Глава 17. Ведьмы и маги – дружба навек!

Надо было видеть лицо секретарши, когда мы подошли к ректорскому кабинету. Вы нас не ждали? А мы пришли!

При виде перемазанного тортом ректора и меня с Агашей, угрюмо бредших следом, ее белые букли разве что не встали дыбом от возмущения. Она что, так же всех и от Шаболданской отгоняла? Тогда неудивительно, что она в этом поднаторела. Вон как лихо нас вчера завернула.

Если бы не эта старая кошелка, не пришлось бы изобретать план. Впрочем, все пошло совсем не так, как задумывалось. Интересно, дракон меня за этот торт обратно в ведьминскую академию вышлет или выговор влепит с пожизненной отработкой в виварии?

Стоило двери в кабинет закрыться за нашими спинами, как я вспомнила, что вообще-то дала себе зарок не показываться на глаза этому чешуйчатому и вообще быть ниже травы, тише воды. Но ситуацию с домовыми нельзя было обойти стороной. Никак нельзя. А вот если удастся вывернуться из этой истории без критических потерь, то ректор меня точно больше не увидит. Искать будет – не найдет. А то каждая встреча с ним – потрясение, которое моя устойчивая нервная система воспринимает неадекватно.

Тем временем ректор снял испачканный камзол и, скривив лицо, повесил его на спинку одного из стульев. Затем со вздохом снял заляпанный шейный платок и зачем-то расстегнул несколько пуговиц на рубашке, отчего принял совсем уж не ректорский вид. Хорош, гад чешуйчатый, аж сердце на секунду замерло, а потом застучало быстро-быстро.

А потом я-таки подняла опущенную голову и столкнулась с взглядом его темных нахмуренных глаз. Злится. А почему злится? Да потому что ближе нужно быть к адептам, а не сажать у двери цепного пса… псицу… или как там правильно?

Но додумать я не успела.

– Адептка, объясните, зачем вы устроили этот балаган? – оперся он бедром на край стола и демонстративно указал на свое лицо, на котором местами все еще подсыхал крем от злополучного торта.

– И-извините, – выдавила я из себя и посильнее сжала задрожавшую ладошку Агаши, которая прижималась к моей ноге. – Все должно было быть не так…

– Хорошо, а как все должно было быть?

На его лице заходили желваки. А мне вдруг захотелось стереть пятна с его лица. Забавно ведь выглядит, а он ректор, ему не по статусу.

Что за бред лезет в голову? Я же говорила, что близость этого мужчины негативно влияет на мою нервную систему и мышление.

– Понимаете, – я сглотнула, – торт не должен был взорваться…

– И что же должно было произойти? – изогнул он бровь.

– Он должен был просто исчезнуть, – я виновато похлопала глазами. – Испариться.

– То есть, я правильно понимаю, что вы хотели лишить меня торта, который приготовили сами специально для меня? – вверх взметнулась вторая бровь.

– Да! То есть нет! То есть не совсем так… Вернее…

Я решила, что прибью ван Дуза, который вчера зашел в кухню позлорадствовать над нами. Уверена, неправильно сработавшее заклинание – его рук дело. Но здесь и сейчас приходилось отвечать за все мне. И под пристальным взглядом дракона соображать связано становилось все сложнее, а авантюра, которую я хотела провернуть, показалась совсем глупой и детской.

Закончила фразу я почти шепотом:

– …Торт должен был привлечь ваше внимание. Кусок после касания его ложечкой – исчезнуть, а под ним вы должны были увидеть вот это, – я протянула ему один из буклетов, который писали подруги, пока я готовила торт.

Ректор взял буклет из моих рук, но не прочел, а начал выговаривать:

– И зачем было так изгаляться? Нельзя было прийти и просто рассказать, что вас так волнует?

– Мы и пришли, но ваша секретарша нас не пустила.

– Хм… Я, наверное, был занят. Неужели нельзя было подойти позже?

– Ваша секретарь отшила нас так, что было понятно: мы к вам попали бы только через ее труп.

