Глава 33

– Подожди, – следак окликает меня, когда я уже выхожу в коридор. – Забыл с тебя подписку о невыезде взять. Иди распишись, и отпущу.

– Ну надо же как не вовремя, – всплёскиваю руками, возвращаясь обратно в кабинет. – А я как раз собирался в Мексику линять. Такой план мне сорвали.

­– Ты не ёрничай, Исаев, а лучше иди и решай проблему. – Тихонов роется в папке и, достав оттуда листок, протягивает мне – Знаешь же, кто отец Богданова?

– Чинуша какой-то местный, – презрительно фыркаю себе под нос.

– Ну вот и думай чем тебе может грозить конфликт с его сыном. Если Богданов старший захочет, то постарается, чтобы тебя упекли далеко и надолго. Ты же не дурак, как мне показалось, должен понимать, что у такого человека имеются связи и в суде и в органах.

– И что, частенько он пользуется этими своими связями? – вопросительно выгибаю бровь – Мне уже паковать тёплые вещи в Магадан?

– Я не знаю, Исаев. – следак устало выдыхает, потирая ладонями лицо. – Вообще он в подобных вещах замечен не был. Это просто предупреждение, чтобы ты десять раз подумал, прежде чем идти к его сыну и кулаками выбивать из него отказ от претензий. Не усугубляй свою ситуацию, парень. Не всегда в жизни побеждает справедливость. Иногда приходится наступать себе на горло и просить прощения, даже если ты во всём прав. Как ты понимаешь, твой случай как раз из таких. Я тебе ещё раз настоятельно советую договориться с потерпевшим по хорошему, если ты понимаешь, что доказательств его вины ты предоставить не можешь.

– Подождите, а камеры? – спохватившись, вскакиваю со стула. – В клубе же наверняка ведётся видеонаблюдение. Если покапаться, можно найти момент, когда этот крысёныш Соне наркоту подсыпал. Ну вы же мент, запросите материалы.

– За языком следи, Исаев! – рявкает Тихонов, явно теряя терпение. – Не мент, а следователь юстиции. Ты посмотри какой умный выискался. Может, сядешь тогда на моё место, а то я без тебя своих обязанностей и не знаю даже. Я запрошу видеозаписи. Но даже если окажется, что потерпевший действительно что-то ей подсыпал, это будут косвенные улики. У тебя есть доказательства, что это были именно наркотики, а не аскорбинка? – вопросительно смотрит на меня – Ну вот если  нет, тогда подписывай запрет на выезд и чеши к потерпевшему решать вопрос.

Выхватываю из рук Тихонова ручку, и в этот момент дверь резко распахивается и в кабинет влетает средних лет мужчина в деловом костюме.

– Сюда иди, я сказал, – рявкает, обернувшись через плечо, – Гадёныш мелкий!

Разъярённый мужик оборачивается на выход и, заглянув за угол, вытаскивает оттуда поджавшего хвост Богданова. Тот в начале растерянно озирается по сторонам, и когда его взгляд останавливается на мне, пучит глаза, как срущая собака.

– На меня, смотри, сопляк! – орёт мужик, хватая его за плечо и рывком разворачивает к себе – В обход меня решил пойти? Думал, если ты напишешь заявление, мне об этом не доложат?

Растерянно смотрю на следака, но, судя по его выражению лица он, так же как и я, не понимает, что происходит.

– Тихонов Павел Валерьевич это вы? – мужчина переводит на следака мечущий искрами взгляд. – Мне сказали, что вас назначили следователем по делу этого огрызка. Извините, что так ворвались. Нервы не к чёрту. В общем, малец передумал, хочет забрать свои каракули обратно.

Богданов старший хватает сына за шкирку и подталкивает к свободному стулу.

– Иди давай, подписывай всё, что нужно. Окончательно меня опозорить решил? Ты девка что ли кисейная бежать заявы катать из-за того, что тебе нос расквасили? Не мог вмазать в ответ? Сколько раз я тебе говорил, Рома, что мужчина должен решать проблемы по-мужски. Всё мать твоя.  Её воспитание. Ей дай волю, она бы на тебя юбку надела и сиськой кормила до сих пор. Надо было не слушать её стенания и отправить тебя в армию, может хоть там из тебя дурь выбили, раз уж я не смог.

– Вы знаете, а вы очень даже вовремя пришли. – следователь кивает в мою сторону – У меня тут как раз обвиняемый по вашему делу запрет на выезд подписывает.

