Глава 12

Я не сразу понимаю, что иду вдоль океана.

И что тихий печальный звук, который я слышу – это не шум в ушах, не стук собственного сердца, а волны и мои шаги по песку.

Босоножки, оказывается, в руках. Я не помню, как их сняла. Просто так, видимо, было легче идти…

Вот бы так и с душой – что-то снял, и ей стало легче? К сожалению, тут нужен метод пожестче. Тут нужно буквально выдирать с корнем. Будет больно. Не хочется. Но иначе никак.

Я останавливаюсь и смотрю на океан. Какой же он красивый! Даже сейчас, в темноте. Черная вода, серебряные блики луны, а где-то там, далеко, она сливается с небом. Я это точно знаю, хотя и не вижу. Потому что они – единое целое. Они друг без друга не могут.

Вздохнув, поднимаю взгляд к небу, усыпанному звездами. Они как россыпь бриллиантов, которую кто-то щедро бросил на бархат.

Величественный океан. Невероятный. Неповторимый. Но стоил ли он всей этой лжи?

Пожалуй, что нет.

Но я ни о чем не жалею.

Пусть для меня это будет уроком. Болезненным, вечным, но раз до сих пор сама не запомнила… Ложь – это плохое начало. Даже если она кажется безобидной. Даже если это «всего на три дня». И даже если тебе очень хочется хотя бы немного пожить в иллюзии, что ложь – это правда.

Я не жалею, нет. Несмотря ни на что. Потому что у меня были эти неповторимые два дня. Были совместные перелеты с боссом, когда я держала его за руку. Был не один совместный завтрак и ужин. Были его взгляды – внимательные, долгие, ироничные, серьезные, пристальные, нежные, так похожие на настоящие. Были его улыбки, когда наши взгляды встречались. Был его смех, от которого тоже хотелось смеяться. И было тепло его семьи, которым они меня окутали.

Так что расплата, которая меня ждет за все это, не кажется слишком большой. Да, придется уволиться. Я не смогу снова появляться в офисе как ни в чем не бывало. Не смогу и дальше делать вид, что ничего не чувствую к Артему.

Да я даже смотреть на него не смогу, чтобы не вспомнить, как у нас было. И чтобы не представлять – как у нас могло быть.

Да что там… Я даже эти два дня рядом с ним выдержать не смогу! Не смогу больше врать, притворяться. Не умею я. Не мое.

Завтра же постараюсь уехать.

Ветерок касается моего лица, плавно оседая у ног, и я обнимаю себя руками. Мне не холодно, нет. Просто… пусто.

А потом…

Я не слышу шаги, звуки волн их скрывают. Я чувствую. Просто чувствую, что он где-то рядом.

Оборачиваюсь, и точно. Артем. Он быстро идет по песку. Почти бежит. Белая футболка светится в темноте, волосы растрепаны ветром. И лицо...

Лицо у него такое, будто что-то случилось. Что-то серьезное. Брови сведены, губы сжаты, глаза ищут – и находят меня.

– Зоя...

Он подбегает, и его руки сжимают мои плечи. Крепко. Почти больно. А потом он порывисто притягивает меня к себе и заглядывает в глаза.

– Зоя, – выдыхает он облегченно. – Я тебя везде искал. Ты просто исчезла. Я думал...

Он не договаривает. Но я вижу – он и правда волновался. По-настоящему. Не как босс за подчиненную. Не как партнер по спектаклю. А как...

Нет.

Лгать самой себе – это уже последнее дело.

Я не двигаюсь в его руках. Просто не могу. Мне нравится. Слишком нравится тепло его ладоней на моих плечах. Нравится его взгляд на мне. Нравится ощущать на своей коже его дыхание. А еще потому, что это наши последние минуты вдвоем.

– Хорошо, что нашел, – вздохнув, соглашаюсь я. – Я как раз хотела тебе сказать… Мне нужно признаться… Я…

Я замолкаю, потому что он вдруг обнимает ладонями мое лицо. Его большие пальцы нежно касаются моих скул. А взгляд пробегается по чертам, задерживаясь на переносице.

Опять эти веснушки!

Я качаю головой и опускаю глаза, чтобы он не смотрел на них. Эти дурацкие веснушки всегда все портят. Даже этот последний момент.

– Нужно было догадаться... – продолжаю я обреченно. – Еще тогда, когда я два раза споткнулась... Нужно было догадаться, что это совсем другая примета! Ты в них не разбираешься.

Он хмыкает. Весело, легко – не подозревая, к чему я клоню.

– Ничего. Ты же сама говорила – у каждого свои недостатки.

Я улыбаюсь. Не могу не улыбнуться. Даже сейчас. Даже когда внутри все болит. Смотрю на его улыбку и тоже улыбаюсь в ответ.

– Это был знак, – поясняю я. – Знак, что нужно было остановиться еще тогда. Знаешь, это была плохая идея. С притворством. С контрактом.