Мужчина потер пальцами переносицу:

– Детство какое-то…

Я вспыхнула. Возможно, со стороны это и смотрелось по-детски, но если бы все получилось по плану, то он бы сейчас так не говорил! К тому же я не знала, как дракон отреагирует на эту проблему. До этого она успешно замалчивалась, и никто ничего не делал, чтобы что-то изменить. Нам нужно было привлечь к инциденту как можно больше внимания, чтобы ситуацию с домовыми никак нельзя было умолчать или как-то иначе замять. Если смотреть с этой стороны, то у нас точно получилось…

Вот только что ему возразить сейчас?

Агаша всхлипнула, и мы с ректором перевели на нее взгляды.

– Тильда хорошая! Она нам помочь хотела! Всем до этого было все равно! – шмыгнула носом девочка. – Детство?! А по-взрослому нас обрекли на медленное угасание и смерть?! Мама уже месяц с постели не встает! Так по-взрослому, да?!

Брови ректора, едва вернувшись на место, снова взметнулись вверх, а домовушка испугалась своей смелости и, разрыдавшись, постаралась спрятаться за мою юбку.

Ректор явно растерялся и посмотрел на меня.

– Почитайте, там все написано, – я указала на листок, на который он так и не взглянул, а сама присела и обняла домовушку.

«Домовые умирают по нашей вине! Нет безразличию!» – гласил заголовок нашего буклета. А дальше коротко и емко описано, что к этому привело, а главное – кто виновен. А что? Академия должна знать своих «героев», пусть их уже здесь и нет. Но ничего, наш привет обязательно дойдет до госпожи Шаболданской и, надеюсь, испортит ей спокойную пенсию. Здесь учатся дети не последних людей королевства и далеко не всех из них можно обвинить в жестокосердии. Госпожа Шаболданская посчитала живых мыслящих существ пылью под ногами, не стоившей ее наивысшего внимания. Что ж, пусть не жалуется, когда ей ответят тем же. И вообще, мне кажется большим упущением, что права нечисти в нашем обществе никак не защищаются. Да, между людьми и нечистью за долгие годы уже сложился определенный вид взаимодействия, которого все придерживаются, но, как оказалось, случается всякое.

В сгустившийся тишине из-за приоткрытого окна послышался нарастающий шум множества голосов, а потом дружное:

– Не дадим домовым умереть!

– Нет произволу!

Прочитанное явно привело ректора в замешательство, а от услышанных лозунгов его лицо вытянулось еще больше, и он направился к окну. Мы с Агашей удивленно переглянулись. Я взяла ее на руки и тоже сделала несколько шагов, чтобы увидеть, что там происходит.

Рука-лицо! Что они творят?!

На лужайке перед окнами ректора собралась и скандировала большая часть адептов академии. Кто-то явно проникся происходящим, а кто-то стал частью этого движения за компанию. Стелла с Кассандрой летали вокруг на метлах и раздавали всем, у кого еще не было, наши размноженные листовки, а Алай с Нэллой спешно рисовали и раздавали всем желающим плакаты.

Когда я услышала громкий бас, перекричавший всех разом: «Тильда, мы с тобой!», то невольно подумала, что внедрение ведьм с сообщество адептов-магов проходит семимильными шагами. А когда грянуло дружное «Тильда! Тильда! Тильда!», и ректор, медленно зверея, повернул голову в мою сторону, поняла, что процесс внедрения не мешало бы замедлить.

– Я не виновата, – помотала головой, сама обалдев от происходящего. – Они сами пришли!

Ректор резко выдохнул, закрыл окно, приглушая звуки, и посмотрел на домовушку.

– Агаша, я уже понял, что в стенах академии с вашими родными обошлись очень плохо, и хотел бы поговорить со всеми, кого уволила госпожа Шаболданская: домовыми, дворовыми и прочей нечистью, если они есть. Не могли бы вы организовать нам встречу?

Домовушка на моих руках все еще до конца не успокоилась и всхлипывала. Она не сразу прониклась услышанным, а потом перевела на меня испуганный вопросительный взгляд.

– Вы ведь им поможете? Правда? – облекла я в слова то, что сейчас не могла вымолвить домовушка.

