема, впрочем, все остальные доспехи у него были в наличии, как и знамя торчало на длинном шесте в одном месте. То есть в заднице. Или около задницы, не разобрать. На красном фоне то ли кулак, то ли валенок. Соревнование заключалось в том, чтобы этот самый платок, развевающийся на ветру, подцепить концом копья и снять, при этом красиво гарцуя на лошади. И так еще четверо участников. В общем, откатывали обязательную программу под дружные вопли «мазила» и «руки-кривуки», это милые детки радовались, их-то подпустили очень близко к ограждению — если хорошо размахнуться, можно грязью кинуть в какого-то рыцаря. Но только в того, который попроще и менее знатный.

Потом случилась заминка со скандалом и свистом. Вместо платка дама бросила в рыцаря панталонами. А рыцарь… А, чтоб его! Чисто Вольдемар! Только еще волосы золотом горят, еще и в локоны завитые. И морда лица такая же породистая, а выражение снисходительное. Тьфу!

— Тебя где носит? — услышала я гневный рявк за спиной.

Черт, не дал досмотреть, чем там дело с панталонами закончится. Как раз первой девице пытались вырвать волосы еще трое, мол, как посмела трусами забрасывать нашего красавчика. Но Хьюберта не проигнорируешь, ладно бы сама стояла с Королем, так рядом еще парочка оруженосцев. Не стоило перед ними концерты устраивать. Спрошу, чего там Хьюберту надо, и обратно. Турнир в целом сумасшедшее зрелище, очень даже дурацкое и смешное. И хочется посмотреть, как вон те в монолитных доспехах на конях будут копья ломать. Заборчик теперь понятно для чего, чтобы кони не столкнулись. Оттого в принципе и металлических штанов ни на ком из таких участников нет. А зачем? Заборчик же.

— Да, мой мастер? — ласково улыбнулась я Хьюберту. Что у него опять? Шнурок развязался? С конем все замечательно, сбруя на месте, гульфик заказан…

— Натрешь мне шлем, и побыстрее! — швырнул он мне в руки эту самую деталь и ткнул куда-то за помосты для знати. — Там найдешь средство!

Спешу и падаю, так и хотелось сказать, но в указанную сторону я пошла. Интересно же. Здесь тоже шатры, но для вип-персон — три рыцаря в полной выкладке пьют винцо и едят мясцо. Хьюберт тоже рядом вился и на меня даже не посмотрел, зараза. Я для него, значит, еду носила, а он в ответ даже миску не подвинул в мою сторону. Ну ничего, посмотрим, кто еще кого. А то оплаты моего труда я пока не вижу, значит, буду брать натурой.

Хотя тут я уже скривилась: что с него взять-то? Ни золота, ни бриллиантов, одни понты и россказни. Шлем в руках так хочется натереть отнюдь не мастикой, а аммиаком, например, чтобы блестело и воняло, но это уже детские шутки. Будет ему шлем… Заодно могу и за рыцарями посмотреть. Авось встречу ту самую гордую даму и слегка намекну ей на свое будущее.

Шлем пришлось чистить за шатрами, в кустах, увы, рыцари все как один снобы и смотрят на оруженосца как на случайно залетевшего в квартиру помойного голубя. И как назло не подсмотреть, что там на арене происходит.

В принципе, можно и не рвать жилы, не будет же распекать меня Хьюберт на глазах у всех… Вот только оставалась такая нехорошая вероятность, что Хьюберт-то закатит глаза и скажет что-то сверхумное, а вот тот же король, например, выпишет мне плетей. И, увы, откосить от этого удовольствия никак не выйдет. В то, что все шоколадно и мило в этом мире, я не верила. Это пока мне выкручиваться удавалось собственным мозгом и удачным стечением обстоятельств. Но вряд ли ради меня кто-то будет своей шкурой рисковать. Пока я не рыцарь, мне и леща отвесить могут — видела уже, как это может быть, и пинка. А если от короля отмахнуться сапогом, то и головушка может слететь моя с плеч. Неприятный итог так-то.

Правда, кажется мне, что рыцарь тоже может попасть под горячую руку. Но это, наверное, уж что-то вкрай страшное надо сделать!..

— Ну Хьюберт, ну давай! — услышала я томный женский голос и насторожилась. Это что он там давать собрался, пока я тут работаю в поте лица? После таких «давать» мне же в шатер будет страшно заходить, а ну как какие болячки в быту передаются!

— Нет, моя леди, вы же моя Прекрасная дама! — проблеял Хьюберт. Вот натурально там давится! И что-то звенело.

