Глава 35 · НЕ ВЕРЬ ЗМЕЯМ
Иринка вздрогнула, очнувшись, и машинально последовала туда, куда ее повел эльф. Снова в кабинет отца. Опять туда, откуда она вот почти только что уходила уговаривать мачеху и надеялась, дурочка, на то, что все обойдется. Хотите насмешить богов? Расскажите им о своих планах или громко подумайте! Этим монстрам-телепатам без разницы, хотя смотреть небось нравится больше, потому ТВ и популярнее радио. Опять она, наверное, здорово позабавила Звездную Четверку.
— Лорра Ивэйда, — твердо начал Шетсар. — Мне не нравится, как умерла лорра Триавда.
— Я предложила ее вылечить, она отказалась, — жалобно мяукнула Ивкина в свое оправдание. Что она еще могла сказать? Свидетелей-то у беседы не имелось, алиби нет.
— Могу понять, — вместо упреков почтительно склонил голову управляющий и фактически повторил слова покойницы: — Лорра потеряла всех, ради кого жила, и утратила волю к жизни. Но я веду речь о другом. Кровь горлом — это не следствие ран, полученных в сражении у ритуального зала, это явственная печать проклятия от нарушенной клятвы. По-видимому, лорра сказала нечто, о чем должна была молчать, в чем давала слово под властью знаков, вероятно, Деварда. К сожалению, я посвященный Лайшеаллы и не смогу увидеть истаивающих отпечатков.
— Я посвященный Мертвителя, — вступил в беседу Диаль.
— Поторопись! — попросил Шетсар и протянул эльфу перстень-печатку почетного гостя замка, взяв ее из сосуда, до жути напоминающего хрустальную конфетницу, водруженную на краю стола князя.
Эльф, ничего не говоря своей лорре, молча перстень принял, надел и испарился из кабинета. Вернулся быстро, Иринка даже не успела намолчаться вдоволь и засыпать Шетсара вопросами. Спокойное выражение его лица, впрочем, ни о чем еще не говорило. Стоило лишь припомнить вдохновенную легкую улыбку, играющую на устах эрр-оля, когда он убивал.
Встав за спиной своей лорры-оль, Диаль констатировал:
— Печать молчания, нарушенная. Успел рассмотреть под оком прозрения. Делал мастер, но молодой, силы на сокрытие следов пожалел или не знал, как скрывать.
«Приплыли», — мрачно вздохнула Иринка, припоминая комбинацию из вроде бы простых семи символов Мертвителя, о которой среди прочих ей толковал в дороге Диаль. Она даже не пыталась их воспроизвести, помня эксперимент с туманом. Но была почти уверена: даже при полном божественном попустительстве чертежных навыков Иринки-Ивки точно не хватило бы, чтобы воспроизвести быстро и безупречно семь знаков кряду. А уж действовать так, чтобы начертить это самое око в считаные секунды и безукоризненно, она и подавно не смогла бы. Воистину Диаль крут во всем, а ей остается голимая теория или применение рунной божественной магии как оружия массового хаотического поражения.
— Что именно сказала тебе мачеха, постарайся вспомнить, моя лорра, это важно, — попросил эрр-оль.
— Ну… что никогда меня не любила, что шпыняла ради пробуждения силы, — начала неохотно, но честно перечислять девушка.
— Ее последние слова, возможно, пара фраз, не больше, — тактично внес коррективы эрр-оль. — Проклятие начинает действовать с отсрочкой не более пяти ударов сердца.
— Чтобы я не верила сладкоголосым змеям, — процитировала Иринка в абсолютном обалдении. Важности в этом бредовом заявлении она никакой не видела, как ни старалась. — Может, это у нее уже бред начинался или имелась в виду какая-то аллегория о льстецах?
