Глава 30. Когда твоя участь предрешена…

– Мама, надеюсь, в этот раз ты все рассчитала верно? – напряженно глядя на Шаболданскую, спросила седовласая секретарша.

Если бы я не была парализована, точно не удержала бы челюсть на месте.

– Все расчеты говорят о том, что на этот раз все получится.

– То же самое ты говорила тридцать лет назад, когда я потеряла ведьминскую силу и двадцать лет жизни, – нервно теребя цепочку на шее, напомнила… дочь Шаболданской.

Я смотрела на этих двух женщин и никак не могла в это поверить. Шаболданская выглядела гораздо моложе секретарши. И даже то, что она маг и должна выглядеть моложе своих сверстниц без магии, никак не укладывало у меня в голове то, что у нее такая старая дочь. Если тридцать лет назад Ландерия оканчивала академию, то сейчас ей должно быть чуть больше пятидесяти.

Хотя… Она же сказала, что ритуал забрал двадцать лет ее жизни.

– Тогда я сглупила. Провела недостаточно экспериментов.

– Если бы я знала, что все так обернется, лучше бы осталась ведьмой, – глухо проворчала старушка, подходя к висевшему рядом со стеллажами небольшому круглому зеркалу.

– Не говори так! – внезапно зло и резко гаркнула Шаболданская, и лицо ее заострилось, стало страшным и неприятным. – Ты знаешь, как я ненавижу этих тварей, и все равно говоришь мне такие вещи?! Я жизнь положила, чтобы сделать из тебя мага!

– Это не ты жизнь положила, а я! Я! Смотри, что ты со мной сделала! Ты в этом виновата! – глядя на мать через зеркало, истерично прокричала секретарша.

Шаболданская, глядя на дочь, неожиданно смягчилась:

– Ты же знаешь, что мы тогда торопились.

– Знаю, – сбавила обороты и седовласая. – Просто волнуюсь. – Передернула плечами. – До сих пор не могу забыть то состояние, когда в одночасье превратилась из молодой девушки в сорокалетнюю женщину, а позади стояло это призрачное страшилище и хохотало!

– Да, я стояла и хохотала… Я не могла себе позволить, чтобы мои убийцы увидели мои слезы… – потусторонний голос Черной дамы раздался прямо у меня в голове.

И если бы я не была парализована, точно бы вздрогнула и вскрикнула от неожиданности и внезапного озноба от близости призрака, который умудрился залезть мне в голову.

– …Не бойся, твоя жизнь мне не нужна, но я хочу рассказать… Кто-то должен узнать об их злодеяниях и смерти многих ведьм, которые погибли от их рук. Ты думала, что цифры на журнале – количество жертв? Нет, это количество теорий, которые они проверили, а жертв было гораздо больше… Смотри…

Перед глазами замелькали девичьи лица: улыбающиеся, испуганные, плачущие, искаженные и просящие пощады, безжизненные и исчезающие в магическом пламени… Смотреть на этот калейдоскоп было невыносимо. И когда мне уже показалось, что я не выдержу, кадр остановился и перед глазами появилась рыженькая конопатая девушка лет семнадцати. Она сидела на небольшой постилке под раскидистой деревом и, улыбаясь солнцу, хрустела сочным яблоком.

– Привет, рыжик, – к ней по тропинке шла очень худенькая, скорее даже изможденная темноволосая девушка.

– Ландерия? Что с тобой? С прошлой нашей встречи ты выглядишь еще хуже!

Рыженькая подскочила и обняла темненькую, которая тут же расплакалась на ее плече.

– Я больше так не могу! – рыдала она. – У меня больше нет сил носить этот амулет!

– Что еще за амулет? – усаживая подругу рядом с собой на постилку с участием спросила девушка.

– Мне нельзя об этом рассказывать, но я больше так не могу! Мама меня не слышит! Она хочет сделать из меня ту, кем я не являюсь, и из-за этого я умираю! – рыдала она.

– Ничего не понимаю. Ландерия… – девушка растерянно погладила подругу по голове.

Это стало последней каплей, и темненькая, сбиваясь и перескакивая с одного на другое, рассказала ей о том, что ее мать, ректор магической академии, не может позволить, чтобы кто-то узнал, что ее дочь – ведьма. Иначе ректором ей точно не быть. Поэтому она заставляет ее – Ландерию – носить амулет, который подавляет ее ведьминские силы и выдает за слабого мага. Но при этом амулет забирает ее жизненные силы, и с каждым днем она чувствует себя все хуже.

