Глава 35

Мы с тобой – взрослые люди. Я думаю, нам стоит научиться терпеть друг друга, забыть старые обиды и примириться. 

Не единожды повторяю про себя эти слова прежде, чем самовольно отправится в клетку к тигру на растерзание. Ведь ничего хорошего точно не жди…

Поправляю шёлковую пижаму взмокшими от волнения ладонями. Может, надо было переодеться?

Тонкая ткань совершенно не оставляет простора для фантазии. Маечка подчёркивает заметно округлившуюся грудь, а короткие шорты демонстрируют ноги, которыми он извечно восхищался.

А к чёрту! У меня замечательная фигура! Пусть смотрит! Спасибо, Меган, что приобрела и подарила это чудо! 

Осанка королевы и вперёд…

Вот что виски животворящий с людьми делает. Становится невообразимо легко внутри, и ты начинаешь дико любить себя! Всю такую неидеальную и несоответствующую стандартам.

Да какие стандарты?! В топку их! Я больше не резиновая девочка, угробленная диетами и бесконечными тренировками. Я женщина! Смотри, Лерой, не захлебнись собственными слюнями. 

Распрямляю плечи и направляюсь в сторону каюты голубков, повторяя про себя заученный монолог.

Ладно, буду импровизировать, если что! 

Поднимаю ладонь и сжимаю пальцы в кулак.

А может ну его? Так себе затея, если честно. 

Но в воспалённом мозгу тут же всплывает фраза одной сучки.

«Смелости не хватит!»

– Пошла ты!

Стискиваю челюсти до скрипа, делаю глубокий вдох-выдох и на секунду зажмуриваюсь.

Я не отступлю. Нам ведь и правда нужно поговорить. 

Барабаню кулачком по двери и с замиранием сердца жду, когда мне откроют.

Спят или…

Вторая версия мне не нравится ещё больше, и я настойчиво стучу громче.

Будь добр, оторвись от неё! 

Щелчок. Дверь открывается, и являет миру недовольное лицо Картера Лероя.

– Онил? – вскинув бровь, изрекает он мрачно.

Видимо, ожидал увидеть на пороге кого угодно, но только не меня.

– Выходи давай, есть разговор! – командую я смело.

Мой голос звучит как никогда твёрдо, и это его озадачивает.

– Дверь перепутала по пьяни? – меняется в лице и тут же начинает злиться.

– Нет, не перепутала. Мне нужен именно ты! – храбро заявляю я, всерьёз возомнив себя бессмертной.

– Да что ты! – усмехнувшись, выплёвывает ядовито.

Н-да. Очень недвусмысленно прозвучали мои слова.

– Лерой…

– Я занят, – перебивает, явно не желая меня слушать.

Занят! Чем таким ты там занят, а? Агентом своим?

– Я не отниму много твоего драгоценного времени, – обещаю язвительно.

– Ты права, моё время стоит дорого, – выдаёт на полном серьёзе.

Козёл.

– Через твоего секретаря записаться? – повышаю голос и чувствую, как внутри кипит обида. – Говорю же, разговор есть!

Закатывает глаза и… захлопывает дверь прямо перед моим носом.

В шоке гипнотизирую гладкую белоснежную поверхность и не верю в то, что он действительно это сделал. Однако пожалеть себя и поразмышлять на тему того, какая Лерой скотина, я не успеваю. Дверь каюты снова распахивается, и он молча проходит мимо.

А вот теперь мне не по себе и до жути страшно. Смотрю на его удаляющуюся спину и чувствую, как предательски начинают трястись коленки.

Господи, и зачем я это устроила?

Но отступать уже, разумеется, поздно.

Картер останавливается неподалёку от тёмного лестничного проёма, ведущего наверх, и достаёт из кармана зажигалку.

Он по пояс раздет, и я невольно засматриваюсь на развитое спортивное тело, так красиво подсвеченное боковыми фонарями.

Пока шагаю к нему, едва переставляя непослушные ноги, отчаянно пытаюсь взять себя в руки. И куда, спрашивается, только делся мой боевой настрой?

– Чего тебе? – интересуется неприветливо, когда я встаю рядом.

Грубить обязательно?

Молчу, собираясь с мыслями. Прокручиваю в голове заранее приготовленную речь, и наконец решаюсь начать этот непростой, но такой, без сомнения, важный разговор.

– Мы с тобой – взрослые люди, – сжимаю пальцами поручни. – Я думаю, нам стоит научиться терпеть друг друга, забыть старые обиды и…

– Обиды? – и снова перебивает, поворачиваясь ко мне в анфас.

– Да.

– Нет никаких обид, – спорит он. – Не знаю, о чём ты.

Самоуверенный холодный взгляд и раскрепощённая поза свидетельствуют о том, что его совсем не волнует моё присутствие. Нисколечко…

Отворачиваюсь и всматриваюсь в темноту.

