Глава 36

Любовь

Всё-таки жизнь — странная штука. Я считала, что Вадим нанёс мне глубочайшую рану, обиду, которую невозможно простить. Но на деле выясняется, что во мне не осталось ни капли злости или ненависти. Я так легко и просто его простила, словно и не было семи прожитых в пустую лет.

Меня пугает осознание того, что я легко могу оставить всё, что сейчас имею, и пойти за ним. Что даже на секунду не задумаюсь: «А стоит ли?» Я уверена, что это точно любовь.

Удивительно, но эти семь лет ничего не изменили. Время не вылечило, не смогло разрушить то чувство, что зародилось во мне в то лето, когда дождь был особенно сильным, а солнце нежно грело двух влюбленных.

Чёрт, а я ведь реально пойду за Вадимом, даже если он будет гол как сокол! Но я ему об этом, конечно же, не скажу, он и так слишком довольно ухмыляется, глядя на меня.

Эта очень странная ночь, ночь, когда все секреты вышли наружу. Наверное, потому что ими принято делиться именно по ночам.

Вадя рассказал о своей жизни, и мне стало так горько, что я была далеко от него, пока он боролся с целым миром, чтобы сохранить свою семью.

— Тогда я улетела в Прагу, — начинаю свой рассказ, удобнее устраиваясь на его ногах. — Там познакомилась с модельным скаутом Натаном, визитку забрала. Но подумала, что это развод для наивных дурех. Когда вернулась домой, первым делом побежала к тебе. Но не застала тебя там. А нашла в баре с девушкой…

— Я даже не знаю, кто это, — отвечает Вадим. — Ты должна была увидеть, что я отправил её восвояси.

— Не увидела, потому что сразу же убежала.

— То же мне, спортсменка, блин, — качает головой. — Лучше бы истерику закатила.

Закатываю глаза, Вадим так сильно возмущается, но толку сейчас говорить о том, что могло бы быть? Всё уже свершилось.

— Просто представь, ты ведь могла быть уже замужем, — продолжает он. — Хотя… Я бы тебя забрал у него. Одно дело, когда мы не виделись и я знал, что где-то в этом мире ты живёшь и надеялся, что счастлива. А совсем другое — увидеть тебя. После той встречи уже не вышло сказать себе: «Не лезь, семь лет прошло».

Улыбка сама по себе появляется на моем лице. Подумать только, у меня есть мужчина, для которого я целый мир.

— Хотя я, конечно, тот ещё подарочек — мужик с прицепом.

— Они же уже взрослые, — смеясь, возражаю ему.

— Большие детки — большие бедки. Слышала? Хотя выбора у тебя нет, хрен я исчезну из твоей жизни. Не после сегодняшней ночи. Не надейся, — улыбается, проводя рукой по моей скуле.

— А я очень надеюсь, что ты останешься в моей жизни навсегда.

— Так здорово, что наши надежды совпадают.

Вадим наклоняется ко мне, ловит подбородок рукой и нежно целует. В груди растекается уютное тепло, и хочется, чтобы этот поцелуй не заканчивался никогда.

— И так, моя беглянка, что было дальше? — оторвавшись от меня и заглянув в глаза, продолжает расспрос.

— А дальше я позвонила Натану и согласилась на работу. Собрала вещи и улетела.

— Это же развод для наивных дурех, — усмехается, возвращая мои слова.

— Боже, придется и в этом признаться? — качаю головой. — Я думала, что если со мной что-то случится, то это будет твоя вина и до конца дней я буду приходить к тебе во снах.

— Вау, вот это месть! Готова была рискнуть собой, чтобы мне насолить? Да ты опасная женщина.

Я буквально чувствую, как по щекам от самой шеи растекается краска. Так стыдно мне еще никогда в жизни не было.

— Я была обижена, — пытаюсь хоть немного себя оправдать. — Но со мной ничего не случилось. Натан оказался действительно скаутом, и я начала работать моделью. К слову, модели — это не нежные полупрозрачные создания, которых сносит ветром. Они настоящие злобные фурии. Мало того что на кастингах был постоянный прессинг: слишком большая попа, слишком низкая, слишком страшная, наоборот, слишком красивая. Высокая, низкая, походка отстой и ещё куча претензий. Многие девчонки выбегали в слезах и ломались буквально на глазах. Так ещё и между собой модели буквально грызлись. Если тебе предложили контракт, то ты враг номер один у тех, кого отвергли. Значит, ты по-любому переспала со всей кастинг-группой.

