Глава 46

Вадим

Прижимаю к себе Любу, чувствуя, как её трясёт. Испугалась моя девочка. От этого хочется ещё крепче прижать её к себе, а потом выпороть за то, что не рассказала мне, как у неё обстоят дела. Если бы не увидел журнал, так и оставался в слепом неведении, потому что эта засранка в наших телефонных разговорах не торопилась посвящать меня в свои проблемы.

— Пойдем обработаем твои раны, — шепчет она и ведёт за собой.

Иду за ней шаг в шаг молча, не проронив ни слова весь путь до самого номера. Хотя внутри всё бурлит от злости. Просто выяснять отношения на публике — сомнительное занятие.

— Почему ты ничего мне не сказала? — обрушиваюсь на неё с негодованием, едва за нами закрывается дверь номера.

Она оборачивается, наши пальцы всё ещё переплетены. Люба смотрит на меня, закусив губу, она явно пытается подобрать самый удачный ответ на мой вопрос. Отпускаю её руку и, приблизившись вплотную, обхватываю руками её лицо.

— Да, ты сильная и независимая, и можешь такой оставаться, но если это касается подписания рабочих контрактов и выбора их условий. Но разбираться с мужиками ты не то что не обязана, ты не должна, потому что у тебя есть я, — перевожу дыхание, не разрывая зрительный контакт. — Ты не одна, и я решу любую твою проблему. Тем более в том, что подобное происходит, есть моя вина.

— Если бы я сказала, ты бросил все свои дела и сразу же прилетел, — спокойно отвечает Любовь. — Что в принципе и сделал, забив на свои проблемы.

Что за невозможная женщина?!

— Мои проблемы, как ты выразилась, и может решить и адвокат. А ты осталась одна против озлобленных шавок, ещё и которые считают, что могут не только открывать свой рот, но и распускать свои грязные руки.

Меня злит её спокойствие, до сих пор разрывая от бессилия и злости с момента, как увидел заголовки. И это ещё хорошо, что я знал, в каком отеле она живёт, и вовремя успел. А если бы этот зализанный успел навредить?

— Вадим, — Люба легонько касается моих губ своими, а затем, заглянув в глаза, говорит: — В модельном бизнесе постоянно что-то про кого-то говорят. Копаться в грязном белье любят многие. Да, такие масштабы со мной впервые, но как себя вести я знала. Так что не думай, что я беспомощна. Связи у меня тоже имеются.

— Я в курсе. Но это не уменьшает моего беспокойства о тебе.

— Спасибо, — шепчет мне в губы.

Люба обнимает меня, положив голову мне на плечо, и вся злость сразу же улетучивается. Целую её в висок и крепко сжимаю в объятиях, вдыхая запах волос. Она как самый лучший антидепрессант успокаивает мою расшатавшуюся нервную систему.

— Показывай свои руки, — голосом строгой мамочки говорит Люба, выпутываясь из объятий.

Мне сразу же хочется съесть все вареные овощи и выпить нелюбимый компот из сухофруктов.

Послушно вытягиваю вперед руки, давая ей возможность хорошенько рассмотреть сбитые костяшки. Люба осторожно осматривает ранки и даже дует на них. Наблюдаю за ней с какой-то глуповатой улыбкой на лице.

— Садись на кровать. Я сейчас.

Направляюсь к кровати вглубь номера, а она идёт в ванну. Через минуту возвращается с небольшой аптечкой.

— Вот это обслуживание номеров, — присвистываю. — Первый раз вижу аптечку в отеле.

— Это моя личная, — строго произносит Любовь.

— И часто она тебе нужна? Или ты любительница помахать кулачками? — пытаясь скрыть улыбку, интересуюсь у неё.

— Ага, непослушных деток сначала шлепаю, а потом зелёнкой прижигаю.

— А меня отшлепаешь? — уже откровенно нарываюсь, не скрывая своего веселья. — Я так-то не против.

— Да ты, я смотрю, рисковый парень.

Пока она обрабатывает мои руки, я практически не дышу. Что-то есть в этом такое интимное и таинственное, что мне хочется запечатлеть в памяти этот момент навсегда.

