Эпилог

Придвинувшись к зеркалу, делаю последний штрих – наношу на губы лёгкий блеск и оценивающе смотрю на своё отражение.

— Да красивая, ты Васнецова, красивая. — смеётся за моей спиной Марина. — Хорош прихорашиваться.

Подойдя ко мне со спины, присаживается на корточки и поправляет подол пышного свадебного платья.

— Давай, невеста, торопись. Нас жених со свидетелем уже заждались внизу.

Бросаю контрольный взгляд в зеркало и, улыбнувшись своему отражению, выхожу из квартиры.

Сбежав вниз по ступенькам, тихонечко приоткрываю дверь подъезда и наблюдаю за Максом.

Уперев руки в бока и опустив голову вниз он нервно расхаживает из стороны в сторону. Рядом, прислонившись к белому кабриолету стоит Илья и наблюдает за ним с плохо скрываемой иронией. Надо признать, картина и правда смешная. Я никогда ещё не видела, чтобы Макс так нервничал. Даже когда его обвиняли в убийстве, оставался само хладнокровие. А тут, кажется ещё немного и начнёт трястисть.

Внезапно, словно почувствовав моё присутствие, он резко замирает на месте и, повернув голову в сторону нашего подъезда встречается со мной взглядом.

— Ну наконец-то, Соник! Я уж думал придётся тебя штурмом брать, — подлетев ко мне, за руку вытягивает на улицу и тут же подхватывает ну руки. — Ты самая красивая, ты знаешь об этом? — шепчет мне на ухо и прикусывает мочку.

— Все невесты красивые, — смущённо улыбаюсь и чувствую, как начинают гореть щёки. Всё никак не могу привыкнуть к его комплиментам. До сих пор краснею как дурочка.

— Чушь, — фыркает. — Не видел ни одной красивой кроме тебя.

Развернувшись, на руках доносит меня до машины и усаживает на сидение.

— Помчали, Ёжик. Если в ближайшие пол часа в моём паспорте не будет стоять штамп с твоим именем, то я за себя не ручаюсь.

Мы решили не устраивать шумную свадьбу. Только Марина с Ильёй в качестве свидетелей, мой папа, родители Макса и его сестра. Когда я маленькой мечтала об этом дне, мне всегда представлялось, что у меня будет много гостей, ресторан, музыка и все положенные свадебные атрибуты.

Но сейчас я понимаю, что ничего из этого мне в действительности не нужно. Для меня это нечто сокральное, касающееся только меня и Макса.

Говорят, что счастье должно быть тихим. Я никогда не верила в приметы, не верю в них и сейчас. Но, как бы странно это ни звучало, мне не хочется во всеуслышанье кричать о том, как я счастлива. Мне хочется сохранить этот маленький мирок, один на двоих, который существует в наших с Максом душах.

Возможно, когда-нибудь, в этом нашем отдельном мирке появится ещё один маленький житель. Но сейчас я наслаждаюсь моментом, когда есть только мы вдвоём. Я и Макс.

Я так долго ждала этого, мы оба ждали, что сейчас мне с трудом верится, что этот путь наконец-то нами пройден.

Он был тернист и труден. Но мы смогли его пройти, потому что не смотря ни на что были вместе. Даже в тот момент, когда физически находились далеко друг от друга.

Аристотель когда-то сказал, что друг — это одна душа, живущая в двух телах. Именно это я чувствую по отношению к Максу.

Мы как единый организм, разделённый надвое, но постоянно стремящийся к воссоединению. Без него я всегда буду ощущать себя не целой.

Наверно поэтому, когда он сидел в СИЗО, я чувствовала себя так плохо, не только морально, но и физически.

К счастью, весь этот ужас давно позади. Спонсора, а также всех остальных виновных в убийстве Багрянцева, посадили. Тихонов постарался, чтобы их деньги не помогли им отмазаться от срока.

Подпольный клуб прикрыли, а Бирзоева посадили за организацию нелегальных боев и сокрытие преступления. Он получил гораздо меньший срок, чем настоящие убийцы, но выйдет тоже очень не скоро.

Бойцы, состоящие в клубе, срок не получили, но на них были наложены крупные штрафы. Думаю, тут также не обошлось без участия того же Тихонова.

Макс тоже не избежал этой участи. Но это самая меньшая плата за свободу.

Демидов провёл в больнице около месяца. После того злосчастного боя он не стал инвалидом, но, к сожалению, получил травмы, которые не позволили ему снова вернуться в спорт.

Соболева посещала его в клинике каждый день, все то время, что он находился на лечении. Они до сих пор вместе, как бы удивительно это ни звучало.

Ну а мы с Максом живём дальше, стараясь не оглядываться на печальные события, ведь столько счастливых моментов ждёт нас впереди.

Стоя друг напротив друга в красивом нежно-голубом зале, мы смотрим друг другу в глаза. Я не вижу сейчас никого кроме него. Знаю, что он тоже.

Мы уже сказали громкое «Да», и я протягиваю ему дрожащую руку, чтобы он надел на меня кольцо, которое я уже никогда не сниму.

Пальцы трясутся и Макс, поймав мою ладонь, притягивает её ближе к себе, наклоняется и, лукаво улыбнувшись, целует мой безымянный палец. После чего надевает на него колечко.

— Ну всё, Исаева. Теперь ты от меня не отделаешься. Буду любить тебя вечно.

— Звучит, как угроза, — улыбаюсь и переплетаю наши пальцы.

— Ещё бы, — Макс притягивает меня к себе, целует в шею и шепчет рядом с ушком, обдавая кожу теплом своего дыхания. — Люблю тебя, Ёжик. Всегда любил. Всегда буду.

Задыхаюсь от переполняющих грудь чувств. Подняв голову, всматриваюсь в его лицо. В каждую, так хорошо знакомую мне чёрточку. Смотрю на мужчину, которого люблю больше всех и всего в этой жизни, и всё ещё вижу в нём черты того мальчика, дёргающего меня в детстве за косички. Мальчика, тыкающего мне в бок ручками. Мальчика, обещавшего заботиться обо мне всю жизнь.

Я всегда буду видеть в нём этого мальчишку. Ведь изначально я влюбилась именно в него. Но сейчас, смотря Максу в глаза, я вижу, как этот мальчик возмужал и превратился в лучшего на свете мужчину.

— Чего хихикаешь? — спрашивает, когда я начинаю тихонько смеяться.

— Да просто вспомнила первый день, когда мы изображали пару. Я тогда пыталась представить, как будет выглядеть твоя будущая жена. И почему-то мне казалось, что это будет какая-то жуткая, гадкая стерва.

— Ну не жуткая и не гадкая конечно, — ухмыльнувшись, убирает с моего лба, выбившуюся из причёски прядь волос. — Но вредина та ещё. Но что поделать, придётся любить такую.

Стукнув его в плечо, тут же обнимаю, прижимаясь к нему всем телом. Даже через корсет свадебного платья я чувствую, как его пальцы порхают по моей пояснице, вызывая во мне волну внутренней дрожи.

— Я люблю тебя, — шепчу очень тихо, но знаю, что он слышит.

В зале начинает играть праздничный марш и, взяв за руку, Макс выводит  меня из зала. Навстречу нашему с ним общему будущему. Тому, где наша душа, разделённая на два тела, наконец соединится воедино.