Глава 24. Костя
Витка позвала меня в клуб. Ведь это что-то, да значит? «Мы будем выслеживать там нашу дочь», - само предложение это звучит так заманчиво. Пускай назовёт как угодно! Но сам факт того, что она пригласила меня, воспринимается мною, как знак. Так что я собираюсь особенно тщательно.
Что надеть? Что надеть? Перебрав кучу маек, я останавливаю свой выбор на той, что давно не носил. Просто не было повода! Она слишком уж вычурна, чтобы носить в институт. Даже просто ходить в ней по городу стыдно. Ткань цвета мокрого асфальта. На ней яркая надпись, название рок-группы. Выглядит так, будто я – их фанат. И пускай! Зато очень эффектно и круто.
Надеваю дырявые джинсы. Вита бы точно сказала, что мне «не по возрасту» такое носить. Я становлюсь похожим на хипстера лет сорока. Ну, и пускай! Хипстеры могут быть какого угодно возраста. Ведь это не стиль. Философия! Состояние души, так сказать.
Выходя из дома, я ощущаю давно позабытый мандраж. Так, словно иду на свидание.
- Это не свидание! – звучит в голове Виткин голос. А что же это, по-твоему? Двое людей, разнополых, пока ещё связанных узами брака, идут в ночной клуб. Свидание и есть.
На такси добираюсь до места. Где уже стоит масса людей. Строгий ценз в лице двух секьюрити пропускают их парами внутрь. Я ищу глазами мою ненаглядную. Хочу увидеть её в платье! Она надевает их редко, по случаю. Но разве это не случай надеть?
Обожаю её аккуратные ножки. И понять не могу, зачем прятать такое богатство под брюками, джинсами? Но стоит заметить, мужские наряды ей тоже к лицу! А стройные ножки должен видеть супруг, и никто иной. Правда, супруг тоже давненько не видел её стройных ножек. Соскучился сильно! Аж сердце стучит…
Вот она! Рыжик. Стоит, напряжённо глядит на часы. Конечно же, в брюках! И маечке в стиле «тельняшка». Вижу её между полами синего пиджачка. Прижимает свою миниатюрную сумочку к боку и внимательным взглядом сканирует горстку людей.
Все нарядные, модные. Кто во что горазд! Понимаю, что выгляжу очень уместно, в аляпистой майке и джинсах. И щетина, которую я отрастил за два дня тоже в масть. И плотный пучок из волос на затылке. Теперь я могу их собрать целиком, а не как в причёске «Мальвина», когда нижняя часть остаётся висеть.
Держу пальцем джинсовку на правом плече. Подхожу.
- Ну, привет, незнакомка!
Витка пугается. Но быстро берёт себя в руки. Наверное, думала, кто-то решил подкатить?
- Шумилов? – окинув взыскательным взглядом, она произносит, - Ну, ты и вырядился!
- А чего? Вроде всё в одном стиле? – я смотрю на себя сверху вниз.
Она, закатив свои глазки, бросает:
- Идём! Хоть бы нас пропустили.
- Не волнуйся, ведь ты же со мной, - усмехаюсь.
Она опять смотрит так, будто именно моё присутствие рядом ставит под сомнение факт того, что нас с ней пропустят.
Но нас пропускают безропотно. Войдя внутрь знаменитого бара, мы какое-то время стоим, привыкая к такой обстановке. К отсутствию света. Который внутри заменяют светодиодные лампы. Царит полумрак. Атмосфера волшебная.
- Вот это стилистика! – произношу.
На входе встречает Ильич. А точнее, скульптура, одетая в клубный пиджак. И почему здесь Ильич, а не Ломоносов? Ведь клуб же назван в честь Ломоносова?
- Смотри, даже Ленин оделся, как рокер! – толкаю Виталю плечом.
Мы бредём в направлении бара. По пути изучаем «жилой интерьер».
- Я бы сказал, этот стиль называется лофт, - говорю.
Стены кирпичные, свет фиолетовый. Всюду скульптуры из белого мрамора. Здесь не только Ильич! И другие. Постамент возле лестницы с надписью Concept умещает большой мотоцикл. Словно кто-то решил его здесь припарковать, чтобы выпить за стойкой.