Я опускаю голову, ожидая, что он будет спорить, убеждать меня, что я неправа. Конечно, ему не понравится то, что я говорю, но…

– Да, – подтверждает он неожиданно. – Это была очень плохая идея.

Вскидываю взгляд, удивляясь не столько словам, которые слышу, сколько тону. Он говорит мягко, нежно. Слишком нежно. А еще меня удивляет, что его руки меня так и не отпустили.

Все это время они легко касались моих волос, шеи, словно желая расслабить меня, удержать.

А взгляд…

Об этот взгляд можно пораниться, потому что я вижу в нем то, чего там быть точно не может. Ту же нежность, что и в словах, только разбавленную чем-то большим, чем-то более глубоким и смутно знакомым.

Он что, до сих пор не вышел из роли?

Да, наверное. Наверное, он пока не понял, куда я клоню. Придется сказать ему прямо. И я скажу… Обязательно скажу… Вот соберусь только с мыслями…

– Знаешь, – пожимаю плечами, – я все понимаю. Мальчишки, соперничество... Но зачем тебе этот контракт? Зачем ты все это придумал? Невеста… У младшего брата жена, она в положении… Да, понимаю, но… Зачем тебе что-то кому-то доказывать?

Он молчит.

Смотрит на меня и молчит. Просто слушает, как будто дает мне волю выговориться, как будто считает, что я имею на это право.

Нет, не имею.

Кто угодно мог бы его отчитывать, но не я. Меньше всех – я.

– Зоя… – роняет он с тяжелым вздохом.

Но не отпускает меня. Более того, его руки снова поднимаются к моему лицу, но теперь касаются уже мягче.

– Ты – состоявшийся мужчина, – говорю я, глядя ему в глаза. – Ты – владелец крупной, успешной компании. У тебя столько людей в подчинении! От одного твоего взгляда сотрудники заикаются, а у бабушек начинаются панические атаки!

Уголок его губ дергается, но он молчит.

– Ты уже все доказал, – заканчиваю я тихо. – Разве нет?

Он смотрит на меня долго. Так долго, что я начинаю чувствовать, как горят щеки под его ладонями.

А потом кивает. И в его глазах – тепло. И еще что-то большее, от чего у меня перехватывает дыхание.

– Да, – говорит он наконец. – С бабушкой получилось не очень...

Я усмехаюсь. Засматриваюсь на его губы, на эту полуулыбку, которая делает его лицо таким... таким...

Спохватываюсь и отвожу взгляд.

– Хотя не мне судить, – признаюсь я наконец и набираю побольше воздуха. – Я тебя обманула насчет бабушки!

– Знаю.

– К сожалению, моя бабушка давно умерла. Просто я ничего другого не придумала и сильно на тебя обиделась. Можно сказать – психанула!

– Знаю.

Он говорит это с улыбкой. Тепло. Мягко. Но я не замечаю – слова рвутся наружу, и остановиться я уже не могу.

– С этим твоим талмудом! Да его даже Марина Ивановна испугалась!

– Ох, – он качает головой, – это уже серьезно. Я думал, после ее битв в пасьянсе ей уже ничего не страшно...

Я смеюсь. Громко, от души. А потом замираю.

– Так ты знал?

Он улыбается, и эта улыбка говорит куда больше слов. Конечно, знал. Он знал, и…

И тут до меня доходит еще кое-что.

Все это время он мне отвечал. «Знаю». «Знаю». Он знал и про мою ложь! Про бабушку! Про все!

Он знал. Все это время.

И все равно...

Я отступаю на шаг. Его руки соскальзывают с моего лица, и сразу становится холодно. И снова пусто, как было, пока он меня не нашел.

Плохо.

Но справедливо, не так ли?

– Я передумала! – выпаливаю я, глядя куда-то в сторону, на волны, на песок, на что угодно, только не на него. – Я не могу больше притворяться. Не могу, я… Я и так целых два года скрывала… В общем, для меня это оказалось слишком сложно! Я не могу, потому что я в тебя…

Я замолкаю и перевожу дыхание. Чуть не проболталась! С правдой всегда так, что ли? Только начнешь говорить – и прям черта с два остановишься!

– Артем… Георгиевич… Я хочу разорвать наш договор!

Я набираю в грудь воздуха, готовясь к его возражениям, к уговорам, к холодному деловому тону – мол, у нас сделка, Зоя, мы договорились.

И неожиданно слышу:

– Как удачно. Я тоже.

Застываю с открытым ртом.

– Что?

Он склоняет лицо к моему. И я чувствую его тепло, его аромат бергамота, ветивера, океана. И, кажется, наконец, разгадываю тайные ноты – это его собственный запах.

– Теперь, – говорит он тихо, не сводя с меня глаз, – я хочу все включено.

Пауза.

Волны шумят.

Сердце грохочет.

– Но… – напоминаю я. – Так же и было… почти…

Он кивает.