– Ландерия, выбрось этот амулет! – в ужасе вскричала рыженькая, не представляя, как можно идти против собственной природы.

– Я не могу пойти против матери, – внезапно тихо и очень серьезно произнесла темненькая. – Но если ничего не предпринять, я умру. Я чувствую: времени осталось мало.

– Я могу тебе как-то помочь? – искренне переживая за подругу детства, с которой у них была тайная дружба, спросила рыженькая.

Мать Ландерии не разрешала ей дружить с деревенскими, но разве детей удержат запреты? И их неожиданная дружба оказалась на удивление крепкой, ведь они обе оказались ведьмами.

– Ты правда хочешь помочь? – подняла на нее лихорадочно блестящие глаза девушка.

– Да, конечно!

– Тогда выйди ночью за деревню, мне понадобится твоя ведьминская помощь. Только об этом никто-никто не должен знать!

– Что ты хочешь сделать? – нахмурилась девушка.

– Так ты поможешь или нет? – вместо ответа требовательно спросила темненькая.

В тот же вечер рыженькая пришла, куда было условлено, а через несколько часов очнулась уже в этой лаборатории. Очнулась от дичайшей боли, которую причиняла прямая передачи жизненных и ведьминских сил. А ее подруга с жадностью впитывала все, что Шаболданская силой забирала у рыженькой.

Возмущение, страх, боль, неверие – все это слилось в страшный коктейль в душе молоденькой неинициированной ведьмочки. Она чувствовала, что ее убивают, и хотела произнести свое последнее посмертное проклятие, но мать бывшей подруги ей не позволила. Тогда девушка воззвала к остаткам своей силы, которая досталась ей от прабабушки, и потянула энергию обратно, да так сильно, что зачерпнула и свою, и чужую, и что-то еще, что пока было ей непонятно. Но мать бывшей подруги не дала ей закрепить успех, вогнав ей в грудь огромную ледяную сосульку.

Только если Шаболданская думала, что на этом для них с дочерью все закончилось, то глубоко ошиблась. Смерть пришла, но унесла все самое светлое, чистое и прекрасное, что было у юной рыженькой ведьмочки, оставив вместо нее Черную даму, которая вознамерилась во что бы то ни стало отомстить за предательство и смерть.

– Они хотели меня изгнать, спалили мои останки и развеяли над рекой. Но я привязала свою душу не к ним, а к самой лаборатории. Только после ее уничтожения я смогу освободиться. Но это неважно. Важна месть, но это сложно сделать, находясь в этих стенах. Шаболданская нашла магический способ удерживать меня здесь и не пускать наверх… Но это продлилось недолго. Мироздание дало мне маленький шанс, когда адепты, балуясь и призывая несуществующих духов, создали нелепую, но действенную пентаграмму, которая помогала мне ненадолго покидать мою тюрьму. Чего только Шаболданская ни делала, чтобы ее изъять, – в бесстрастном голосе призрака я расслышала иронию. – Но пентаграмма все равно продолжала переходить из рук в руки. Я искала того, кому могу довериться, а она в это время сумела наложить на мой дух оковы, из-за которых я не могла говорить с магами, людьми и нечистью. Осталась лишь одна лазейка – ведьмы, которые попадали в академию только в качестве жертв. Она думала, что перекрыла мне все возможности. Спокойно продолжала свои безжалостные эксперименты, третировала нечисть, опасаясь, что они смогут что-то случайно увидеть и узнать, пыталась договориться с лесовиком и… убивала ведьм. Они вместе убивали.

Посмотри, как Ландерия на тебя смотрит…

Я сфокусировала взгляд на старушке, и по спине пробежала холодная капелька пота. Было в глазах секретарши что-то безумное. Она смотрела на меня не как на человека, а как на вкуснейший десерт, от которого не терпелось откусить кусок побольше.

– Я надеялась, что ты с ними не встретишься и успеешь рассказать все своему дракону. Надеялась…

Женщины тем временем доставали какие-то ингредиенты, общались на бытовые темы и не обращали на меня внимания. Будто меня и нет совсем, будто я уже и не живая…

Осознание этого подняло в душе волну протеста и… паники, успокоить которую удалось с большим трудом. Так не должно быть! Я же ведьма! Я обязана что-то придумать!