- А там что? – я киваю на лестницу.
Вита в ответ пожимает плечами:
- А я знаю? Я здесь не была!
- Ну, вот и узнаем! – повышаю я голос, гляжу на большую трехглавую люстру с хрусталиками. Такая была у нас лет двадцать тому назад.
- Майю ищи! – призывает Виталя.
Людей прибывает всё больше и больше, и нас оттесняют к подножию лестницы. Я, внимательно глядя на тех, кто пришёл, пытаюсь узнать свою дочь.
Ухватив меня за футболку и вынудив ближе склониться к ней, Витка кричит мне на ухо:
- Нам нужно разделиться!
Музыка стала играть чуть погромче, да и шум голосов нарастает вокруг. И мне уже трудно услышать, не то, что её, но даже себя самого.
- Эт зачем? – говорю, прижимаясь к её волосам.
- Так будет быстрее! – отвечает Виталя. Её пальцы до сих пор сжимают мою футболка, как будто боится меня отпускать, но голос уверенно произносит, - Иди наверх, а я тут останусь. И буду смотреть на тех, кто приходит.
- Я не оставлю тебя! – говорю.
Подняв на меня вопросительный взгляд, она усмехается:
- Шумилов! Я - взрослая девочка. Справлюсь!
Контингент разнообразный. Но я бы сказал, что мы в этой массе не самые старшие. Скрепя сердце, оставив Виталю одну возле стойки кишащего бара, поднимаюсь наверх по изогнутой лестнице. Там моему любопытному взору открывается клуб.
«Искать нужно рыжие волосы», - думаю я, блуждая глазами по лицам, фигурам. Но как различить в этом свете, кто рыжий? Они все фиолетово-розовые! Наверно, я тоже.
К слову, здесь, наверху, обстановка куда откровеннее. Танцпол, диско шар отражает свет множеством граней. По бокам от площадки, на сценах – шесты.
«Даже так?», - удивляюсь я мысленно. Будет стриптиз?
Диджей заседает за пультом. Миксует хиты. Никогда не любил эту клубную музыку! Шумно здесь, людно и душно. Да и Майки тут нет. Осмотрел всех и каждого.
Торопливо спускаюсь назад. Дышу учащённо. Вдруг Виталя ушла? Снова бросит меня одного…
Отыскав её взглядом, я выдыхаю. А, пробившись к ней, кладу свою руку на талию. Заслоняю собой от людей.
- Не нашёл? – уточняет она.
Я машу головой:
- Неа!
- Значит, будем смотреть, кто приходит. Вон оттуда вход видно лучше всего, - говорит, призывая меня занять место поближе к двери.
Я тяну за собой, пробивая нам путь между тех, кто стремится скорее напиться. Виталя залазит на стул, я сажусь рядом с ней.
- Может, закажем чего-нибудь выпить? – бросаю.
Она неотрывно глядит на поток пребывающих. Рассеянно машет:
- Давай!
Я беру два коктейля. Джин-тоник - себе. Для Витали - какой-то тропический Бум, в претенциозном бокале с изогнутой трубочкой.
- Это что ещё? – хмурится.
- Попробуй, узнаешь! – кричу ей на ухо.
Опасливо пробует, брови взлетают на лоб:
- С ананасом? – кивает.
- Угодил? – усмехаюсь в ответ. Предлагаю ей чокнуться, вскинув высокий стакан со своим крепким джином.
- Обойдёмся без этого! – хмыкает Витка и тянет в себя ярко-жёлтый коктейль.
- Мы на задании, - приглушаю я голос, смотрю острым глазом на горстку прибывших людей.
Замечаю «своих». А точнее, студентов! И спешу отвернуться. Не хватало ещё, чтобы они подошли поздороваться.
- Здравствуйте, Константин Борисович! Как вам отдыхается? Вы к нам вернётесь, или Чердынцев теперь навсегда вместо вас?
