Глава 34

Вадим

Прошлое

Катя родилась громкой и шебутной. Ей всё всегда было интересно, а усидеть на месте было настоящим испытанием. Учась в школе, она дружила со всеми, была душой компании и всеобщей любимицей. Если объявляли школьный конкурс, она первая шла участвовать, если проводили танцы, она танцевала во всех номерах. Её энергии нужен был выход.

Такого количества знакомых, приятелей и друзей я никогда и ни у кого не видел. Но так было лишь до той страшной даты.

После трагедии сестра стала молчалива, я долго наблюдал, боясь всё испортить, и когда она вернулась в школу, вздохнул с облегчением. Но, как оказалось, слишком рано.

Она поднималась утром вместе со мной, завтракала, желала удачного дня и, прихватив рюкзак с учебниками, уходила в школу. Вернее, я так думал. До школы она ни разу так и не дошла.

Узнал я об этом совершенно неожиданно — на пороге нашей квартиры объявился её классный руководитель. Мне так стыдно не было даже когда меня самого ловили на прогулах в школе. Выяснилось, что сестра пропустила практически всю третью четверть, а это аж три месяца учёбы. И пока классная сестры распиналась об ужасах отставания в учёбе, я пытался прикинуть, где же она могла быть всё это время.

О визите учителя я не рассказал Кате, нужно было ловить её на месте.

— Доброе утро, Катрин, — здороваюсь с ней, поставив на стол две тарелки с омлетом.

— Привет. Опять омлет? — приподняв бровь, спрашивает сестра.

— Плита свободна, можешь готовить то, что тебе хочется.

— Омлет очень аппетитный, спасибо, — язвительно заявляет.

— Я так и думал, — улыбаюсь в ответ.

Пока сестра жуёт, молча наблюдаю за ней и с досадой думаю, что упустил своего близкого человека. Позволил ей зарыться в своих страданиях и не помог пережить горе. Выходит, я хреновый брат.

— Ну я побежала, — улыбнувшись, она чмокает меня в щёку и уходит обуваться.

Едва за ней закрывается дверь, я натягиваю куртку, влезаю в кроссовки и вылетаю следом. На улице сразу же замечаю её. Катя уже заворачивала за угол, поэтому прибавляю шаг. Наверное, на машине было бы проще, но так она может быстрее меня заметить.

Школа Кати находилась в другом районе, и добиралась она обычно сама на автобусе. Теперь понятно, почему сестра всегда отказывалась, чтобы я её подвозил.

Она сворачивает в противоположную сторону от остановки и, воткнув наушники, накидывает капюшон.

Через пару кварталов к ней присоединяется очень специфического вида девчонка — короткие волосы на концах красного цвета, а остальная длина чёрного, как и макияж и вся её одежда. Одета она, кстати, в короткие шорты на колготки в крупную сетку, берцы и косуху с шипами.

Как моя сестра, девочка-принцесса, любящая яркие цвета и всякие разные бустеры, связалась с такой особой?

Они сворачивают с главной дороги и углубляются во дворы. Жилые дома сменяют друг друга, и мы приходим к конечной точке маршрута — заброшенной пятиэтажке.

В таких домах хорошо снимать фильмы ужасов: оконные проёмы пустые, двери сняты с петель, в некоторых местах провалилась крыша.

Девчонки заходят во второй подъезд, и я направляюсь следом за ними. Поднимались они, тихо переговариваясь между собой. Останавливаются на четвёртом и входят в чью-то бывшую квартиру. Торможу перед дверным проёмом, прислушиваясь. Звучат голоса минимум четырёх человек, двое из которых точно принадлежат парням.

Захожу внутрь. При моём появлении всё внимание собравшихся сосредотачивается на мне. Катя моментально бледнеет, остальные же выглядят максимально недружелюбно.

— Что папаша тут забыл? — цедит один из них.

Очевидно, главарь. Широкоплечий, короткостриженный, с серьгой в ухе и носу. Рваные на коленках джинсы и потёртая косуха.

— А я не к тебе, сынок, — ехидно отвечаю ему.

Общаться со шпаной я умею как никто другой, и, если собравшиеся детки думали, что я их испугаюсь, они ошиблись.

— Я пришёл за своей сестрой, а вы мне совершенно безразличны.

— Что, и даже мусоров не вызовешь? — усмехается главарь.

— Вы не моя зона ответственности, пусть вами занимаются ваши родители. Катя, идём.

Сестра отодвигается ближе к окну, вернее тому, что от него осталось, и мотает головой. Блеск! А я так хотел уйти по-тихому.

— Я не пойду, — шепчет затравленно.

— Пойдёшь, и это не обсуждается.

— Слышь, папаша, вали-ка по добру, по здорову.

— А то что? Наброситесь на меня толпой?

На меня двинулись оба парня, а девчонка в сетчатых колготках становится на стреме. До чего я докатился? Реально буду драться с малолетками? Ну, сестрица, спасибо тебе.