— Не думаю, моя лорра, — хмуро качнул головой управляющий и пояснил: — Не так давно в замке были гости. Торговый караван. Привозили красивые пояса из змеиных шкур, драгоценные украшения из самоцветных камней, оружие и кое-что другое. Лорра дозволила им расположиться у стен замка. Даже сама ходила к шатрам. Пыталась развеяться. Вернулась с покупками, причем траты на первый взгляд были более чем скромными, а украшения и оружие высокого качества. Лорра казалась задумчивой и в то же время очень довольной. Торговцы не успели отъехать, как начались разговоры о том, что Дайжену пора заявить права на перстень князя и пройти ритуал принятия богами. Твой брат… У него были недостатки, но он никогда не был трусом и полностью доверял матери. Поверил ей и в том, что у него выйдет овладеть силой камня, управляющего защитной сетью, и одновременно пройти посвящение, обретя милость бога.
«Индюк тоже думал, что купается, пока вода не закипела», — растерянно подумала девушка, пытаясь разобраться, куда клонит управляющий и при чем здесь слова мачехи о змеях.
— В торговом караване были купцы и гадатели из нагов, — проронил Шетсар. — Думаю, лорре Триавде могли обещать или напророчить нечто, заставившее ее действовать необдуманно и поспешно.
— Среди выходцев из Найгссошс встречаются мастера затуманить сознание даже самым недоверчивым и здравомыслящим, — проронил Диаль, вспоминая что-то свое и явно недоброе.
«То есть мачехе прополоскали мозги, заставив отправить Дайжена в ритуальный зал. А на фига? В чем смысл? Он мог пройти и что тогда? Или не пройти. Одно из двух. И какие купоны с этого надеялся настричь неизвестный тип? Или все дело в том, что милый мальчик умудрился оскорбить кого-то важного в торговом караване и с ним просто разделались чужими руками? Но не слишком ли мудрено для торговцев? Нет, не вяжется. И, кстати, снова наги поднасрали, как у Келдирета. Эти змеехвостые что, просто своих соседей шибко не любят и пакостят от мелочовки до полномасштабных диверсий везде, где только можно? Вроде как Ивэйда такого не припоминает. Отношение к чешуйчато-хвостатым в замке вполне ровное было, без расизма, въевшегося на уровне подсознания. Да и в Меладе ни с чем подобным Иринка не сталкивалась. Или смысл в другом? И это самое другое до меня никак не доходит? Я же не Арман Ришелье и не Макиавелли, в политике ноль без палочки, даже новости эти никогда не слушала и не смотрела, всегда на другой канал переключала. Может, зря?»
— Для любого действия должна быть причина, — заметил Шетсар и спросил вовсе уж странное: — Скажи, лорра, вела ли ты беседы с нагами?
«Это он что, намекает на меня как на причину всего и, судя по его виду, даже не упрекает, а одобряет? Ну, старый интриган!» — Иринка не знала, возмутиться ли ей или восхититься полету фантазии управляющего, невесть что возомнившего о наследнице.
— За время моих странствий я беседовала с нагами лишь дважды: у лоточника покупала вафли с начинкой и у кожевника — пояс, расшитый бисером. Все! На заговорщиков не тянет, — максимально подробно отчиталась наследница, даже не думая каяться в несуществующей интриге или рассказывать вампиру о заговоре отравителей в людской провинции. Келдирет доверил ей тайну не для того, чтобы трепаться на всех углах. К тому же где Мелад людской и где вампирское княжество? Слишком всеохватный заговор выходит, если все проблемы вместе со змеехвостыми в одну веревку заплетать.
— Что ж, пока все, что мы можем, это предупредить стражей насчет любых нагов и поостеречься до выяснения причин. Как бы то ни было, лорра, но содеянного не изменишь. Наследник не вышел из зала князем, не подчинил своей воле и крови камень-алтарь, не обновил исконного запрета тварям таиться в чащах, не трогая живущих в Валадаре, не напитал силой охранные камни поселений и дорог. Теперь с каждым днем они будут слабеть, выпуская то тут, то там чудовищ из леса. Без владыки наш край обречен! — с легким вздохом закончил речь-перечисление с изобилием «не» Шетсар и в надежде глянул на Иринку.