Не хватало ещё, чтобы Вита узнала всю правду. Надеюсь, меня оправдают. И рассказывать ей ничего не придётся. А уж если дойдёт до увольнения, то и смысла не будет скрывать…
Время идёт, я три раза ходил «за добавкой». Виталина пила «Blue Lagoon». Я – ром-колу. Теперь взял себе «Ломоносовский микс», ей – «American Pie». Решили испробовать всё их меню! Майки нет. Вита в стрессе. Оттого, очевидно, и пьёт.
- Обманули меня! Развели, как лохушку! – восклицает она, принимая коктейль, - Небось, в другом заведении сейчас сидят и хохочут на пару.
- Да, ну! Брось! – я пытаюсь утешить, - Может, и правда, хотели прийти? Не сложилось. А может, Маринка ей обо всём проболталась, и Майя решила вообще не ходить никуда.
- Пресловутая женская дружба! – вздыхает Виталя, говоря, скорее всего, о своей.
Я стыдливо смотрю на подставку для влажных стаканов. Конденсат сделал лужицу возле неё. Так какой же с них толк?
- Слушай, а я не жалею! – бросаю я, сделав глоток, - Когда бы мы с тобой ещё выбрались в такое место? Смотри, как здесь здорово!
- Здорово, - Вита вздыхает, - Но шумно уж очень!
В этот момент понимаю, что нужно в туалет. Вижу надпись и стрелочку. Опять же, светодиодные. Что в таком заведении как нельзя кстати.
- Виталь, посидишь? Я схожу в туалет! – опускаюсь на землю с высокого стула.
Она, подперев подбородок рукой, равнодушно кивает:
- Ага.
Стараюсь как можно быстрее. Почти не заметив всего, на что обратил бы внимание прежде! Например, недвусмысленный постер, где девушка явно ласкает себя. Крылья ангела, так живописно парящие в небе, на фоне стены. Где уже образовалась стихийная фотозона! Карикатура на Шнура, вокалиста рок-группы. И надпись с хештегом #впитерепить. Всё это вскользь…
Сделав дело, иду в направлении бара. И вижу… Виталя сидит, беззаботно общаясь с другим. Мужичонка занял моё место! Расставил колени. А Виткины ножки аккурат умещаются между его растопыренных ног.
«Вот вертихвостка!», - рычу про себя. Продвигаюсь, толкая локтями народ.
- Парень! – кричу ему на ухо, - Ты моё место занял!
Наблюдаю, как Вита отводит глаза. Мол, это не я! Это – он. Сам подсел. Сам пускай отвечает. Коктейля в её бокале осталось на пару глотков. Вероятно, уже напилась? Раз ведёт себя так неразборчиво?
- Чего? – слегка хамовато бросает её «кавалер».
- Того! – отвечаю я в той же манере. Хватаю Виталину правую руку. Хотя она изо всех сил пытается мне помешать.
Парень уже вознамерился встать и начистить мне рожу. Защитить, так сказать, честь выбранной им дамы сердца. Ага, как бы ни так! Соединив наши пальцы, я демонстрирую пару колец. Обручальных. Хорошо, что она не удосужилась снять своё раньше срока.
Он оседает на стул. Разочарование явно читается на физиономии.
- Ну, сорян! Я не знал, - произносит, с укором глядит на неё. Обманула! Коварная рыжая бестия.
Я сажусь на освобождённый им стул.
- Ну, и как это называется? – говорю, отодвинув напиток, оставленный им.
Виталя молчит, вздёрнув носик.
- Ты о чём говорила с ним, а? – формулирую я. Зная заранее, что ответа не будет.
Вдруг, вспыхнув всем своим существом. Зарумянившись от духоты и коктейлей, она принимается дёргать свой палец. Я не сразу понимаю, что она собирается сделать. А поняв, ощущаю такую безмерную боль…
Но кольцо не снимается! Вита изо всех сил пытается избавить себя от него. Словно оно натирает ей руку. Суёт палец в рот, облизнув, снова и снова пытается снять. И глаза уже влажные! Вот-вот заплачет.
Позади раздаётся какой-то фальшивый вокал.
«Только этого нам не хватало ещё», - сокрушённо молчу. Караоке!
Виталина сидит, отвернувшись. Наверное, плачет? Поток пьяных слёз не унять.