— Спасибо, что приехал, — говорит Люба, завернувшись в плед перед телевизором.

Запускаю руку в её волосы и осторожно перебираю пряди, пропуская их между пальцев. Её голова покоится на моих коленях, а сама она пытается следить за сюжетом фильма. Я же давно плюнул на него, и теперь всё моё внимание сосредоточено на девушке у меня в руках.

— Если бы я знал, то и не уезжал бы вовсе.

— Ты не можешь сидеть постоянно рядом со мной. У тебя есть важные дела, которые требуют твоего внимания и присутствия.

— Спустя столько лет могу точно сказать, что нет ничего важнее любимого человека.

Люба поднимает на меня глаза, поворачивает голову поудобнее, и, подняв руку, нежно проводит ладонью по моей щеке. Сейчас я словно большой кот, готов тереться о её руку, лишь бы эта ласка не заканчивалась. Целую кончик каждого пальца, чем вызываю улыбку на её лице.

Наше уединение прерывает стук в дверь. Мы одновременно переводим на неё взгляд, словно можем сквозь деревянное полотно увидеть пришедшего.

Стук повторяется, на этот раз он становится настойчивее. Люба скидывает плед, оставаясь в смешной пижаме, и идёт к дверям. Я следую за ней.

— Добрый вечер, — за дверью оказывается администратор отеля, охрана и два полицейских.

— Добрый, — отвечаем одновременно, глядя на прибывших.

— Нам поступило сообщение, что сегодня в районе трёх часов дня у дверей отеля было совершено нападение на Грега Пирса, — начинает говорить офицер, при этом глядя на меня.

Быстро заморыш подсуетился. Даже дня не прошло как пришли по мою душу.

— И нам удалось выяснить, — продолжает тот. — Что предполагаемый нападавший находится в этом номере.

Люба напрягается и пытается что-то сказать, но я не даю ей этого сделать. Задвигаю её за спину, выходя вперёд.

— Да, это был я.

Перед моим лицом появляются наручники, мне зачитывают права и просят развернуться. Браслеты щелкают с тихим звуком, обозначая конец моей свободы. Вглядываюсь в лицо Любы, на котором отчётливо читается паника. Подмигиваю ей, чтобы подбодрить, и покидаю номер под сопровождение охраны и полицейских.

Я прям герой какого-то фильма. Вот и догнала меня Фемида, но совсем не за то, за что думал.

А дальше снятие отпечатков и фото на память у разлинованной стены. Общение с полицейскими и подписи на каких-то бумагах. Оранжевая роба, жесткая кровать и громко храпящий сосед по камере.

Суд назначают через неделю. Что мне там грозит, я особо не вникаю. Мне до сих пор смешно оттого, что взрослый мужик, получивший за дело в табло, побежал писать заяву. И хоть обстановка, мягко говоря, так себе, а перспективы слишком туманны, я не унываю. Знаю, что здесь можно внести залог. Этим я и воспользуюсь на суде. Печально только оттого, что трачу бездарно своё время, которое мог провести с Любой.

***

В зале суда подозрительно много людей, сдается мне, что это журналисты, которых нанял этот зализанный заморыш, чтобы устроить очередной скандал.

Сам Грег сидит за столом напротив в окружении двух лощеных адвокатов. Выглядит миллионер так себе: на шее красуется ошейник, губа разбита, а под обоими глазами красуются синяки. При этом он ещё умудряется ухмыляться, глядя на меня.

Мой адвокат, которого мне предоставил штат и с которым я познакомился пару дней назад, опаздывает. Есть подозрение, что он отказался от моей защиты. Но паники я пока не ощущаю. Связываться с Дмитрием не стал, сейчас ему и так есть чем заняться. Да и думаю, он будет не особо рад узнать, что я накосячил и загремел за решётку за границей. Любе тоже запретил вмешиваться. Уверен, что отделаюсь штрафом.