Перевожу дыхание, погружаясь в прошлое.

— Оказывается, до этого я была нежной фиалкой. Хрупкой и не приспособленной к этой жизни. Но научилась быстро: слезы — это роскошь, которую ты можешь позволить себе лишь за закрытой дверью. Я пахала на износ, лишь бы доказать всем, что чего-то стою. Чтобы быть лучшей.

— И ты лучшая, — с теплотой в голосе говорит Вадим.

— В модельном бизнесе всё меняется за пять минут. Вчера ты звезда, сегодня твоё место у девчонки помоложе. У меня есть моя личная врагиня, — делаю глоток вина, усмехнувшись. — Которая спит и видит, как займёт моё место. Мне, если честно, не интересно с ней воевать. Война — это вообще не про меня, я слишком ценю жизнь и своё время. Но Николь прицепилась как репей и не хочет жить своей жизнью. Вот уж кто мой самый большой критик. Кажется, она даже калории мои считает.

— Она больная?

— Не знаю, — усмехаюсь. — Мы отклонились от темы. Я строила карьеру, приезжая в родной город лишь на праздники. В те недолгие дни была с семьёй. Проводила время с Алиской, пока сестра с мужем вырывались немного отдохнуть. И в тот раз они захотели взобраться на Эверест.

По щеке скатывается слеза, в груди затапливает болью. Смахиваю её и горько улыбаюсь.

— Они всегда любили экстрим, всё время хотелось ярких и будоражащих эмоций. У меня впервые был длительный отпуск, и я их отпустила. Если бы я только знала…

— И ты бы ничего не смогла изменить, увы, — отвечает, нежно смахивая очередную слезу с моей щеки. — Не кори себя, я долго мучал себя мыслями о том дне, что если бы я был с ними, то все остались бы в живых. Просто Вселенной нужно было их забрать.

— Спасибо, — еле слышно отвечаю ему. — Они попали в бурю, когда спускались обратно. Их не спасли. Нам не привезли даже их тела. Они до сих пор где-то там и лежат, словно легли отдохнуть.

Чувствую, как Вадим продвинулся ближе, его горячие руки оплетают меня и крепко сжимают в объятиях. Как же здорово ощущать себя нужной и не одинокой в такой момент.

Делаю глубокий вдох и продолжаю:

— Алиса родилась с пороком сердца. Порок был легким, если так можно выразиться. С ним можно жить и отлично существовать. Так и было. До того момента, пока она не узнала о смерти родителей. Это известие не просто перевернуло её жизнь, оно начало её убивать. Слишком эмоциональная реакция привела к ухудшению здоровья. Врачи обещали, что станет лучше. Этого не произошло… Она увядала на глазах, и нам выдвинули вердикт: пересадка донорского сердца или смерть.

Моя кожа покрылась холодными мурашками, эти воспоминания до сих пор доводили меня до ужаса и паники. Не могу поверить, что я пережила их и справилась. Что моя Алиска сейчас совершенно здорова.

— Я никогда в жизни так не радовалась тому, что у моей семьи есть деньги, как в тот момент. Будь мы обычной семьёй — Алиса бы не пережила период ожидания донора. Нам повезло, вернее… это, наверное, кощунство так говорить, ведь моей Алисе отдала своё сердце молодая девушка. Она попала в аварию, очень сильную, и умерла. При жизни Самара, красивое имя, правда? Написала и нотариально заверила добровольное согласие на использование своих органов в случае своей смерти. И её мать выбрала нас. То есть смерть Самары дала шанс Алисе.

— Маленькая моя, — ещё крепче обнимает меня Вадим. — Как же мне жаль, что ты это переживала одна и меня не было рядом.

— Меня же тоже не было рядом, когда рухнул твой мир.

— Теперь я всегда буду рядом с тобой, — шепчет Вадим, проводя носом по моей скуле.

— Мы работаем и живём на разных континентах, — напоминаю ему.

— Один твой звонок, и я брошу всё и прилечу.

— Спасибо.

Теперь уже я сама его целую. Аккуратно провожу пальцами по волосам и груди мужчины. Мне кажется, что всё это сон. Я проснусь, и всё исчезнет.

