Глава 8

Мои ноги, как и было обещано, заплетаются, пока Макс тащит меня в сторону заветной двери. Остатками уцелевших участков мозга отмечаю, что Исаев даже не смотрит в мою сторону, идя чуть впереди и крепко обхватив меня за локоть.

Когда мы входим внутрь, Макс доводит меня до кровати и помогает сесть, после чего возвращается к двери и запирает её на замок.

Кровь пульсирует в висках, мешая и без того захмелевшему рассудку понять, что вообще сейчас происходит. Смотрю на Макса, собираясь выяснить этот вопрос у него, но слова так и остаются запертыми внутри моего рта, потому что, всматриваясь в лицо человека, стоящего напротив меня, я просто не узнаю в нём своего лучшего друга.

Всегда улыбающееся лицо Максима, в данный момент не выражает вообще никаких эмоций. Исаев стоит, опершись плечом о дверной косяк и просто смотрит на меня, переводя взгляд с головы до ног и обратно.

Мне становится не по себе от того, как Макс меня разглядывает. Ладони начинают вибрировать, то ли от алкоголя, то ли от нервов. А может я вообще всё это себе сама напридумывала, и мой пьяный рассудок видит то, чего нет.

Закрываю глаза и трясу головой, стараясь заставить работать в конец захмелевшие мозги. Но в результате она только начинает кружиться сильнее, и я заваливаюсь набок, в последний момент успев подставить руку, и тем самым спасаю себя от падения.

Вновь перевожу взгляд на Макса и облегчённо вздыхаю, увидев, как по его лицу расползается самодовольная ухмылка, и он принимает расслабленную позу, скрещивая руки на груди.

Ну слава богу! Вот он, мой Максим.

—И какого хрена это всё значит? — смотрю на друга недовольным взглядом, стараясь силой мысли прожечь в нём дыру.

— Ну… бутылочка указала на меня, и… вот,— Исаев, продолжая улыбаться, разводит руками в сторону, изображая на лице непонимание.

Хочется встать, подойти к нему и хорошенечко пнуть под коленную чашечку, и я даже делаю попытку, но, кажется, всё же переоцениваю свои силы, потому что стоит мне поднять попу с кровати, как та тащит меня обратно, и я снова приземляю пятую точку на мягкий матрас.

— Вообще-то бутылочка остановилась посередине, — говорю, вопросительно выгибая бровь. — Так что на твоём месте сейчас должен быть Богданов.

Бооооооже. Что за чушь я сейчас несу? Не я ли ещё вот буквально две минуты назад тряслась как заяц от мысли о том, что какой-то пьяный самец со спермотоксикозом будет лапать меня своими шаловливыми ручишками?

—Нуууу, если ты так хочешь, — медленно тянет Максим, отрываясь от стенки и направляясь в мою сторону, — то я прямо сейчас могу позвать его сюда и благородно предложить поменяться со мной местами.

Представив гипотетическую возможность оказаться запертой в комнате с незнакомым парнем чуть ли не таким же пьяным, как и я сама, и пришедшим сюда ради конкретной цели, я вновь начинаю паниковать и отчаянно мотаю головой из стороны в сторону.

— Ты уверена? Всё же мне показалось, что ты не очень довольна моей компанией.

Макс театрально изображает на лице озабоченность и даже разворачивается в сторону двери, намереваясь её отпереть. Не собираясь поддаваться его нелепому шантажу, упрямо поджимаю губы, сердито сощурив глаза. Если этот гад хочет, чтобы я умоляла его остаться, то хренушки ему.

Зеркаля мой взгляд, Исаев делает пару шагов в сторону выхода, не прерывая со мной зрительный контакт. Но я упорно продолжаю молчать, упрямо скрестив руки на груди. Не посмеешь, гад.

Когда Макс, равнодушно пожав плечами, поворачивается в сторону двери и начинает отпирать замок, мои нервы сдают.

— Нет, стой! — вскакиваю с кровати и тяну руку в сторону друга, пища, как перепуганная мышка полёвка. – Твоя кандидатура просто идеальна. Класс, супер, о большем и мечтать нельзя.

На лице Макса расползается самодовольная улыбка, и он тут же проворачивает замок обратно, вновь закрывая меня от потенциальной опасности.

—Так и знал, — в голосе Исаева слышатся победные нотки, и он, подойдя к кровати, садится рядом со мной, продолжая лыбиться.