Богданов старший переводит на меня взгляд, ну а я в свою очередь смотрю на обосравшегося Рому. А судя по его побледневшему лицу, обделался он знатно. Глядя на то, как этого полуобморока потряхивает, не могу сдержать ухмылки. Чувствую, как в груди растекается приятное предвкушение предстоящего диалога.

– Так это ты значит моему отпрыску нос расквасил? – вопрос мужчины заставляет меня оторвать взгляд от Богданова.

– Жаль не убил. Глядишь, в кабинете сейчас воняло бы меньше, да Рома?

– О как! – мужик ухмыльнувшись обводит меня оценивающим взглядом – Лихо… Ну говори, за что этот паскудник по роже отхватил? Девку не поделили?

– Она не девка! – саркастичная улыбка вмиг сходит с моего лица, и я чувствую, что снова начинаю звереть. – Она моя девушка! И ваш ублюдок ей в клубе подсыпал наркотики в сок, а потом затащил к себе в машину и пытался изнасиловать.

– Доказательства есть? – после моих слов Богданов-старший тоже перестаёт улыбаться, и черты его лица вмиг заостряются, становясь жёсткими и меняя лицо до неузнаваемости.

– Мы запросили записи с видеокамер, – подключается следователь. – Они будут только завтра, поэтому утверждать, что дело обстояло так, как говорит Исаев, я не могу, но просьба это была его. Я бы даже сказал требование. Думаю, что обвиняемый не стал бы просить о подобном, если бы это не было правдой.

Мужчина медленно оборачивается на сына, и его выражение лица в этот момент не предвещает ровным счётом ничего хорошего.

– Пап, я тебе всё объясню… – Богданов решает наконец подать голос, но блеет так тихо, что его едва можно услышать.

– Заткнись, Рома. Не доводи меня до греха, – хватает сына за ворот рубашки и подтаскивает к себе.– Опять будешь говорить, что с тебя просто хотят откупные стрясти? Папа твой лох педальный по-твоему? Нет, в первые два раза, я конечно повёлся, ещё и бабок тебе забашлял, как последний идиот. Но, как я понимаю, до «шантажистов» они так и не дошли. А знаешь почему, Рома?

– Пап…

– Потому что тебя никто не шантажировал! – орёт, обрывая слабую попытку Богданова оправдаться – Ты значит, поскудник изнасиловал тех двух девок, а потом ещё и с меня бабло стряс!

Мужчина заносит в воздух кулак и со всего размаху вмазывает сыну по лицу, от чего его откидывает на несколько шагов назад и он хватается за щеку.

– На меня смотри, тварь! – рявкнув, снова хватает Богданова за грудки – Как? – орёт ему прямо в лицо, одним взглядом грозясь прожечь в сыне дырку – Скажи мне, как я мог вырастить такого морального урода?! Где, блять, я просчитался?!

Богданов поджимает плечи и, трясясь как йоркширский терьер, отводит глаза в сторону.

– Заявление он забирает, – мужчина отталкивает от себя сына, брезгливо окидывая его взглядом. – Я, в свою очередь, приношу извинения за этого ублюдка тебе и твоей девушке. Если ей требуется какая-то медицинская помощь или иная реабилитация, я оплачу.

Порывшись в вороте пиджака, Богданов-старший достаёт визитку и протягивает мне.

– Спасибо, обойдёмся, – цежу сквозь зубы, игнорируя протянутый кусок картона – Я сам в состоянии о ней позаботиться.

– Я в этом не сомневаюсь, – сухо произносит мужчина и, убрав карточку обратно в карман, снова поворачивается к сыну. – А ты сейчас едешь со мной в университет и забираешь документы. Я договорюсь, и тебя в обход призыва заберут в армию выгребать дерьмо из твоей прогнившей башки.

– Папа, не надо! – Рома умоляюще смотрит на отца – Я клянусь, что этого больше не повториться!

– Заткнись, я тебе сказал.

Схватив сына за рукав, чиновник выталкивает Богданова в коридор и с шумом захлопывает за собой дверь.

На мгновение в кабинете повисает полнейшая тишина. Не знаю почему молчит следователь, но лично я просто в ступоре. Не ожидал, что у такой ссыкотливой мрази отец окажется нормальным мужиком.

– Ну что стоишь, Исаев, – вопрос следователя выводит меня из оцепенения – ручку верни и шуруй домой. Тебя там девушка наверно уже заждалась.

Всё ещё находясь в прострации от произошедшего, молча киваю и, положив ручку на стол, иду к двери.

– И да, Исаев, – окликает меня на пороге Тихонов, – Прошу теья, сделай так, чтобы я тебя больше не видел.