Успокойся, Роуз, и закончи то, что начала.

– То есть ты считаешь, что нормально ко мне относишься? – спрашиваю дрогнувшим голосом.

– Отношусь? К тебе? – уточняет зачем-то.

В груди под рёбрами надрывно ноет, а кожа под его выразительным взглядом пылает так, будто обгорела на солнце.

– Столько лет прошло… – вымученно выдыхаю я, по-прежнему не решаясь посмотреть на него. – Я знаю, ты злишься на меня, но…

– Я злюсь?

Его резкий, недобрый смех царапает слух.

– Давай так, Онил. Я тебе один раз скажу. Откровенно. Чтобы ты не выдумывала то, чего нет…

– Говори, – киваю и вынужденно поворачиваю голову в его сторону.

Картер молчит какое-то время. Бесстрастно наблюдает за тем, как я непроизвольно съёживаюсь от внезапного порыва пронизывающего ветра.

– Меня не трогает наше с тобой прошлое, если ты об этом, – хладнокровно обрушивает на меня правду он.

Жестокие слова оседают в душе чёрным пеплом, но я приказываю себе не думать об этом. Не сейчас.

– Отлично. В таком случае, можем мы общаться нормально?

– Нет, не можем, – звучит циничное в ответ.

– И что это значит? – возмущённо вскидываю подбородок.

– Это означает, что общаться с тобой я не намерен.

Кровь стынет в жилах. Его враждебность настолько осязаема!

– У нас с тобой общие друзья, Картер! Мы не чужие люди. Нравится тебе это или нет! – прерывает давящую тишину мой яростный шёпот.

Хмыкает, и лицо его при этом не выражает ни единой эмоции.

От нахлынувшей на меня безысходности хочется громко закричать.

– Мы не чужие… – повторяю я тихо.

Но это больше похоже на самовнушение.

Картер травит меня тяжёлым взглядом и в какой-то момент едва заметно отрицательно качает головой.

– Чужие, Мелроуз. Давно чужие…

Чужие…

Будто кислоту пустили по венам.

Что угодно, но только не это! Не это холодное равнодушие!

В горле битое стекло, на языке едкая горечь, и мне приходится приложить немало усилий для того, чтобы продолжить.

– Ты только и делаешь, что цепляешь меня. Я хочу знать почему.

Удивительно, но мои глаза сухи. Даже странно, что я до сих пор так стойко держусь.

– Тебе показалось, – тушит окурок в пепельнице и прячет руки в карманы спортивных шорт.

– Показалось…

Грустная улыбка – это единственное, что я могу выдать в ответ.

– Всё? Или что‑то ещё? – намекает на то, что устал от этого диалога.

– Торопишься?

– Даже не представляешь как… – склоняет голову чуть влево.

Что ж, признаю, этот раунд ты выиграл, чемпион. Но проиграть раунд, не означает проиграть бой, верно?

– Ты стал таким надменным и заносчивым. Противно! – уже даже не пытаюсь себя контролировать.

– Иди проспись. От тебя разит алкоголем. Вот что противно, Онил, – пренебрежительно бросает он.

Не могу сказать, что конкретно меня добило: его деланное спокойствие или взгляд, выражающий откровенное разочарование и осуждение. Но уже в следующую секунду моему терпению и выдержке приходит конец.

Бросаюсь на Картера, и что есть мочи бью его. Зло. Остервенело… Наношу удары по лицу, корпусу, плечам. Дерусь в одностороннем порядке. Потому что он до какого-то момента снисходительно позволяет всё это, практически не защищаясь.

Совсем выбившись из сил, останавливаюсь. Волосы растрепались, в глазах застыли жгучие слёзы, а внутри… внутри медленно умирает израненная душа...

– Рехнулась? – дёрнув за предплечье, толкает меня к стене.

Разозлился. Задышал чаще. И глаза опасно сверкают, полыхая яростью.

Да. Давай, чёртова бесчувственная машина! Хочу, чтобы ты показал себя настоящего! 

Окончательно слетев с катушек, протягиваю руку и опускаю подрагивающие пальцы на его шею. Уловив смятение в карих глазах, не медля подаюсь вперёд, притягивая его к себе.

Рваный выдох – и я касаюсь своими губами его…

Так мечтала об этом, Боже…

Целую. Смело, страстно, исступлённо и вызывающе горячо.

Как же сильно я люблю тебя! Неужели ты не понимаешь! 

Провокационно прижимаюсь к нему всем телом, отчаянно желая стать ближе. Желая почувствовать, что, как и прежде, не безразлична…

Стискивает мою руку до боли, но на поцелуй не отвечает. И это, увы, красноречивее любых слов.

Рушатся иллюзии.

Рассыпаются в пыль.