«Он что, ждет, что я сейчас проникнусь патриотическими чувствами, утру слезы умиления, нацеплю перстень на палец и пойду по-быстрому подчинять камень? Я что, самоубийца? — искренне удивилась вампирской наивности девушка. — Да с чего бы это? Я им, сволочам, без жалости травившим девчонку, ничего не должна! Пусть выискивают достойного бастарда в своих рядах и в зал толкают на убой! Может, у отца где один-другой завалялся? Я бы уступила право на почетное самоубийство и все проблемы в придачу. Вот чего Шетсар на меня так смотрит? Я жить хочу, а не рисковать без толку».
— Лорре необходимо отдохнуть с дороги, — выручил ее Диаль, избавляя от необходимости обсуждать все прямо здесь и сейчас.
— Прошу меня простить, покои наследницы готовы и ждут, — склонил голову управляющий. — О спутниках лорры также позаботятся.
Вместо того чтобы сопроводить Иринку в старые Ивкины комнаты, весьма скромные по меркам наследницы, ее отвели в совершенно другие. Нет, не те, что когда-то принадлежали матери или Дайжену. Кажется, эти когда-то являлись почетными гостевыми. Во всяком случае, в пяти помещениях, габаритами застрявших между понятиями комната и зал, можно было сыграть в гольф. Поэтому места для Иринки, Диаля и отказавшегося покидать их Фаррашира нашлось с избытком. Наверняка оборотень решил для себя: «Оставишь их ненадолго, а потом, чего доброго, про новые трупы наместнику докладывай. Лучше уж приглядеть!»
Кстати, вещи из кареты, чтобы Иринка могла переодеться, уже были доставлены в покои. Осталось только смыть с себя дорожную пыль.
— Моя лорра, — едва за Фарраширом, уединившимся в отдельной комнате, и Шетсаром, удалившимся в коридор, закрылись двери, обратился Диаль к Иринке. Он устремил на нее сияющий любящий и абсолютно преданный взгляд.
— Умоляю тебя, будь осторожна и все обдумай перед тем, как входить в зал! Слишком странные сети плетутся вокруг!
«Так, стоп! Ирина в полном обалдении уставилась на своего телохранителя и советчика и мысленно взвыла. — А с чего и этот взял, что я полезу туда, рискуя жизнью?»
— Боги направляют, но они никогда не толкают вперед раньше, чем ты будешь по-настоящему готов! — продолжал верный последователь Деварда.
«Кхм, да я как бы вообще не готова и готова не буду! Пусть боги думают, что хотят, у меня своя голова на плечах есть», — буркнула снова про себя Иринка, не горя желанием собачиться с Диалем.
— В твоей благородной душе, моя лорра, горит жажда защитить земли предков, укрыв своим княжеским плащом… — торжественно вещал эрр-оль, а попаданка отчаянно вопила мысленно: «Жажда защитить? Где ты ее разглядел, вкусняшка? Да я слинять отсюда хочу, и побыстрее, чтобы сами, кровососы проклятые, со всем разгребались, сами ту кашу, которую заварили, хлебали…»
Что-то возмущенно бурча про себя, Иринка ушла в ванную. Молча. Чтобы не наговорить мужчине, так странно толковавшему ее мотивы, мысли и желания, чего-то откровенно грубого. Диаль же не виноват, что у него ум за разум зашел, так сказать, на старости лет. Зато вкусный, красивый, за нее всех убьет…
А Диаль, едва за его лоррой закрылась дверь, разом прекратил играть одержимого высокими идеалами идиота. Отчаянно-грустным стало на миг прекрасное лицо древнего эльфа, чтобы миг спустя снова разгладиться.
«Прости, моя лорра-оль, — одними губами шепнул мужчина, склоняя голову и прячась за водопадом волос, не запылившихся и не растрепанных в сражениях и иных перипетиях дороги. — Прости за обман. Но с богами нельзя спорить. Они привели тебя сюда, к ритуальному залу. Ты или переступишь его порог добровольно, уверенная в себе, своих силах, с высокими чаяниями в душе, либо тебя туда втолкнут, не дожидаясь, пока ты переборешь сомнения и страхи. И тогда никто не поручится за исход битвы. Я не могу войти туда с тобой, но буду ждать и надеяться, что назад вернется моя лорра. Если же нет, упокою чудовище и лягу рядом».