Но все, что я могла, – это шевелить глазами, слушать их разговоры и наблюдать за приготовлениями какого-то зелья. А еще взгляд периодически прикипал к двум большим, соединенным в одном месте пентаграммам, вычерченным на полу в другой части помещения. Я не сильна в рунология, но узнала многократно повторявшиеся руны крови, силы и связи с нижним миром. А это ох как нехорошо.

– Ты уже нашла способ снять с нас проклятие бесплодия? – зацепилась я за вопрос седовласой.

– Нет, посмертные проклятия ведьм – та еще мерзость, как и они сами, но я работаю над этим. Пока не верну себе молодость, это не так и важно, а для этого нужно будет отыскать еще один Желудь жизни и ведьму, которую не будут искать. К тому же после сегодняшнего ритуала проклятие может исчезнуть само. Отличный получится эксперимент!

– Не говори так. Я чувствую себя подопытным кроликом.

– Не хочешь – я сама рискну и заменю тебя сегодня. Мне, знаешь ли, тоже хочется, омолодиться и в разы увеличить свой магический резерв.

– Нет! – тут же истерично выкрикнула седовласая. – Лучше я. Вдруг что-то пойдет не так? Ты хотя бы сможешь мне помочь, а у меня нет магических сил, и, в случае чего, я тебе помочь не смогу. Но когда я омоложусь и получу магию, все будет иначе.

– Га-а-адины… – прошипел дух в моей голове. – Правильно сделала та ведьма, что прокляла весь род Шаболданской по женской линии. Такие твари не должны размножаться. Жаль, что я сама этого не видела. Но это случилось еще до моей гибели. Они часто ругались по этому поводу здесь, пока готовили свои эксперименты…

Картинка перед глазами снова поплыла, и я увидела Шаболданскую с дочерью. Они выглядели моложе и были одеты в другие наряды, но точно также что-то готовили на столе для эксперимента.

– Я хочу родить ребенка! Когда ты наконец снимешь это чертово проклятие?! – со злостью измельчая какую-то траву вопросила Ландерия.

– Я же сказала, что работаю над этим, – Шаболданская раздраженно стукнула пестиком о края керамической ступки, которую только что взяла в руки. – Скажи спасибо своему папаше!

– Если бы ты не решила убить его ведьму, все бы было хорошо, и она не наложила бы на наш род проклятие.

– Еще скажи, что я должна была ее понять и простить, – зло хмыкнула женщина. – Он бросил нас, чтобы быть с ней! Такое не прощают! Ненавижу этих тварей!

– Как же так получилось, что я у тебя родилась ведьмой?

– Ландерия, прекрати… – с угрозой в голосе произнесла Шаболданская. – Лучше скажи спасибо своему папочке, который и тут умудрился подгадить.

– Ты лишила меня этой возможности, – хмыкнула Ландерия.

– Если бы он не полез спасать из горящего дома свою мать, то остался бы жив.

– Ну-ну. Если бы ты не решила отомстить ей за то, что она оказалась ведьмой, то…

– Ландерия… – с угрозой произнесла Шаболданская и пристально посмотрела на дочь.

Кадр мигнул, и я осознала, что перед глазами снова картинка настоящего. Подобные переходы со столь реалистичными изображениями, возникающими прямо в голове, могут свести с ума. Но сейчас эта чехарда отвлекала от мыслей о собственной вероятной гибели от рук этих демониц. По-другому теперь я их назвать не могла.

Тем временем приготовления к созданию зелья окончились. Шаболданская подошла к закипевшему на огне котлу и начала по очереди высыпать в него ингредиенты. А когда из него повалил черно-сиреневый дым, с удовлетворенно вздохнула.

Прямо не магичка, а черная ведьма какая-то. Конечно, зелья умеют варить и маги, но именно ведьминские всегда имеют большую силу и эффективность из-за ведьминской силы, которую мы вливаем в него. К тому же мы не зря стараемся лично собирать ингредиенты для своих зелий – ведьмы интуитивно чувствуют и знают, когда это лучше делать, и даже могут насыщать их своей силой. Вообще, мы много что можем сделать с ингредиентами еще на стадии их приготовления, но знать об этом магам совсем не обязательно.

