Глава 47

Макс

— Шевели поршнями, Исаев, — меня ведут по длинному узкому коридору СИЗО. Конвоир следует сзади, периодически подталкивая меня в спину прикладом автомата. Собака легавая.

Дойдя до пошкрябанной двери с выцветшей надписью "допросная", заводит внутрь и расстёгивает тугие наручники, после чего выходит, громко захлопнув за собой дверь.

— Блять, Исаев! Я же говорил тебе, сделать так, чтобы я тебя больше не видел! Что именно из сказанных мной слов ты не понял?!

За небольшим металлическим столом сидит следователь Тихонов. Тот самый, что ещё недавно вёл моё дело по избиению Богданова. Но в этот раз его лицо не выглядит таким отстранённо-расслабленным, как в случае с дракой.

— Мокруха? — посмотрев в дело, округляет глаза и переходит на крик. — Ты, блять, что надо мной издеваешься?!

— Это походу ваши шавки ментовские издеваются, — выплёвываю сквозь стиснутые зубы. — Когда я в последний раз видел Багрянцева, он был более чем жив. Потрёпан немного, но я его не убивал. Что за лажа?!

Всё это попахивает каким-то диким бредом. Я вообще не понимаю, почему в убийстве Багрянцева решили обвинить именно меня.

— Как ты вообще умудрился вырубить на ринге этого мужика? — Тихонов смотрит на меня с неподдельным удивлением, так, словно видит перед собой снежного человека. — Я в курсе какая о нём ходила слава. Он и на зоне отжигал не хило.

— У меня была хорошая мотивация, — пожимаю плечами.

— Не поделишься? — скептически выгибает бровь.

— Нет, — обрубаю и отвожу взгляд к окну, давая понять, что на эту тему я разговаривать не стану.

В допросной становится тихо. Я продолжаю таращиться в чёртово окно, практически полностью закрытое решёткой, упорно не желая смотреть на следака. Но кожей чувствую его гнев. Воздух буквально наэлектризован от царящего между нами напряжения.

— Лучше тебе не темнить сейчас, Исаев, — шипит сквозь зубы. — Ты этот свой гонор засунь себе в одно место. Факты — тычет пальцем в моё дело. — Буквально орут о том, что ты виновен.

— Какие нахрен факты?! — сам срываюсь на крик, начиная вскипать. — Его с ринга живого увозили! Сотни людей это видели! Что, блять, за бред?!

Меня начинает колотить. Вены жжёт от растекающейся по ним ярости. Хочется встать и разхреначить чёртов стул об чёртов металлический стол. Другой мебели в допросной, к сожалению, нет. Стиснув зубы, со всей силы сжимаю лежащие на коленях кулаки. До такой степени, что они белеют от плохого кровотока.

— Вот именно, Исаев. Тысячи людей видели, что ты нанёс Багрянцеву увечья, — схватив со стола папку, Тихонов со всего размаху шлёпает ею об стол. — А заключение судмедэксперта гласит, что Багрянцев скончался от тяжёлых травм органов брюшной полости. Смерть наступила не моментально, а спустя несколько часов после избиения. Ты был последним, с кем видели покойного. Организатор ваш, Бирзоев, утверждает, что после боя, его дежурные медики привели в себя, и он сразу отчалил домой. Труп, кстати, дома и был обнаружен. К нему уборщица пришла, открыла своим ключом, а он лежит на полу.

— Постойте! — вскакиваю со стула. — Я его в брюхо не бил! — в ответ следак смотрит на меня с явным недоверием. — Да я точно говорю, что я дебил, что ли, по-вашему, и не помню, куда наносил удары? Я всё-таки не первый раз на ринг выхожу. Я пробил ему рёбра, а в нокаут послал свингом в челюсть. Так что Багрянцева вашего кто-то другой завалил.

— Твоих слов не достаточно, Исаев, ты же это понимаешь? — тяжёло вздохнув Тихонов откидывается на спинку стула и, запрокинув голову, устало прикрывает глаза.

— Ну так опросите зрителей, наблюдающих за тем боем. Вы же сами сказали, есть сотня свидетелей, следили за дракой.

— Ты серьёзно сейчас? — резко подаётся вперёд уперевшись локтями в стол. — Действительно считаешь, что хоть один из них сможет с полной уверенностью заявить куда именно ты бил? Это ты у нас спортсмен недоделанный и всё запоминаешь! Они – обычные люди, пришедшие за зрелищем. Им нахер не упало твои удары запоминать. Они помнят факт – ты бил, Багрянцев упал. Всё! Если бы ваш Бирзоев хотя бы записывал бои на камеру, то можно было бы доказать, что ты смертельных ударов не наносил. Но эта крыса подпольная так боялся огласки, что никаких видеозаписей не вёл.

— Зашибись! — не сдержавшись, грохаю кулаком об стол. — И чё мне теперь из-за каких-то уродов за мокруху присесть?!

Да ну это бред какой-то. Просто сюр дичайший. Ну я знал, конечно, что наша система правосудия далека от идеала. Вон за Чикатило тоже четырнадцать невиновных отсидело, но, честно говоря, я никогда не думал, что подобная ситуация случится со мной.

— Буду с тобой честен, Исаев, — следак сбавляет тон, но лицо его остаётся хмурым. — На данный момент я не вижу выхода из твоего положения. Поэтому, я тебе очень настоятельно советую, как можно быстрее нанять адвоката. Может быть, он придумает, как тебя из этого дерьма вытащить. Во всяком случае, сможет скостить срок.

— Не нужен мне никакой адвокат! — в который раз срываюсь на крик. — С какого хера?! Я ни в чём не виноват.

— Если у тебя нет средств, государство предоставит тебе защиткника…

— Да вы оглохли, что ли! — дикость всей этой ситуации рвёт мне башню. Я будто в один момент попал в чужую страну, где абсолютно все разговаривают со мной на другом языке. — Не собираюсь я брать никакого адвоката, защитника или кого бы то ни было ещё! С какой стати я должен доказывать свою невиновность? Я. Его. Не. Убивал.

— Хочешь честно, Исаев? — захлопнув папку с делом, следак устремляет на меня взгляд. — Я верю тебе. За столько лет в ментовке я уж как-никак научился читать людей. Но только тебе это не поможет. Пойми ты, парень. Будь ты хоть самым святым человеком на этой планете, тебя это не спасёт, потому что ФАКТЫ ГОВОРЯТ ПРОТИВ ТЕБЯ! Я буду говорить с тобой напрямую. На данный момент ты единственный подозреваемый. И если других у следствия не появится, тебя закроют. Подумай об этом, Макс. И начни искать хорошего адвоката.