— Хью, ну что ты? Сколько можно? — вздохнула женщина очень обиженно.

— Леди Танаис, я не знаю…

— Хью, ты издеваешься? Третий год я вокруг тебя вьюсь. Что тут знать? Вот я перед тобой стою, вот твоя рука. Твоя рука опускается вот сюда! — потеряла терпение дама. А мои брови все ползли и ползли вверх по лбу от удивления.

— Леди Танаис! Это неуважение к рыцарским традициям. Вы — Прекрасная дама, вы олицетворение всего доброго и нежного, что дали нам Великие! Вы — светоч в ночи, дарительница удачи и берегиня рыцаря. Недостижимая красота!.. — стонал Хьюберт. Кажется, его интересы и планы женщины не совпадали категорически.

— Женщина, Хью! Я — женщина, Великие тебя одари! Ну же отреагируй как-то, рыбина ты снулая! Коснись! — буквально плакала дама. И я не выдержала, выглянула из кустов. Кто там такая продвинутая? Ага… Платье пышное, декольте, грудь явно есть… О, сестра короля? Ого, какие страсти!

Нет, я пялилась исключительно из соображений собственного будущего. Мне надо знать, к чему быть готовой.

— Что вы, леди Танаис, хотите сказать?.. — жалобно вытаращился на нее Хьюберт, как будто привидение увидел. — Я не смею опорочить репутацию Прекрасной дамы! Коснуться? Нет-нет!

— Тогда я коснусь! — и как схватила его дама Танаис за то, что оставалось без брони. Не потому ли он так воодушевился на мою абсолютно невинную реплику и отправил меня к кузнецу? Но, видимо, из-за малого опыта дама недостаточно крепко его держала, поэтому когда Хьюберт заорал, пальчики ее дрогнули и разжались, выпустив жертву. И только вслед она успела прокричать: — Куда же ты, милый Хью? Ты пожалеешь! Ты слышишь, пожалеешь!

А страсти-то кипят, куда там бразильским сериалам! Хьюберт усвистал так быстро и резво, что его можно и без коня на скачки пускать, даже доспех не помеха, бежит, родной, коленки подкидывает. И уши такие красные-красные, даже за волосами видно. А дама тем временем негламурно выругалась, прошипела что-то «ну что за мужик пошел» и, сжимая-разжимая кулаки, ушла в другую сторону. А я бочком-бочком выползла из кустов, пытаясь переварить новые данные.

На Хьюберта запала сестра короля, но у мастера, кажется, три взгляда на женский пол: или ты Прекрасная дама и с тобой ни-ни, или ты оруженосец и с тобой ни-ни, зато и в хвост, и в гриву можно гонять, или ты… Хм-м, даже не представляю Хьюберта с его постным высокодуховным личиком в хоть сколько-то компрометирующей ситуации. А, ну есть еще Чудо-Женщина, которая его обскакала. С ней однозначно ни-ни, там рука тяжелая и два шкафа за спиной торчат.

В общем, с шлемом я выбиралась, уже когда сам Хьюберт уже торчал возле Короля и нервно постукивал сапогом по пыли. Сестра короля вернулась в вип-ложу, соревнования — теперь это попытка попасть копьем с лошади в щит — заканчивались.

Шлем я рыцарю водрузила на голову в два счета, потому что остальные тоже уже были готовы. Ну и что, не закончила его натирать и он блестит только с одной стороны — с той, которая Хьюберту видна. Там на площадке столько пыли, что все мои усилия пропадут даром.

Рыцари как по команде взобрались на коней. Мне впихнули в руку знамя, я передала его Хьюберту, кони ржали, всадники выдвигались красивым строем в центр площади — хорошо, что тоже не ржали, — пускали коней кругом, все чуть ли не нога в ногу. Реяли полотнища на вдруг поднявшемся ветру, блестело солнце на шлеме Хьюберта, выли вувузелы, орал глашатай что-то о долге, справедливости, верности и так далее. Ну и вообще король — истинный правитель, рыцари — опора короля, так было и так будет. Что-то мне даже немного расхотелось в рыцари идти. Все-таки не свободный человек — что так, что этак получается.

И тут все стихло, и король взял слово:

— Сегодня благой день! Начало недели Урожая! И к празднику оглашаю благую весть — в конце недели Урожая моя дорогая сестра сочетается узами освященного Великими брака с королевским рыцарем Хьюбертом Захарией Ртишвельским! Достойная награда тому, кто так долго стоял на страже добра, света и справедливости!

Ну офигеть!