– А дальше настает время для Желудя жизни… – в предвкушении протянула Шаболданская, глянула в мою сторону и достала из небольшого мешочка, висящего на ее поясе, светящийся мягким зеленым светом желудь. – Сколько стараний, сколько времени потрачено на его добычу…

Она поднесла его почти к самым глазам, и стала пристально разглядывать.

Я тоже завороженно его рассматривала. Если это и в самом деле Желудь жизни, то он заменит и ведьминскую силу для зелья, и нехватку некоторых компонентов, и… Да он многое может! По преданиям, он даже с того света способен вернуть! Но как такая редкая ценность могла оказаться в руках Шаболданской? Любой лесовик за такой желудь жизнь отдаст, но не позволит ему оказаться в чужих руках.

– Ты уверена, что его нужно добавлять сейчас? – нервно облизнув губы, спросила Ландерия.

– Конечно, не сейчас и не во всё зелье, – хмыкнула бывшая ректорша. – Желудь пойдет только в твою порцию перед самым употреблением и поможет принять жизненную силу, которую зелье без него заберет у ведьмы. Кровь, по договору с демонами, отойдет им, но кто сказал, что там останется хотя бы капля силы? – и эти две стервы хитро переглянулись. – Но самое главное, он направит силу ведьмы на образование у тебя магического источника и магических каналов. Это будет довольно болезненно. Будь к этому готова.

– Я знаю, – отмахнулась старушка. – Мы уже сто раз это обговаривали.

– Как там поживает накопитель? Без изменений?

Перед глазами внезапно появилась лежащая в пентаграмме голая Ландерия. Зрелище само по себе не из приятных, но самое удивительное, что в ее солнечном сплетении ярко светился большой кристалл накопителя. А над ее телом с удовлетворенным видом стояла Шаболданская и вытирала полотенцем руки.

– Он будет сердцем твоего нового источника! – Ее глаза горели восторгом и предвкушением. – Такого еще никто никогда не делал! Ты станешь очень сильным магом! А я той, кто даст миру понимание, для чего вообще нужны ведьмы. Маги – вершина человеческой эволюции, и ведьмы послужат материалом для их создания!

– Что с ним станется? – дотронувшись до живота, поморщилась старуха, возвращая меня в реальность.

Шаболданская недовольно прищурилась и строго посмотрела на дочь:

– Я потратила на его создание десять лет, а ты говоришь так, будто это досадная мелочь и сплошное неудобство. Ты хоть знаешь, сколько туда внедрено плетений и спящих заклинаний? Без этого накопителя никакого преобразования источника не будет, как и раскрытия каналов!

– Я знаю, мама, все знаю. Прости, – попыталась сгладить ситуацию Ландерия. – Мы же вместе проводили опыты. Просто я…

– Нервничаешь. Я понимаю, – Шаболданская сжала желудь в кулаке и снова спрятала его в мешочек на талии. – Но все пройдет хорошо. Я уже присмотрела тех, кто за информацию о наших экспериментах заплатит столько, что мы будет жить как королевы.

Я слушала этих двух ненормальных и думала о том, как много можно узнать интересного, когда твои пленители думают, что твоя участь предрешена. Но я ведь не собираюсь оставаться пленницей и позволять им использовать себя в качестве источника силы и молодости. Облезут! Я ведьма! Я обязательно что-нибудь придумаю!

Такие мысли не давали мне пасть духом и поддаться панике. При этом я старалась не думать о всех тех ведьмах, которые уже погибли в угоду их планам.

А еще мне помогала уверенность, что Бруно уже предупредил о случившемся своего хозяина и ректора, и истово надеялась, что они успеют меня спасти.

Ректор… Нахальный дракон, в которого я так неосмотрительно влюбилась. Где же он?! Пусть только появится, и я выскажу ему все, что думаю о его медлительной чешуйчатой морде! А потом расцелую так, что он забудет, на каком свете находится. Или я сама забуду… Неважно. Пусть только найдет меня…

С каждой пройденной минутой эти надежды таяли, и накатывало осознание, что надеяться я могу только на себя. Но как я могу что-то изменить, если парализована?! И Черная дама мне в этом не помощница. Все, что она может – показывать картинки прошлого. Но разве они способны помочь в настоящем?

Думать иначе уже не получалось, потому что Шаболданская, медленно чеканя шаг и с прищуром меня оглядывая, словно приноравливаясь откуда лучше начать пускать мне кровь, подошла почти в плотную и усмехнулась:

– Ну что, ведьма, пора укладываться в пентаграмму.