Глава 34 · МИЛЫЙ ДОМ?

Думая о замке как о доме Ивэйды, Иринка не то чтобы откровенно нервничала, но неуютно себя ощущала, спору нет. Все-таки в этом холодном для души месте росла одинокой и несчастной, не ведая о том, что она на самом деле несчастна, потому что не ведала и иного состояния души, девчушка Ивка. Именно там ее травили и унижали, оттуда выгнали прочь на смерть и, пожалуй, именно этот факт повлек за собой все остальное. Бегство в чаще куда глаза глядят, алтарь Вейхо и его выходку, поменявшую души Иринки и Ивки местами. Что ж, пусть бедолага Ивэйда там, на месте Иринки, будет счастливее!

Все хорошее, что могла сказать Иринка Ивкина о родительском доме — замке князя Валадара, умещалось в одном слове: монументальный. Плохого было куда больше: серый, унылый, промозглый, темный и прочее… В общем, сооружение на холме, к которому подкатила дорожная карета наместника Келдирета, радостного подпрыгивания сердца не вызвало.

И чем ближе был замок, тем безлюднее казалась местность. Одинокие путники исчезли вовсе, а к обозу, ощетинившемуся оружием, и сам Фаррашир не стал подъезжать на всякий случай.

Стражи в полном доспехе на стенах, закрытые наглухо врата большие и малые удивили. Обыкновенно держали открытыми хотя бы малые. А уж стражу в полной выкладке Ивэйда и вовсе привыкла видеть только по праздникам, но случаю приезда особо важных гостей и прочих исключительно торжественных случаях. Может, сегодня как раз такой? Но почему тогда врата закрыты наглухо?

— Эгей, ясных дней, звездных ночей! — раскатился по окрестностям мощный глас Фаррашира. — Ворота открывайте, лорра Ивэйда Валадарская изволила посетить отчий дом!

— Лорра Ивэйда? — удивленно, недоверчиво, но со странной надеждой, цепляющейся над бездной отчаяния, произнесли на стенах.

— Именно, — откликнулась из кареты Ивка, отдергивая занавеску и показывая головку в характерном венке из расцветшего в полную силу ядоцвета. — Я завершила ритуальный путь в храме Звездной Четверки, была принята богами и вернулась.

— Сию секунду, лорра! — теперь в голосах на стенах слышалось непонятное ликование.

И прежде чем ворота оказались отперты, крики о том, что лорра Ивэйда — вернулась! вернулась! вернулась! — прокатились по замку. Провожать Ивку-толстуху не вышел никто, если не считать маячившего в окне братца, сияющего злобным торжеством, и безразличных стражей на воротах. Встречать собрались все, кто был способен если не бегать, то идти или хотя бы ковылять.

«Ничего не понимаю!» — пробормотала себе под нос Иринка, отчетливо ощущая под всей этой радостью грандиозную подъе… то есть подвох. Оставался, правда, вариант с попаданием в альтернативную реальность, где княжна была любимым ребенком и баловнем всего Валадара, но в это верилось еще меньше, чем в благотворительные порывы Звездной Четверки небожителей.

Практически каждый из собравшихся был ей знаком. Ни от одного из них искренней любви и радости Ивэйда никак не ожидала. И вот еще странно: ни мачехи, ни сводного брата среди здешней публики не было видно. Впрочем, это-то как раз ни капельки Иринку не удивило. У них-то радость от лицезрения блудной Ивки при всем желании изобразить бы не вышло, хоть морда поперек тресни.

— Наша лорра! Как изменилась! Какая красавица стала! Наша лорра, наша защитница! Худенькая-то какая! Дубина, не худенькая, а изящная! Княгиня! — прокатилось по толпе. Кто-то всхлипывал, кто-то смеялся, кто-то откровенно ликовал.

И это, вкупе с именованием «княгиня», не понравилось Ивке еще больше. Прямо скажем, совсем не понравилось. Конюхи суетились у дорожной кареты и готовы были чуть ли не лобызать зубастые морды тропыгаев и возницу-оборотня заодно.

Найдя взглядом лорра Шетсара, правую руку покойного папеньки, управляющего замком, Иринка в сопровождении неизменного Диаля промаршировала к нему и спросила в лоб:

— Где лорры Триавда и Дайжен, лорр Шетсар?