– Вот дело как раз в этом «почти». Теперь я предлагаю тебе – все включено. Особенно чувства.

Надо бы по возвращении опять свой номер проверить – может, там все-таки кто-то лежит у бассейна? Теперь я знаю, что искать нужно не одно тело, а два, так что поиски пройдут гораздо быстрее.

– Зоя?

– Но… – я настолько в шоке от того, что слышу, что цепляюсь хоть за какие-то крохи реальности.

Мимо проносится черный кот. Сверху над головой кто-то каркает. Скажем так, приметы одна краше другой… можно сказать, намекают…

– Твой брат сказал, что я не похожа на других твоих женщин! – выпаливаю аргумент, который кажется мне довольно весомым.

На губах Артема появляется понимающая улыбка. Он знает, что я подслушала. И ему все равно.

– И это правда, – подтверждает он тихо.

Его ладони сильнее обхватывают мое лицо, не позволяя отвернуться. И вынуждая меня смотреть в глаза – темные, такие темные, в которых хочется потеряться.

– Ты искренняя, – говорит он, и каждое слово опускается на мое сердце как капля вкуснейшей росы. – Ты – чуткая. Ты – живая.

Его большой палец скользит по моей скуле. Медленно. Нежно.

– Ты можешь лгать. Подслушивать.

Я вспыхиваю, но он не дает мне отвести взгляд.

– Но ты признаешь ошибки. И пытаешься их исправить.

Волны шумят где-то за спиной. Ветер треплет подол моего платья. А я не чувствую ничего, кроме его рук на моем лице и его голоса, который обволакивает меня, будоражит меня, просто гипнотизирует.

– Ты – настоящая. Ты самая лучшая. И я бы заметил это значительно раньше…

Он замолкает и выдыхает так, будто сожалеет о каждом упущенном дне, о каждом взгляде, который не задержал, о каждом слове, которое не сказал.

– Просто я от таких отвык.

Его голос становится глуше. Тише. Будто он признается в чем-то, что дается ему с трудом.

– Отвык. Забыл, что так бывает.

Он смотрит на меня так, что у меня подкашиваются колени. В его взгляде – все то, что я боялась увидеть. И все то, о чем мечтала два года.

– Но, к счастью, с ума не сошел… – Пауза. Его лицо совсем близко. Я чувствую его дыхание на своих губах. – ...чтобы тебя упустить.

Я дрожу в его руках. От его слов. От его взгляда. От того, как бешено колотится сердце – мое или его, уже не разобрать.

– Что скажешь? – спрашивает он, и в голосе – надежда, которую он даже не пытается скрыть. – Есть у нас шанс с новым договором?

– Договором… – повторяю я, все еще не приходя в себя.

– Ты права! – выдыхает он с коротким смешком. – К черту договор!

Его руки скользят с моего лица на талию. Притягивают ближе. Еще ближе.

– Оставим себе только чувства! Как тебе?

И вот я не могу лгать под этим взглядом. Я больше вообще никому лгать не хочу. Ни себе. Ни ему. Поэтому всматриваюсь в его глаза, прислушиваюсь к своим ощущениям и честно ему отвечаю:

– Мне нравится.

Он медленно выдыхает.

– Тогда…

Он склоняет голову, не отпуская мой взгляд, как бы проверяя: можно? Я точно не против?

– Вот что меня сводит с ума… – выдыхает он хрипло. – Весь вечер об этом мечтал…

И целует.

Веснушки.

Каждую.

По одной.

Так нежно. Так трепетно, что я, пожалуй, выброшу и тональник, и пудру по возвращении. А еще…

А что еще – подумать не успеваю, потому что потом его губы находят мои. И этот поцелуй…

Его описать уже невозможно. Он не похож ни на что. Он не просто нежный – он и есть сама нежность.

А потом к нему присоединились другие…

И я поняла, что черный кот, крик испуганной птицы – это все ерунда! И вообще, в приметы лучше не верить, а просто жить свою жизнь. Без оглядки, без опасений. Так, как ты хочешь…

***

«Настя, – строчу сообщение сестре спустя две недели перед тем, как сесть в самолет. – Встречать не приезжай. Меня подвезут. И за квартирой моей еще чуть-чуть присмотри, хорошо? Я пока не в курсе, когда вернусь домой. Мы поедем к Артему.»

«О-о-о, – пишет она, – затащил таки злой Змей Горыныч в свое логово принцессу! Не вырвешься!»

Я с улыбкой смотрю на Артема, который берет для нас два стаканчика с кофе. Эх, Настя-Настя! Вроде бы старшая сестра, а верит во всякое. Сказки…

Приметы врут – что взять со сказок?

Мне кажется, эти сказки, особенно те, что про злых и жестоких Змеев Горынычей, писали те самые принцы, которым не достались принцессы.

Как раз потому, что однажды этих принцесс поцеловал вот такой Змей Горыныч, как мой…

Конец