Двери зала открываются, и, громко стуча длинными шпильками, входит Любовь. Я должен был догадаться, что моя девочка не останется в стороне. Она великолепна: белоснежный брючный костюм, волосы собраны в высокий хвост, а на губах красная помада. Только вошла и сразу стала центром всеобщего внимания. Кажется, Грег сглотнул, его глаза порочно заблестели, но Люба одарила его пренебрежительным, брошенным вскользь взглядом и подошла ко мне. Наклонившись, слегка поцеловала в губы и, пока мой шок покидал моё тело, заговорила:

— Знакомься, это твои адвокаты: Метт и Меган Веласкес, — произносит с улыбкой на губах, а потом, чуть понизив тон, говорит: — Они лучшие в своём деле, так что уже сегодня ты будешь оправдан.

Люба уходит куда-то на дальние ряды, пока адвокаты занимают свои места, вытаскивают папки с документами, готовясь к своей работе.

— Не переживайте, всё будет хорошо, — успевает бросить один из них, прежде чем на весь зал гремит строгое:

— Встать, суд идёт.

Все как по команде поднимаются. К месту судьи проходит взрослый худощавый мужчина в чёрной мантии. Как только он садится, все следуют за ним. Какое-то время он изучает содержимое своих папок, а потом вызывает первого свидетеля.

Не знаю почему, но во мне нет даже волнения. Может, потому что я точно знаю, что прав? Да, насилие не выход, но, если это единственный способ защитить свою женщину, я готов сделать так ещё ни один раз.

Наглая ухмылка Грега слишком быстро слетает с его лица, когда он понимает, что сам подложил себе свинью. Свидетелей его неадекватного поведения слишком много, подтверждающих, что он представлял реальную угрозу Любе.

Мои адвокаты работают невероятно профессионально и с легкостью доказывают, что действовал я по обстоятельствам. Возможно, они адвокаты дьявола, но им, чёрт возьми, удаётся вытащить меня даже без административного штрафа.

А вот Грегу везёт меньше. Оказалось, что на него возбудили несколько дел, и теперь ему точно придётся забыть о Любе, потому что теперь он будет занят совершенно другим.

— Освободить в зале суда, — звучит финальная фраза из уст судьи.

Люба оказывается рядом так быстро, что я едва успеваю раскрыть руки, чтобы поймать её. Пока мы обнимаемся прям в зале суда, до меня долетает разговор между Грегом и его защитниками:

— Не понимаю, как обычной модельке удалось провернуть это всё? Вы же квалифицированные адвокаты и не смогли размазать какую-то пигалицу, — негодует миллионер.

— Какую-то? — усмехается Метт Веласкес.

— Погуглите на досуге, кто такие Огнева Любовь и Ласточкина Алиса, — продолжает за мужем Меган.

— И кто же? — с сарказмом спрашивает Грег.

— Всего лишь навсего наследницы многомиллионной фирмы ООО «ИндастриалПром», — говорит Метт. — Слышали про такую? Так вот, там годовые обороты такие, каких вам никогда не заработать.

Эта информация оглушает не только Грега и его адвокатов, но и меня. Я никогда даже не подозревал, что Любовь непростая девчонка. Для меня она стала самой-самой с первой секунды знакомства. Но она, оказывается, была с небольшим сюрпризом.

— Идём? — спрашивает Люба, полностью игнорируя присутствующих.

— Да, я хочу скорее в душ, — говорю, направляясь к выходу. — Потрёшь мне спинку?

— Если будешь хорошо себя вести, — игриво усмехается она, прищурившись.

Мы идём к выходу, держась за руки, но неожиданно Любовь останавливается. Разворачивается и окликает миллионера:

— Грег.

Тот дёргается и поднимает на неё взгляд. А Люба расплывается в хищной улыбке и поднимает руку, показывая ему средний палец, ноготь которого такой же красный, как и помада на её губах. Глаза Грега расширяются, а Люба моментально теряет интерес к офигевшему от происходящего мужику, снова берёт меня за руку и шагает по направлению к выходу.

— Давно хотела так сделать, — словно нашкодившая девчонка, смеётся она.

— Хулиганка, — расплываюсь в улыбке, целуя её в висок.