Кажется, этим невинным вопросом девушка попала не в бровь, а в глаз. Гладкое лицо без возраста на долю мгновения исказилось в гримасе. И ни толики уважения, какое приличествовало бы от подчиненного, пусть даже высокопоставленного подчиненного, на этом лице не было видно. Скорее брезгливое возмущение.

— Лорра! — А вот по отношению к девушке, столь разительно изменившейся за столь краткое для прожившего века мужчины время, в голосе Шетсара проскользнула толика уважения и… опять-таки некая смутная надежда.

Вампир склонил голову, длинные черные волосы, скрепленные совершенно седыми косицами на висках, колыхнулись.

— Я отвечу, но прошу, проследуем в кабинет.

Топтаться во дворе, слушать массу глупых вопросов и бултыхаться в болоте непонятного восторга Иринке не хотелось, поэтому предложение она приняла с облегчением. Диаль снова тенью двинулся за ней. И — о чудо! — управляющий, обменявшись с эрр-олем всего одним взглядом, не стал задавать глупых вопросов вроде «что здесь делает эльф?» или тем паче предлагать эльфу остаться постоять в коридорчике за дверью, пока он беседует с лоррой.

Пришли они не в кабинет управляющего, вовсе нет. Шетсар привел Иринку в кабинет отца, отомкнув его перстнем-ключом, висящим на шейной цепочке. Одно это уже сказало Ивэйде многое. Дайжен почему-то не князь и даже не наследник, иначе ключ был бы у него, по той же причине мачеха не регент. А вот почему так? Что ж, кажется, старый вампир как раз собирается поведать ей об этом.

Шетсар с полупоклоном предложил Иринке садиться в княжеское кресло во главе стола, а сам сел в кресло посетителя по другую сторону массивной мебели с аккуратными стопами бумаг, дорогим письменным прибором и зеркалом связного — артефактом непомерной ценности.

Раз предложили и другого места для приземления не оставили, девушка села и с ожиданием уставилась на вампира. Тот, собравшись не то с мыслями, не то с духом (хотя Ивка никогда не видела старого советника оробевшим или нерешительным), промолвил:

— Лорра Ивэйда, позволь мне приветствовать в замке истинную наследницу князя Валадара!

Иринка в ответ вопросительно приподняла бровь. Дескать, что-то ты раньше не рвался меня в наследницы зачислять и вообще как к пустому месту относился.

— Я вижу пробужденную кровь Темного Искуса, наследия твоей великой матери. Ты доказала свое право и силу! К сожалению, лишь ты из двух потомков моего сгинувшего в чащах лорра. Дайжен потерпел сокрушительное поражение.

— Он не прошел ритуальный путь? — искренне удивилась Иринка. Неужто братец по дороге напился на радостях и сломал шею в ближайшей канаве?

— Он не ступал на традиционный ритуальный путь, моя лорра, — покачал головой Шетсар, и неприкрытой болью исказилось лицо старого вампира, будто треснула лаковая маска. — Дайжен по праву наследника мужского пола сразу ступил в ритуальный зал замка, чтобы доказать свою силу и право владения Валадаром, взяв под контроль сеть сдерживающих камней через алтарь. И он… проиграл. Увы, моя лорра, на кону оказалось не только право юноши на титул князя. Не справившись с силой центрального камня, Дайжен сам обернулся монстром. Ты знаешь, из ритуального зала не доносится ни звука, а двери его крепки, ибо рунные засовы стоят снаружи и изнутри. Когда истекли все возможные сроки ожидания, лорра Триавда своей властью приказала отпереть дверь. Стражи подчинились ей. То, что вырвалось из зала, уже не было твоим братом, моя лорра. Это было одно из чудовищ наших чащ.

«Упс, а о таком его точно никто не предупреждал!» — со смутным злорадством мысленно усмехнулась Иринка. Впрочем, это чувство мгновенно исчезло, потому что Шетсар продолжил:

— Все шестеро стражей почетного караула легли там, пытаясь удержать монстра. Твоя мачеха тоже была вынуждена биться с тем, во что превратился ее сын. Она единственная выжила, смогла поднять тревогу и удерживала монстра до тех пор, пока не подоспела помощь стражи. Но раны ее были столь страшны, что, увы, лорра, оправиться ей не суждено.