Оставляя в груди лишь сквозную дыру.

Твой излюбленный нокаут… Очередная победа, Картер. Поздравляю…

В висках стучит. Голова кружится, всё плывёт.

Отстраняюсь и, смутившись собственного позора, опускаю глаза в пол.

– Какого дьявола ты творишь, Онил? – осведомляется ледяным тоном, дёрнув за руку к себе.

– Хотела проверить, – отзываюсь я тихо.

Стыд: острый, мучительный, нестерпимый, заставляет щёки буквально гореть огнём.

– Проверила? – уточняет гневно, обжигая кожу горячим дыханием. – Иди давай отсюда!

Резко отпускает запястье, и я сразу же спешу последовать его совету, так и не взглянув больше ему в глаза.

– Онил, – зовёт сердито.

Беззвучно глотая водопадом хлынувшие слёзы, закусываю губу.

Не оборачиваюсь. Замираю и жду, когда он вонзит клинок мне в спину.

– В следующий раз, когда будешь не в себе, сделай одолжение, не беспокой меня.

Киваю и, болезненно поморщившись, бегу, не разбирая дороги.

Ступеньки. Коридор. Тёмное небо и яркая луна над головой. Я на верхней палубе, но где конкретно, понять не могу. Вокруг ни души. Похоже, время уже позднее...

Меня трясёт, а растерзанное в клочья сердце почему-то всё ещё гулко колотиться в груди.

Сажусь на пол, забиваясь в угол, и только там позволяю эмоциям найти выход.

Не ответил. Не ответил! 

Какой стыд!

Какое унижение…

– Роуз.

Будучи во власти истерики, не сразу слышу того, кто ко мне обращается.

– Эй, Онил, что такое? Что с тобой?

Убираю ладони от зарёванного лица и некрасиво шмыгаю носом.

– Цветочек, ты чего?

Фокусирую взгляд на человеке, присевшем подле меня.

Ричи.

– Ты меня пугаешь, Роуз. Кто посмел тебя обидеть? – тревога в его голосе кажется такой искренней.

– Он… – только и получается сказать на выдохе.

Всклокоченный Исайя хмурится ещё больше, но с первого раза понимает, о ком я говорю.

– Давай-ка ты встанешь. Вооот так… – поднимает меня с пола и помогает дойти до пластмассового лежака. – Садись. Ты чего раздетая? С ума сошла?

– Плевать на холод, Исайя… – шепчу я безучастно.

– И ничего не плевать. Сейчас, погоди.

Парень возвращается уже через минуту. Походкой по диагонали и с тёплым пледом в руках.

– Укроем тебя как следует.

Укутывает меня одеялом как маленькую и присаживается рядышком.

– Ну что там у вас приключилось? – убирает чёлку со лба и внимательно всматривается в моё лицо.

– Он любит её, Ричи? Любит, да? – почти кричу. Хрипло, на разрыв.

– Роуз, – в его глазах читается жалость и сожаление.

– Любит, значит…

– Я не знаю. Наверное, – растерянно произносит блондин.

Снова накрывает. Слёзы катятся и катятся по щекам, а боль внутри меня настолько убийственна, что я хочу умереть.

Утонуть. Не слышать. Не видеть. Его… Её… Их всех!

– Не надо, не плачь, – Исайя и так, и эдак пытается меня успокоить. – Перестань, Роуз, пожалуйста. Прошу тебя.

Но я рыдаю лишь сильнее. Цепляюсь за его мятую рубашку и доверчиво прижимаюсь к плечу.

– Всё, всё, тише, – целует висок и поглаживает меня по спине.

– Разве мог он так легко забыть меня? Разве мог совсем остыть? Он такой… чужой… и холодный, – бессвязно бормочу я. – Какая-то… индифферентная… глыба льда.

– Роуз.

– Что мне делать? Что делать, Исайя? – робко заглядываю в его глаза.

– Зай…

– Мне так плохо. Хочу, чтобы и ему было плохо! – почти кричу.

Ричи тяжело вздыхает и почёсывает светлую макушку.

– Выпей.

– Нееет! – отмахиваюсь я, вспоминая колкие слова Лероя, сказанные по этому поводу.

– Тогда я сам.

Опрокидывает в себя порцию алкоголя и с грохотом опускает стакан на столик.

– Ты расскажешь о том, что между вами произошло?

– Он сделал мне больно, – отвечаю я уклончиво.

– И ты…

 – Хочу проучить его.

Исайя задумчиво проводит пальцем по губам и хитро прищуривается.

– А ты готова к этому, Роуз? Сможешь показать им, что у тебя есть шипы?

– Твоя девчонка думает, что я на это неспособна, – горько усмехаюсь я.

– Онил, – заботливо берёт меня за руку. – Давай так. Я помогу тебе, а ты… поможешь мне.