Глава 9

Меня словно парализует, и я замираю как вкопанная, продолжая широко распахнутыми глазами таращиться на Исаева. Но когда его губы начинают двигаться, а язык нагло и напористо скользит по моим губам, вынуждая впустить внутрь, у меня по необъяснимой причине срывает все предохранители, и я, схватившись за плечи Макса, неожиданно для самой себя отвечаю.

Чувствую, как его горячая рука касается моего живота, проскальзывая под футболку, и сжимает голую кожу на талии.

Всё это кажется дико странным и противоестественным, но я просто не могу найти в себе силы остановиться, и когда язык Макса дотрагивается до моего, сдавленно стону прямо в его рот. Боже, да что это со мной?

Исаев издаёт дикий рык и, резко навалившись на меня сверху, буквально вжимает всем телом в матрас. Его губы терзают мои, язык изучает мой рот, проходясь по нёбу и зубам, двигается всё глубже и настойчивее.

Мне не хватает воздуха, и голова всё сильнее кружится. Кажется, я попала в какую-то параллельную реальность, потому что в нашем с Максом мире такого происходить просто не может.

Но вот она я, сама цепляюсь за плечи лучшего друга, впиваюсь ногтями в шею, хватаю за волосы, сильнее притягивая к себе, и уже не сдерживаю стонов удовольствия, когда он прикусывает меня за губу, слегка оттягивая её, после чего снова проталкивает язык в мой рот.

Я не знаю сколько проходит времени. Может целая вечность, а возможно всего секунда, но вернуться к реальности нас заставляет громкий стук в дверь, оповещающий, что время вышло.

Максим отрывается от меня, и мы оба тяжело дышим, продолжая напряжённо смотреть друг на друга. Я испуганно вглядываюсь в его горящие непонятным мне пламенем глаза, пытаясь разглядеть в его взгляде хоть какие-то ответы, понять, что это только что было.

Но неожиданно серьёзное выражение на его лице сменяется до боли знакомой лёгкой улыбкой.

— Ну извини, Соник. Мои гланды, конечно, не заменят ротовую полость потенциального горячего красавчика, но я старался как мог, чтобы сгладить свою вину за испорченный вечер.

Его слова поначалу кажутся мне полнейшим бредом, но потом я вспоминаю свою последнюю реплику о том, что он испоганил мне гулянку.

— Ну ты и придурок, Исаев, — кричу, ткнув его кулаком в грудь и тут же спихиваю с себя, пытаясь подняться с кровати.

Макс валится на спину и начинает смеяться. А я никак не могу понять: его так веселит моя реакция на его поцелуй или то, что я никак не могу подняться с кровати и, лёжа на спине, машу руками и ногами словно перевёрнутый жук.

Макс в конце концов решает надо мной сжалиться, и, поднявшись с постели, дёргает меня за руку наверх вслед за собой. От такого резкого рывка я впечатываюсь в его грудь, от чего-то испытывая неловкость. Гоню от себя это непонятно откуда взявшееся ощущение. Это же Макс, с чего вдруг такие странные реакции.

Мы выходим из комнаты под громкие улюлюканья поджидающей нас толпы. Перевожу взгляд на своего друга и вижу на его наглой роже самодовольную улыбку, словно он только что выиграл кубок чемпионата мира, и старательно давлю в себе желание чисто случайно наступить ему на ногу, и также, совершенно не специально, хорошенько придавить.

Решаю, что на сегодня с меня, пожалуй, хватит экстремальных игр, и направляюсь в сторону ванной комнаты, чтобы освежить лицо. Я всё ещё чувствую себя сильно пьяной. В висках пульсирует так, что, кажется, вся кровь, имеющаяся в моём организме, собралась сейчас в голове. Перед глазами начинает кружиться и плыть, и в конечном итоге со мной происходит то, чем неминуемо заканчивались все три мои предыдущие попойки. Меня просто вырубает.