«Блин… уезжала из замка, вернулась, считай, в семейный склеп», — растерянно подумала Иринка. Спустя секунду-другую до нее дошла вся глубина божественной подставы от Звездной Черверки.

Дайжен — покойник, мачеха, если верить Шетсару, считай, тоже обеими ногами там, отец мертв давно, иных наследников в княжестве нет. Значит, что? Теперь ее очередь идти в зал и превращаться в монстра? Резко захотелось сбежать из кабинета, найти Фаррашира, просить его запрячь тропыгаев и мотать из Валадара, покуда ее силком принимать бразды правления не отправили.

Идти на смерть ради призрачного шанса порулить княжеством, когда ей этот руль нужен как корове седло, Иринка совершенно не собиралась. На фига? Нас и в Меладе неплохо кормят, поят, одевают и вообще…

Словом, больше всего на свете девушке сейчас захотелось подхватить юбку и сбежать из отцовского кабинета, замка, княжества. Увы, искренний восторг, надежда и ожидания обитателей замка получили свое неприятное трезвое объяснение. Именно неприятное, и точка! Иринка-попаданка наивной клушей Ивэйдой не была. Она совершенно ясно понимала: добром ее отсюда не выпустят. Княжеству нужен правитель княжеской крови. Никто иной в ритуальный зал войти не сможет. Легитимность правления, чтоб ее за ногу! А значит, или она, Иринка, спешно находит другого кандидата (знать бы еще, где искать), или ее не мытьем, так катаньем попытаются взгромоздить в неудобное кресло. И перстенек главы Дома Шипоцвета тут не пляшет, если даже им перед вампирами вместо флага махать. Клыкастые всегда на эльфов класть хотели.

Пока она не желала демонстрировать перстень Дома, его и не видно чужакам, но даже если узрят, то валадарцы на него с легкостью наплюют. Мало ли в каком месте их Ивка еще глава? Чихать они на это хотели, вернее, наоборот, хорошо — если там сумела, то и здесь справится, а потому вперед, будущая лорра-оль, и с песней к ритуальному залу! Спасай Валадар, наследница!

Нет уж! Ну чего стоило Дайжену выжить и править, а? Он ведь так хотел этой власти, так гордился тем, что сын князя. Был… И весь вышел. Уж лучше бы он и впрямь вышел из ритуального зала на своих двоих прежним крутым самодовольным вампиром. Пусть бы сейчас обливал Ивку презрением, намекая, что сестрице, пусть она хоть тысячу раз вампир Темного Искуса, здесь не рады. Пусть бы мачеха, нацепив на лицо лицемерную улыбочку, вторила хаму-сыночку ядовитыми намеками. Воистину все познается в сравнении. Своей неудачей с залом эти двое подставили бедную Иринку не на шутку. И выхода она пока не видела никакого.

— Ты уверен, лорр, что раны лорры Триавды неизлечимы? — тактично осведомился Диаль, стоящий все это время за левым плечом своей лорры-оль.

— Воистину лишь сила воли удерживает ее перед звездной дорогой, — сказал Шетсар. — Она все еще ждет вестей о сыне.

«Так, стоп, а он разве не помер?» — мысленно охнула Иринка, и, отвечая на не высказанный ею вопрос, управляющий произнес:

— Стражи смогли вытеснить монстра из замка в леса. Убить его они оказались не в силах. Да что стражи, я бился с ним и сам едва уцелел. Кошмарная сила и скорость регенерации. Я отправил весть чистильщикам. Если в ближайшее время не появится их отряд, придется собирать стражей и всем выходить на охоту. Передвигаться по дорогам стало практически невозможно. Если так пойдет и дальше, княжество опустеет! Орр-страж Гайвер с отрядом патрулирует окрестности замка, но в лесах с чудовищем они не сладят!

«Ага, так вот откуда ноги у заказа растут», — щелкнула мысль у Иринки. Судя по всему, для оформления заявки лорр воспользовался вызовом через зеркальный артефакт. А пока замок пребывал, считай, на осадном положении. То-то здоровенного вампира Гайвера — папочкиного напарника по битвам — среди встречающих не оказалось! Бдит в окрестностях. И, кажется, чуток запоздало дошло до попаданки, обитатели замка не только радовались ее приезду, а еще и удивлялись, почему Ивку по пути братец не схарчил. То ли побрезговал по старой памяти, то ли кого другого доедал, не успел закуску догнать.