Отслушав бездарную песню какой-то девчонки, я поднимаюсь со стула. Меня посетила безумная мысль! Наверно, я тоже изрядно надрался? Раз помышляю об этом. Но тут одно из двух зол: либо пан, либо пропал. И третьего не дано! В конце концов, надо попробовать. Давненько не пел. Только в ду́ше! В душе́ тоже пел много раз.
- Вит, у меня для тебя есть сюрприз, - говорю я, приблизившись к ней. Ощущая, как дуновением ветра, её нежный запах рождает в душе непомерную тягу. Желание быть рядом с ней. Извиниться. Утешить. Желание как-то её удержать…
Продираюсь «сквозь тернии к звёздам». Сквозь толпу незнакомых людей. Всем охота попеть и попить! Но мне это жизненно нужно.
Здесь очередь. Я объясняю двум пьяным девчонкам, что мне для жены. Парню, который уже вознамерился выступить, даже даю пару сотен.
- Прошу, пропусти! Мне позарез надо! Прям щас! – умоляю его.
В итоге, пробившись к микрофону, я торопливо берусь перелистывать репертуар. Есть! Это знак. Отыскал. Выбираю знакомую песню. Закрываю глаза и молюсь, чтобы Вита осталась сидеть возле стойки. Ведь если она убежит, то мой подвиг напрасен…
Помню, как раньше она говорила, что именно эта песня у Кузьмина – самая лёгкая. Якобы куплеты он «шепчет». Зато на припеве даёт осознать глубину своих чувств. Вот и мне нужно также! Когда подпевал, пытаясь копировать голос певца, она удивлялась тому, как похоже. Но… Как же давно это было! Уже и не вспомнить.
Пытаюсь припомнить. И слыша аккорды вступительных нот, подношу микрофон к пересохшим губам:
- В твоих глазах печать греха,
Представляю себе изумрудную топь её глаз…
- Оооо, как она нас… разделяет,
И боль предстоящей разлуки терзает меня…
- И скорби ты не разделяешь,
Я почти говорю в микрофон…
- Любовь, как старая труха.
О, нет! Это не про нас, моя милая! Моя любовь всё также горит, всё также трепещет…
- Я по осенним мягким тропам,
Иду, не думая, куда,
Потому, что все мои пути, все дороги мои, ведут к тебе…
И растекается вода,
Весенним паводком неловким.
Набираю в грудь воздуха, и вместе с болью тону в этой грустной мелодии:
- Когда меняяааа ты… позовёооошь,
Боюсь, тебя яааа… не услыышууу,
Так громко дождь стучииит по крышеееэээ,
Всё тот же запеваааала доооождь,
Запеваалааа доооождь,
Запевала дождь,
Твой дождь…
Я смотрю на экран, где появляются эти стихи. Хотя знаю их наизусть и могу петь с закрытыми глазами. Я просто боюсь оглянуться! Боюсь не увидеть тебя там, за стойкой. Один опустевший стакан. Пока не вижу, я верю, ты здесь. Я пою для тебя. Без тебя моя песнь оборвётся…
- В твоих глазах опять упрёк,
И снова вижу глаза, упрекающий взгляд, каким он в последнее время всегда остаётся…
- Как ты меня не понимаешь,
И скорби ты не разделяешь,
Я скорблю по тебе, по тому, что утеряно…
- Я, как и прежде, одинок.
Не оставляй меня, Вита! Молю. Я знаю, что будет непросто. Я знаю, мы всё одолеем. Мы, вместе. Вдвоём. Ты и я…
Когда наступает момент, где в песне звучит саксофон. Я замечаю кольцо из танцующих пар. Моё пение так вдохновило гостей пресловутого бара, что меня окружили влюблённые парочки. А где же пара, моя? Ещё там?
Обернувшись на выдохе, я устремляю глаза в закуток, где сидели мы с Витой. В промежутках танцующих пар вижу рыжие волосы, синий пиджак. Не мираж! Не иллюзия… Вита. Наши взгляды встречаются, и последний припев я пою для неё.
Всё другое – ничто. Декорации. Есть только мы. Ты и я. И незримая связь между нами…