— После операции началась реабилитация и мой новый контракт. Я не могла отказаться, неустойка и штрафы были огромными. И полгода я жила на два континента — уезжала на съемки, а как только кричали: «Стоп», бежала в аэропорт. С Алисой постоянно находились врач и гувернантка, назвать няней её не получается, а я была воскресной тётей. Было сложно, но мы справились. Кстати, опека нас не трогала, удивительно, но я легко оформила на себя опекунство.

— Просто твоя внешность внушает больше доверия, чем моя, — пожал плечами Вадим. — Как сейчас Алиса?

— Слава богу, сердце прижилось, и сейчас Алиска здоровая молодая девушка, — отвечаю с улыбкой, вспоминая мою девочку.

— А как же бабушка с дедушкой со стороны отца? Они не участвовали в жизни внучки?

— Нет. Они не поддерживали связи даже с сыном. Их не устроил его выбор.

— Идиоты. Уверен, что твоя сестра была золотом. А они не смогли оценить.

— Мы прекрасно живем и без них. Зато Алиса сможет сама устроить свою жизнь, а не по их указке.

Перевожу взгляд на окно, на улице начинается новый день. Мы просидели на полу гостиничного номера всю ночь. Вадим прослеживает за моим взглядом.

— Пора ложиться спать, — говорит, посмотрев на меня.

— У всех начинается день, а мы спать?

— Ну мы не как все, — улыбнулся он.

Встала с его коленей и протянула руки, чтобы помочь подняться. Вадим лукаво улыбается, от чего по моему телу струится теплая волна, и ухватывается за мои ладони. Секунда, и он уже стоит напротив меня, ещё секунда, и я уже у него на руках, обнимаю за шею и слушаю стук его сердца.

Вадим вносит меня в спальню и осторожно укладывает на кровать. Зашторивает плотными портьерами окно и через мгновение оказывается рядом со мной. Кладёт руку на мою талию и плотно-плотно прижимается.

— Последний вопрос, — шепчет на ухо.

— Какой? — тоже шёпотом спрашиваю его.

— Что у тебя с твоим зализанным миллионером.

— Ты решил узнать это сейчас? — усмехаюсь.

— Ну да, — просто отвечает Вадим. — Я должен знать, насколько сильно ему нужно сломать руки за то, что он трогал мою женщину.

— Мы с тобой не встречались в этот момент.

— Фактически мы не расставались. Но так уж и быть, я не стану сильно выпендриваться, ведь сам не держал целибат.

— Вот именно!

Я аж развернулась в его руках, чтобы заглянуть в наглые глаза.

— Я-то вообще не знаю, сколько женщин было у тебя. У меня только Грег. И то ничего серьёзного. И я ушла от него.

— Не уверен, что он согласен с этим.

— Не переводи тему.

Вадим смеётся, а после переворачивает меня на спину и нависает сверху.

— Вынужден признаться, что иногда всё же грешил и путался с женщинами, но всё не сильно критично. У меня, конечно, не такой результат, как у тебя, но пальцами одной руки обойдёмся.

— Врёшь!

— Нет, малыш. Не вру. Это только в женских романах мужчины — герои-любовники, меняющие женщин чаще, чем свои трусы, а реальные мужчины устают на работе и не хотят трахаться каждые пять минут. Да и нужно искать с кем и когда, уж проще сходить в душ, если ты понимаешь, о чём я.

— Ой, я обошлась бы без таких подробностей, — демонстративно закатываю глаза.

— Ты же сама спросила.

— Только ты не ответил, сколько их было?

— Пять. Их было пять, — вздохнув, ответил Вадим.

— Пять за семь лет? — уточняю.

— Да, именно так.

— Ага. Значит, чтобы сравнять счёт, я должна переспать ещё с четырьмя мужчинами, — говорю, улыбнувшись.

Хочется рассмеяться в голос от того, как вытягивается у Вадима лицо, но я как могу держу серьёзную моську.

— Перебьешься, дорогая, — цедит он, глядя мне в глаза.

Уверена, от этой его «дорогая» кто угодно мог испугаться, но не я. Мне так нравится его ревность, что я кайфую. Наконец настоящие живые эмоции.

— С этого дня и до конца наших дней тебе предстоит спать только со мной. Ясно?

И тут я не выдерживаю и начинаю смеяться. Вадим смотрит на меня в шоке, а потом тоже смеётся. Комната наполняется звуками нашего громкого смеха, а потом — поцелуями.

— А теперь спать, — говорит Вадим, укладывая мою голову на своё плечо.