Глава 32

Макс

– Дела у нас обстоят так, Исаев, – следак бросает на меня взгляд исподлобья, попутно копошась в бумажках. – У меня сейчас на руках заявление от потерпевшего Богданова о нанесении ему тобой телесных повреждений средней тяжести. Он также прилагает медицинское осведетельствование. К тому же, имеются свидетельские показания сотрудника клуба, который видел, как ты в компании с ещё одним молодым человеком избивал его на рабочей парковке…

– А как он мою девушку накротой накачал и изнасиловать пытался, он случайно не засведетельствовал? – выплёвываю, сверля взглядом сыскаря.

Ну Богданов и мудак, конечно. Морда крысячья. Все потраха из него вытресу, когда до него доберусь.

– Так, ты прекращай мне тут, давай, – следователь Тихонов, перегнувшись через стол, трясёт меня за плечо. – Даже не думай пойти к нему и ещё раз начать махать кулаками.

– С чего вы взяли, что я собираюсь?

– Я не первый год «замужем», парень. У тебя на лице все твои намерения жирным капслоком выбиты. Послушай, – тяжело выдохнув, мужчина опускается на своё место и устало трёт лицо. – Я могу предположить, что в этой истории не всё так однозначно, как описал вышеуказанный Богданов. Но скажу тебе честно, обстоятельства на данный момент складываются не в твою пользу. Доказать даже состоявшееся изнасилование в нашей системе законодательства очень сложно. А учитывая, что в случае с твоей девушкой до дела всё же не дошло, то и вовсе практически невозможно. По поводу наркотиков аналогичная ситуация. Нужны доказательства того, что он ей их подсыпал, потому что, как ты сам понимаешь, Богданов будет давить на то, что твоя девушка приняла их по доброй воле. Тем более, что в его крови наркотических средств обнаружено не было. В итоге её, как и тебя, могут подогнать под статью. Она, в таком случае, пойдёт по двести двадцать восьмой. Поганая статья, я тебе скажу.

Ну сучонок, как вывернул-то всё. Уж проклятый. Израненные кулаки начинают зудеть от одной только мысли об этом уроде.

– И что мне теперь за решётку из-за этой твари садиться?

Чувствую, как медленно начинаю закипать. Ярость долбит по крыше и, кажется, уже скоро повалит из ушей, как пар из чайника.

Следак обводит меня пристальным взглядом, словно сканируя. Я буквально могу увидеть, как в его голове идёт усиленный мыслительный процесс. Наверно это уже профессиональное – автоматом оценивать человека, с которым ведёшь диалог, видеть каждого насквозь.

– Не в моих правилах давать советы, – отрезает, складывая руки в замок. – Но в данной ситуации тебе нужно действовать по аналогии с потерпевшим. Предоставь свидетелей, которые видели момент подсыпания наркотиков или попытку изнасилования.

– И как я интересно их найду? – бросаю раздражённо. – Буду опрашивать каждого, кто был в клубе, не видели ли они как какой-то парень подсыпал девчонке наркоту в стакан?

– Ты давай не дерзи. – рявкает Тихонов – Не в твоих интересах сейчас лезть на рожон.

Прикрываю на мгновение глаза и, стиснув зубы, пытаюсь успокоиться. Чувствую, как бешенство раздирает грудь, пытаясь вырваться наружу, но из последних сил стараюсь подавить в себе лишние эмоции. Не хватало ещё прямо сейчас на пятнадцать суток загреметь за дебош.

Богданов паскуда. Всегда знал, что он тот ещё слизняк, но даже от него не ожидал такой подставы. Блять, ну поступил, как мразь – получи за это. Я всю жизнь живу с этими принципами, но очевидно не все разделяют моё мнение. Ну подожди, крысёныш, когда я до тебя доберусь, ты будешь жалеть, что ещё на стоянке кони не двинул.

–  Хорошо, а что с попыткой изнасилования? – вопрос следователя выводит меня из гневных мыслей – Мог это кто-то видеть?

– Он к ней в машине приставал. Сучонок двери заблокировал и в тачке стёкла тонированные. К тому же она в отдалении стояла.

– Плохо, – отвечает задумчиво. – Это плохо.

– Постойте, – выкрикиваю, спохватившись. – Со мной друг был, когда мы Соника приехали спасать. Вот даже браток Богданова, который дал против меня показания, говорит, что я был не один, когда он меня видел. Он может пойти как свидетель?

– Боюсь, что нет. Твой друг заинтересованная сторона.

Дерьмо… Вокруг творится какое-то грёбаное дерьмо – это единственное, что приходит мне на ум в данной ситуации. Какая-то долбанная комедия абсурда. И Соник там уже вся извелась, наверно, дома. Надо было видеть, в каком состоянии я её оставлял. Рыдала, висла у меня на шее и твердила, что пойдёт вместе со мной. Я еле уговорил её остаться дома. Пришлось дожидаться, когда Илюха до нас доедет, чтобы с ней посидеть, иначе я бы просто не смог её оставить одну в таком состоянии. Она ещё побочку ловит нехилую, что заставляет меня ещё больше желать, проломить Богданову череп.

– В общем так, –  следователь громко хлопает папкой с документами по столу, привлекая моё внимание – Как ты сам понимаешь, этот разговор у нас с тобой неофициальный. Повесткой мы тебя пока что не вызывали. У тебя есть ещё пара дней, пока я официально не дам делу ход. И я тебе настоятельно рекомендую договориться с потерпевшим по-хорошему. На практике такое часто случается. Пока материалы не направлены в суд, он может забрать заявление.

– Как вы себе это представляете, интересно мне знать? –  впериваю в следака раздражённый взгляд – Эта тварь мою девушку опоил наркотой и пытался изнасиловать, и вы думаете, что после этого я с ним стану о чём-то договариваться? Может, мне ещё перед ним извиниться прикажете?

– По-твоему будет лучше присесть на пару лет? – Тихонов вопросительно выгибает бровь, при этом на его лице не дёргается ни один мускул – Думаешь, твоей девушке от этого станет легче?

Не легче. Я сам прекрасно понимаю, что не легче. И тут дело реально не в том, что я боюсь срока. Не хотелось бы, конечно, отмотать пару лет за то, что набил рожу уроду, который этого определённо заслуживал. Но гораздо больше меня сейчас беспокоит то, что будет с Соником, если меня не окажется рядом так долго. Я же себе все нервы измотаю, думая, как она тут без меня. Я поклялся ей, что буду о ней заботиться. И из-за какого-то гандона не собираюсь прерывать своё обещание на несколько лет.

– В общем решай проблему Исаев, – подытоживает следователь, выходя из-за стола, и выпроваживает меня за дверь кабинета – У тебя на всё про всё двое суток, не больше. Пока можешь быть свободен.

Что ж, я могу быть свободен. Проблема только в том, что добавление «пока» меня никак не устраивает.