– Очень постараюсь, – хмуро глядя на меня, ответил ректор. – Агаша, часа вам хватит? – Она судорожно кивнула. – Отлично, тогда через час жду всех в актовом зале. Можете идти…

Я облегченно выдохнула и развернулась, чтобы поскорее удалиться, но…

– …А вы, адептка ван Клиф, останьтесь. С вами у меня будет отдельный разговор.

Я чуть не застонала. А свобода была так близко!

Агаша погладила меня по голове, подбадривая, и исчезла в точечном портале, которыми умеют перемещаться только домовые.

Я же медленно обернулась и вымучила улыбку.

Мужчина скрестил руки на груди, несколько секунд постоял, раздумывая, и наконец подошел почти вплотную:

– Адептка ван Клиф, вот скажите, что мне с вами делать?

– А что-то делать обязательно? – хлопнула я ресницами.

– Однозначно, – давил он меня взглядом.

– А может, не надо?

Я закусила губу и с мольбой посмотрела на дракона. Смотреть ему в глаза так пристально было ошибкой. Они затягивали, словно омуты, лишали связных мыслей. Звуки пропали, губы пересохли. Закусив нижнюю, я провела по ней зубами, одновременно увлажняя и делая больно в надежде прийти в себя, но сделала только хуже – взгляд дракона переместился на них, и воздух между нами словно загустел. Мужчина сглотнул, расплел руки и сделал ко мне шаг.

– Ведьма… – прошептал он совсем рядом.

Глаза дракона потемнели, ноздри затрепетали, втягивая мой запах. Мое дыхание прервалось, кончики пальцев закололо от желания прикоснуться к этому мужчине. Но нельзя! Я уже не помнила, почему нельзя – мысли путались, – но совсем недавно я точно знала, что нельзя.

Взгляд выхватил пятно от торта на его лице.

– У вас пятнышко, – прошептала я и лишь в миллиметре от его лица остановила свои подрагивающие пальцы. – Я… сейчас, – опустила руку, чтобы отыскать в кармашке платочек, только взгляд от мужчины отчего-то оторвать так и не смогла.

– Ведьма… – хрипло повторил дракон, перехватывая мою руку.

Вторая сомкнулись на моей талии и притянули к горячему сильному телу. Голова закружилась. Нельзя? А может…

Тук-тук-тук.

От резкого стука я вздрогнула всем телом. Вырвалась из теплых объятий и отскочила от мужчины, шалея от произошедшего. Сердце стучало где-то в горле, а мысли все никак не собирались в кучу.

Не дожидаясь разрешения ректора, дверь его кабинета распахнулась и в него вошла высокая красивая шатенка с обалденной улыбкой.

– Майкл, как я рада тебя видеть!

Сердце внезапно кольнуло острой иглой… ревности? А когда девушка, не замечая меня, шагнула к мужчине, привычным жестом положила ладонь ему на грудь и, приветствуя, поцеловала в щеку, у меня в груди что-то оборвалось.

– Что там во дворе происходит? И… что это у тебя? – она мазнула по его щеке пальцем, затянутым в белую ажурную перчатку, как раз в том месте, которого я так и не решилась коснуться.

Мужчина ее не оттолкнул, лишь перевел на меня чуть растерянный взгляд.

Игрушка. Вот кто я для него. Как я могла хотя бы на секунду подумать иначе и допустить мысль, что…

– Майкл? – девушка меня заметила и вопросительно посмотрела на дракона, хлопая длиннющими ресницами. – Это твоя адептка? Надеюсь, я не помешала воспитательной работе?

– Кхм, – прочистил горло мужчина, – нет, но…

– Простите, – все еще ощущая тепло его горячей руку на талии и не в силах больше здесь оставаться, произнесла я, – я пойду… Мне надо… – махнула рукой в сторону окна. – Скажу, что вы все решите, – и почти выбежала из кабинета.

– Тильда! – послышалось прежде, чем я успела захлопнуть за собой дверь.

Но я бы не откликнулась на этот зов, даже если бы мне грозило отчисление. Не сейчас…

Столкнулась с колючим взглядом секретаря и, словно ошпарившись, поспешила на выход из деканата. В мыслях и чувствах царил полный сумбур. Я неслась по коридору, ничего перед собой не видя, поэтому, когда передо мной возник ван Дуз, еле успела притормозить и не врезаться в этого самодовольного павлина.