Раздосадованная своим проигрышем, падаю спиной на кровать, свешивая ноги вниз, и издаю расстроенный вздох. Вот знала же, что блефует, и зачем только дёрнулась. Надо было его дожать. Перевожу сердитый взгляд на довольную рожу Макса. Так и хочется дать ему по башке и стереть с лица эту довольную улыбочку.

— Ну и что нам делать тут оставшиеся пять минут? — спрашиваю, косясь на висящие на стене большие электронные часы. В голове тут же мелькает мысль, что хозяин квартиры их сюда специально повесил. Наверняка эта дурацкая игра, на которую моя задница зачем-то решила подписаться, практикуется в этом доме уже не в первый раз.

— Ну не знаю, — отвечает Макс, заваливаясь на кровать рядом со мной и, повернувшись на бок, подпирает рукой подбородок. — Можем в шарады поиграть.

— Ага. Отличная идея. Может, ещё в монополию зарубимся? — говорю, скептически закатив глаза.

— Всё-то тебя не устраивает, Васнецова, — бубнит Исаев, делая вид, что сердится.

Какое-то время мы молчим, лёжа бок о бок и уставившись в потолок. Меня вполне устраивает эта тишина, потому что в данный момент я ловлю такие вертолёты, что, кажется, прямо сейчас упаду, что звучит весьма странно, учитывая, что я и так лежу на кровати. И, честно говоря, меня уже начинает слегка подташнивать.

С завистью кошусь на беззаботное лицо Макса. Вот уж кто точно чувствует себя просто превосходно. Исаев вообще не пьёт, он у нас спортсмен и топит за здоровый образ жизни. Даже не помню, когда в последний раз видела его хотя бы с бутылкой пива в руках.

Этот олимпийский чемпион местного разлива до сих пор не теряет надежд и меня обратить в свою веру. Я уж и со счёта сбилась, сколько раз он пытался затащить меня на утреннюю пробежку. И пару раз ему даже это удалось, но спустя пятьсот метров, я уже выглядела как путник, трое суток блуждающий по пустыне и вдруг увидевший оазис, задыхалась, судорожно хватаясь за горло, и с умоляющим выражением лица тянула к нему руки.

С тех пор попытки сделать из меня бегуна Макс оставил, но до сих пор продолжает мучить утренними зарядками. Чёртов доминант с замашками кровожадного тирана. Неужели не видно, что я и спорт – вещи не совместимые.

Неожиданно в дверь стучат, и я слышу голос, оповещающий, что нам осталась ровно минута цитирую «на ваши извращужные делишки».

— Ну что, Соник, ещё минута мучений и свобода? — ухмыляется Макс, не отрывая взгляда от потолка.

А мне вдруг режет слух слово «мучений». То есть он хотел сказать, что он тут сейчас испытывает все муки ада рядом со мной? Ну конечно, мог же сейчас самозабвенно мять бока Соловьёвой, зажав её где-нибудь в укромном уголке, а вместо этого приходится тут со мной торчать. А ничего, что я вообще-то его лучший друг? Кто ему вообще дороже, в конце концов?!

О, я наверно ещё не говорила вам, что помимо того, что, выпив, мне море становится по колено и жуть как тянет на безудержные приключения, я ещё, плюс ко всему, становлюсь дико мнительной и склочной особой.

Так что в этот момент меня прямо таки подмывает кольнуть Макса в ответочку. Поэтому я поворачиваю голову в его сторону и изображаю на лице гаденькую улыбочку в стиле ДюдюкиБарбедогской.

— И не говори. Могла ведь проводить время с пользой, полируя гланды какому-нибудь горячему красавчику, а приходится тут с тобой целых семь минут качество штукатурки изучать.

Довольная своим ответом, возвращаю взгляд обратно к потолку, продолжая гаденько улыбаться. Нет, ну какая же я всё-таки молодец. Но неожиданно надо мной нависает Исаев, перегораживая своей головой всё великолепие этого восхитительного вида слегка потрескавшейся в некоторых местах штукатурки.

Лучший друг буравит меня взглядом, а я продолжаю ехидно ухмыляться в ответ, ожидая, что сейчас он выдаст мне какую-нибудь колкость. Кажется, я даже чувствую в душе приятное предвкушение нашего будущего обмена ехидствами. Но в этот момент Макс вдруг резко наклоняется и впивается в мои губы.