— У меня нет на вас времени, поэтому просто сделаем вид, что не видели друг друга.

— Так не пойдёт.

— Ну что ж…

Один легкий и резкий взмах, и главарь сгибается пополам, второй пацан оказывается трусоват и сразу же начинает пятиться. Обхожу их и, схватив Катю за руку, веду её прочь.

Я просто в бешенстве, и, чтобы не сказать ничего лишнего, молча тащу её домой. Хотелось что-то разбить и выпороть сестрицу розгами, даже пожалел, что против подобного воспитания.

— Ты нормальная? Нет?

— Что я сделала?

— Ты ещё спрашиваешь? Три месяца не появляешься в школе, связалась с какой-то левой компашкой, бродишь по заброшке. Может, уже и взрослой жизни вкусила или какой-нибудь запрещенки?

Кричу, не сдерживаясь. Меня трясёт от страха за сестру. Почему у глупых подростков напрочь отсутствует инстинкт самосохранения? Где их дальновидность, критическое мышление!

— Ты думаешь, что я такая? — тихо спрашивает Катя со слезами на глазах.

— А оказывается, я совсем тебя не знаю. Кто ты такая?

— Я твоя сестра, — кричит она мне в лицо.

— Моя сестра не спускает свою жизнь в унитаз.

— Ты ничего не знаешь, — продолжает она кричать.

— Ну конечно, это ведь только у тебя трагедия, только ты лишилась семьи, — меня несёт, но я не могу заставить себя заткнуться. — Если ты забыла, то напомню, что в той машине были не только твои родители, которые и мне родственники, но и мои родители и мой младший брат. А ты думаешь, им было бы по кайфу узнать, что ты прогуливаешь, можешь остаться на второй год, связалась с какой-то грязной шпаной. Ты вообще понимаешь, что за люди трутся в заброшках? Бомжи — это не самое страшное.

От ярости, которой нужен выход, со всей силы бью кулаком по стене, заставив Катю вздрогнуть.

— Мне тоже больно, мне тоже страшно, но я не спускаю свою жизнь в унитаз. И тебе не позволю, — тычу в неё пальцем. — Ты хоть понимаешь, что мы с тобой на карандаше? Захотелось почувствовать на себе казённую жизнь? Узнать, что такое борьба за еду? Вместо тепла от близких слышать: «Нечего реветь»? Стоит только директору твоей школы маякнуть, и тебя сразу же заберёт опека. И не факт, что мне удастся тебя вернуть.

Сестра стоит напротив меня такая маленькая, хрупкая и перепуганная, а по щекам текут слёзы. И мне хотелось последовать её примеру — тоже разреветься. Мне, взрослому парню, стало так больно и обидно: я по самые уши вымазался, чтобы Катя осталась со мной, и не факт, что когда-то отмоюсь. Перед отцом так точно. А эта мелкая пигалица решила поиграть в эту дебильную игру всех подростков: меня никто не понимает. Разве я это заслужил?

Позволяю себе секунду побыть слабым и пожаловаться на свою судьбу, а потом в два шага оказываюсь рядом с сестрой и крепко прижимаю к себе. Она тут же начинает реветь в голос. Плачет, пока не начинает икать, горе моё луковое. Потом пришлось ещё долго её отпаивать горячим чаем.

— У нас есть только мы, и мы должны держаться друг друга. Если тебе плохо, нужно прийти ко мне и всё рассказать. А не искать успокоения в обществе сомнительных друзей. Думаешь, они понимают тебя?

Бойкая обычно сестра всё время молчит, пряча взгляд в кружке с чаем. Ей было стыдно, я это знал. Надеюсь, достаточно стыдно, чтобы больше она не повторяла подобных поступков.

Настоящее

— Катя действительно взялась за ум. Не знаю, как ей это удалось, но год она закончила с хорошими оценками.

— И больше не хулиганила? — с надеждой в голосе спрашивает Люба.

— Ты не знаешь мою сестру, — усмехаюсь в ответ. — С учебой она больше не чудила. Но пробовала курить, хорошо только сигареты. Выбривала виски и делала пирсинг.

На этих словах у Любы глаза увеличиваются в размере.

— Да, она прокалывала бровь, нос и подбородок. Про количество дырок в ушах вообще молчу. Становилась готкой, а потом начинала слушать тяжёлый рок.

— Ну это просто нужно пережить. Многие подростки так хулиганят.

— Сбегала из дома и собиралась уехать в Америку, — продолжаю список. — Вбив себе в голову, что она будущая голливудская звезда.

— Боже, — охает Любовь. — И как же ты её нашёл?

— Поставил на уши весь город. Буквально. Во все полицейские участки, вокзалы и аэропорты скинули её фото. Если бы она решила сбежать на машине, ей бы это удалось.

— И как же она успокоилась в конечном итоге?

— Только тогда, когда у нас появился Назар.

— У тебя есть… сын? — полушёпотом спрашивает Люба, округляя глаза.