– Тильда! – окинув меня взглядом, улыбнулся он. – Надеюсь, тебя отчислили?

– Не надейся, – вздернув подбородок, ответила я. – Это ведь ты? Я права?

– Что я? – так наигранно удивился он, что сомнений в том, кто изменил заклинание на торте, не осталось.

Я подошла к нему почти вплотную и серьезно посмотрела в глаза. Даже голову почти не пришлось запрокидывать, как стоя рядом с ректором.

От этого сравнения в сердце снова кольнуло, но я отбросила ненужные мысли.

– Зачем? – спросила.

Парень явно сначала хотел сказать что-то «остроумное» или пошутить, но, глядя в мое серьезное лицо, внезапно и сам посерьезнел и ответил:

– Я хочу, чтобы тебя исключили.

– Зачем?

Ван Дуз смотрел мне в глаза и молчал, но я не отводила взгляда, ожидая ответа. Мне хотелось знать, почему он меня так ненавидит. Неужели я так сильно задела его гордость, отказавшись выйти за него замуж? Или он оскорбился из-за чесоточного порошка? Не скрою, причины меня недолюбливать у парня имелись, но я вовсе не обязана говорить «да» на предложение руки и сердца человека, к которому ничего не испытываю, да и отказ от договорного брака – это не личная обида. А порошок за шиворот он получил за дело и сам это знает. Но сейчас, стоя в пустом гулком коридоре и глядя ему в глаза, я понимала, что есть еще какая-то причина. И очень хотела ее узнать.

Внезапно он качнулся чуть вперед, и на мгновение мне показалось, что он собрался меня поцеловать. Я невольно отшатнулась.

Но нет, показалось. Он просто качнулся на каблуках, и на его лица появилась злая улыбка, а я поняла, что минута откровенности прошла.

– Хочу. Просто хочу, – наконец, ответил он.

– Ну и дурак! – в сердцах бросила и, обогнув парня, пошла дальше.

Почему-то в душе поселилась иррациональная обида на весь мужской род, а в глазах застыли слезы.

– Тильда! – внезапно он ухватил меня за рукав, заставляя обернуться. – Я…

Я дернулась, высвобождая руку. Зло и предостерегающе на него глянула и зашагала прочь. Хотелось побыстрее убежать и где-нибудь хотя бы ненадолго спрятаться и привести мысли и чувства в порядок.

Но и такой малости мне никто давать не собирался – внизу в фойе меня уже ждали подруги.

– Тильда! Наконец-то! Ну что там? – подбежала Стелла.

– Он сильно тебя наказал? – обеспокоенно поинтересовалась Кэсси. – Ты же рассказала ему все, как было?

– А как тебе наша демонстрация? В ней прям все решили поучаствовать! Это невероятно! – делилась впечатлениями Нэлла.

– Что он сказал о домовых? Там все ждут! – закивала блондинка и, что-то прочитав на моем лице, посерьезнела: – Все так плохо?

Остальные девочки притихли. А я… А у меня ничего ведь и не случилось. Жизнь продолжается. Главное, домовые получат помощь – в этом вопросе я ректору верила. А то, что сердце предательски ноет, так это ничего. Поноет и перестанет. Я со всем справлюсь! Или я не ведьма?

Я глубоко вздохнула, затолкала переживания поглубже, и нацепила на лицо широкую улыбку.

– Все будет хорошо! Ректор обещал разобраться и помочь. Пошли, сообщим остальным, что все получилось!

– Ага… – девочки как-то странно переглянулись, но в душу не полезли. – Пошли…

А на улице я улыбалась, смеялась и благодарила неравнодушных. Особенно повеселил большущий плакат, который держали два человека: «Ведьмы и маги – дружба навек!» Я даже руки сложила в замок и помахала ими перед собой, соглашаясь с утверждением и греясь в радости, которую излучали адепты, получив хорошие новости. И улыбалась, когда они кричали «Наш ректор – лучший!», но в ректорское окно, которое снова оказалось открытым, старалась не смотреть…