Управляющий, поведав наследнице все «радостные вести», замолчал и, сняв с шейной цепочки-хранителя перстень наследника, протянул его Ивэйде. Лишь после визита в зал и подчинения своей воле главного управляющего камня наследник получал перстень князя. Эта еще более массивная побрякушка с серым камнем тоже висела на цепочке рядом с перстнем наследника.

Знак наследника брать отчаянно не хотелось. Почерневший от времени серебряный ободок со сверкающим синим камешком, казалось, смеялся над девушкой, подмигивая ей. Иринка уставилась на титульное украшение, как на ядовитую змею. Хотя нет, на Марусю, сейчас тихонько укрывшуюся у нее за пазухой в качестве суперсекретного оружия последнего шанса, вампирочка смотрела с куда большей теплотой и нежностью. А этот перстень… Стоит его только надеть, обернется жерновом, способным утащить девушку в омут. Как в сказочке про Аленушку и козлика. Попытки надеть его она даже не сделала. Хватит, один уже примерила. Не то чтобы вышло плохо, но контроль над ситуацией она тогда потеряла. Мысли лихорадочно заметались, подыскивая приемлемый выход, оправдание для отсрочки. — И банг! — идея нашлась.

— Я хочу повидать мачеху! — торжественно объявила Иринка, отодвигая перстень на середину княжеского стола.

— Разумно, моя лорра, — согласился с политически верным жестом Шетсар. Сначала беседа с регентшей, потом примерка аксессуаров — заявки на главенство. Он встал, чтобы проводить наследницу к больной. Диаль тенью скользнул следом. Громадный Фаррашир, стоящий вместе со стражей за дверьми в качестве эскорта второго уровня для лорры, тоже двинул с ними к апартаментам мачехи. Внутрь все они не пошли, к даме в неглиже не положено. Остались у дверей почетным караулом.

Иринка зашла к больной лишь в сопровождении Шетсара. Нет, не к больной, все-таки к умирающей. Так пахнуть и выглядеть живые не могут — мгновенно поняла Иринка, едва переступила порог роскошной ало-серебристой спальни, где уложили покалеченную в сражении с сыном-монстром женщину.

От гордой красавицы, когда-то шпынявшей и обливавшей презрением толстушку-падчерицу, не осталось ничего. Сейчас Иринка видела изломанную старуху, каким-то чудом еще цепляющуюся за жизнь, удерживающуюся на самой грани. В сражении ее не только искалечили, полузажившими ранами от когтей и клыков пестрело тело. Куда хуже, что лорре перебили позвоночник и ее парализовало. Вампирская регенерация с травмами от чудовища не справилась. Женщина оказалась обречена на полную неподвижность.

— Лорра Триавда, лорра Ивэйда прошла ритуальный путь, вступила в наследие Темного Искуса и вернулась в замок! — негромко, но четко объявил с порога управляющий, давая знак сиделке уйти из комнаты. Та мгновенно повиновалась.

Поднялись тяжелые веки. И глаза, живые, сверкающие, как камень в перстне князя, а не тусклые стекляшки, уставились на Ивку. Бескровные губы каркнули:

— Оставь нас, Шетсар. А ты подойди…

«Блин, чувствую себя Джейн Эйр у постели тетушки Рид!» — мелькнула у Иринки Ивкиной нелепая мысль.

Но делать нечего, надо! Потому что идею следовало попробовать воплотить в жизнь, и желательно поскорее, пока старушка не отбросила тапки. Попахивало от нее, прямо скажем, не розами. Сосредоточившись, девушка поняла, что кроме запаха умирающего тела чувствует и запах крови лорры. Вкусным он не был, но и характерным для мерзавцев высокого калибра, вопреки всем ожиданиям, тоже. К сожалению! Бедной девушке снова попалась овсянка, причем в ее худшем исполнении — на воде, без соли. Похоже, жизнью лорры княгини была диета во всем: чувствах, желаниях, действиях. Все было подчинено поставленным целям, и только им.

Старуха оглядела Ивку, как платье на витрине, или нет, даже как скаковую лошадь, на которую собиралась сделать ставку, и, утомленно прикрыв веки, заговорила:

— Темный Искус — великая кровь, но столь же непознанная. Кому дар богов, кому проклятие. Твоя мать… Я всегда ревновала Рийадора к ней. Я была назначена ему еще девочкой, но явилась она, и он порвал все договоренности. Как я рыдала, дурочка! Недолго. Она ушла, не прощаясь, оставила лишь записку. Дескать, прости, так будет лучше, чтобы кровь Ивэйды смогла пробудиться. О муже ни слова. Этого он ни ей, ни тебе не простил. Понял, что использовали его, как семенного бычка. Я тоже не видела в тебе ни дочери, ни наследницы. Привязываться бессмысленно. Вас кровь гонит в дорогу. Пыталась пробудить ее в тебе поскорее. Что только ни делала, все тщетно. Ни одиночество, ни унижение, ни боль, ни насилие не срабатывали. Ты, дурочка, как телушка на бойне, все покорно сносила как должное. Оставался последний шанс — отдать тебя ритуальному пути. Я не ошиблась, сработало. Кровь пробудилась!

Иринка слушала вдовствующую княгиню с широко раскрытыми зенками и приоткрытым ртом. Так вот кто стоял за всеми бедами толстушки Ивки! Над ней всего-навсего ставили эксперимент. Но тогда стоп: а как же та полоумная крестьяночка?

— А в деревне девчонку, за меня принятую, зачем убили? — ляпнула Иринка.

Прежде чем делать ценное предложение княгине, она должна была выяснить все до конца, чтобы не подложить свинью самой себе.

— Не уследила, Дайжен постарался. Горячий у меня мальчик вырос, красивый, сильный, гордый…

— Только гнилой внутри. Потому и из зала чудовищем вышел, — безжалостно отрезала Иринка, слишком в этот миг обиженная за неудачную попытку устранения себя любимой, чтобы сдержаться.

— Убей его, прошу, ты же его всегда ненавидела, отыщи и убей, пусть душа найдет покой и новую звездную тропу, — прошептала старуха, ломая себя, переступая через обиды и гордость ради сына.

— У меня есть встречное предложение, — деловито провозгласила Иринка. — Лорра Триавда! Ты, конечно, на вкус для меня омерзительнее овсянки, но ради Валадара… Словом, я укушу и вылечу тебя. Согласна?

Столько Иринка уговаривала себя, собиралась с духом, и все только ради того, чтобы услыхать:

— Нет, Ивэйда. Не получится. Я не хочу и не желаю жить без тех, кого любила. Княжество твое, возьми его и правь достойно, если сможешь!

— Но лорра… — мяукнула попаданка жалобно, готовая уговаривать и даже, блин, просить эту отвратительную женщину.

— Достаточно! — твердо отрезала княгиня, отказываясь от шанса на жизнь, и утомленно прикрыла глаза. — Ступай, вели зайти Шетсару. И последнее… Не верь, не верь сладким речам змей! Не совершай моей ошибки!

На этой странной ноте лорра надрывно, с хлюпаньем, закашлялась и разговаривать, тем паче уговаривать ее стало совершенно невозможно. Пожалуй, следовало дать больной отдохнуть, подумать, как приятно жить, и жить здоровой, а потом насесть на нее снова.

«Облом!» — в отчаянии толкнулось в пустой Иринкиной голове одно-единственное слово. Она вышла из комнаты и сказала:

— Лорр Шетсар, она зовет.

В это время клокочущий кашель за дверьми перешел в мерзкий хрип и стих. Управляющий скользнул в покои вдовствующей княгини и тут же приоткрыл дверь, громко провозгласив:

— Лорра Триавда ушла по звездному пути! Пусть Четверо будут к ней милостивы!

«Как? Когда успела? Кто разрешил? Старая перечница жестко меня обломала!» — заполошно заметались мысли у Иринки, пока Шетсар звал слуг, отдавая все необходимые и соответствующие моменту распоряжения.

— Моя лорра, — вывел девушку из прострации глубокий голос Диаля и нежное касание его пальцев к ледяной ладони, — тебя зовут.