Кира Алексеевна

Восемь лет назад

Кира Алексеевна шла по длинному министерскому коридору и с ней почтительно здоровались, кого-то она одаривала кивком, с кем-то даже разговаривала. Ее ненавидели и боялись, и она этим жила. Oderint dum metuant.

Ненависть постоянно была ее спутником. В Академии ее ненавидели сокурсники, ненавидели за то, что она могла не ходить на занятия, что она сдавала всё экстерном, что она была младше их, что преподаватели считали ее равной, что у нее есть принц на феррари. Ненависть стала сильней после окончания и распределения, Холодкова уже была заместителем начальника отдела, а они всего лишь рядовые специалисты. Ну и что, что она там работала, пока они предавались прелестям студенческой жизни, эти должности предназначались для них, а не для нее. Но теперь к ненависти прибавился и страх, она могла их раздавить, что уже неоднократно и демонстрировала, Кира Алексеевна уничтожала неугодных, она умела это делать, эту науку она усвоила очень хорошо.

Она знала, что хотела и шла по головам к своей цели и, если чьи-то головы были выше, она просто их срубала. Классный чин не позволяет занимать руководящую должность, можно получить внеочередное, это так просто, просто удовлетворить нужного человека, и всё. Через полгода ее к себе забрала Семенова Эльза Генриховна, начальник управления Росзарубежцентра. Они были одинаковые. Семенова видела в Холодковой себя, видела свой путь, только Кире удалось пройти этот путь в несколько раз быстрей. Она знала, как это происходит, как становятся бесчувственными суками.

Кира Алексеевна зашла к себе в кабинет, большое зеркало отразило уверенную холодную женщину. И никто не мог сказать, что только позавчера она была в крови и боль сломила ее. И не только ее, боль и кровотечение начались неожиданно, и перепуганный Леший не знал, что делать, ей пришлось, превозмогая боль ещё им и руководить.

Ещё вчера она была в больнице и доктор академик с мировым именем с кучей премий и ученых статей, уж о том, чтобы ее лечил мировое светило, Леший побеспокоился, странным образом извещал ее, что теперь она бесплодна как пустыня. "Вы не можете обеспечить государство солдатами… Вы испорченный материальный ресурс… Появление таких, как вы должно прекратится… Вы не будете производить младенцев… Ущерб стране…" А ей было плевать, дети не входили в ее планы, они только мешают.

А она знала, что хочет.

Телефон зазвонил, и Эльза Генриховна позвала ее к себе.

— Присаживайтесь, Кира Алексеевна, мне нужно поговорить с вами…

Она шла по офису, слегка улыбалась, она знала, что будет делать.

— Римма, зайдите ко мне, мне нужно с вами поговорить.

Девушка вышла из кабинета совершенно опустошенная. Кира Алексеевна до нее даже не дотронулась, а у Риммы было чувство, что последние два часа ее избивали и трясли. Холодкова просто смотрела и спрашивала, смотрела и спрашивала, и от этого взгляда хотелось вжаться в стену, а голос проникал внутрь и разрывал на части. Она ничего не знала, но рассказала, что могла, все что могла, больше ничего не было, она бы не смогла спрятать что-то от Киры Алексеевны.

Римма сжалась, когда Холодкова подошла к ее столу.

— Ильин здесь?

— Нет, он ещё не вернулся с ученого совета.

— Как придет, сообщите мне.

Римма кивнула, сил ответить у нее не было.

Кира делала привычную работу, но сейчас ее это не интересовало. Просто она должна работать как обычно, быть обычной, и если за ней следят, то не должно быть никаких подозрений, а за ней следят, один раз она позволила себе не проверить, и вот расплата. Она жива пока они не нашли картинку. Она найдет ее раньше… Она знала, где искать и как, она уже знала у кого она. Римма рассказала ей нужное, хоть сама и не знала об этом. Холодкова знала все о сотрудниках фирмы, знала, что и как они делают, все их привычки, даже ход мысли могла определить с точностью, для нее они были слишком просты, а ее слишком хорошо учили. Нужно было найти отклонение в привычном, и она его нашла. Ее дальнейшие действия завесили от личности заказчика.

— Кира Алексеевна, Ильин приехал.

— Спасибо, Римма.

Девушка испугано закрыла дверь. "Но что ж придется и вам столкнуться с моей плохой стороной, войну развязала не я, но я к ней готова. А что меня в нее втянули виноваты вы". Кира вошла в кабинет.

Виталий Григорьевич, сглотнул и ослабил галстук. Холодкова наконец-то ушла, и он смог вздохнуть. Он знал, что Кира может быть опасной, что ее боятся, но никогда это не было обращено на него. Вот сейчас вся ее разрушительная мощь была направлена на него, и он рассказывал, рассказывал всё что знал. Рассказывал то, что никто не знал. Он никогда не верил, что можно взглядом вывернуть человека наизнанку, но ведь она его не трогала, а просто смотрела и спрашивала, а он рассказывал. Он знал, что фактически фирмой руководят Кира и Самин, но только сейчас понял, как они терпеливы к нему, и что эта хрупкая женщина может с ним сотворить, если захочет. Она сказала, что он должен уехать, и он уедет, как только она скажет куда и насколько.

Самин сделал для нее списки заказчиков, и теперь ей осталось только найти нужного, а это дело техники. Она знала, где находится нужная картинка. Осталось только выяснить, почему пострадала именно она, ведь она не имела к этому полотну никакого отношения, и уничтожить обидчика. Сегодня картина будет у нее.

Дверь кабинета открылась, и вошел Саврасов.

Как он ошибся, все уверяли, что ее «ушли», лишившись покровительства, она стала никому не нужна, от нее избавились. И он в это поверил, и решил вернуть ее обратно, помочь, стать новым покровителем. А она ушла сама, остановилась… Коста смотрел на сидящую в кресле женщину, он ее не знал, эта была не его Кира. Но этот взгляд он знал хорошо, у него был точно такой же, когда он готовился к войне, когда жил в своем привычном мире, когда ее не было рядом… Он прекрасно знал этот холод, знал эту ярость, сжигающую изнутри, он и сам был таким, без нее. Тихая ярость, что постепенно становится единственным чувством.

— Я вас не приглашала, Константин Михайлович.

— Я их нашел, Кира.

— Кого?

— Тех, кто был у тебя в квартире.

— И что? Мне они не нужны.

Он положил перед ней папку с документами, она быстро ее просмотрела и вернула.

— Ничего нового я не узнала. Этот Михей, заказавший им мою хату, скорей всего уже ласты склеил.

— Найду, узнаем.

— А эти-то хоть живы?

— Живы.

"Их сдали в полицию, менты были счастливы их видеть, но целыми их уж никак нельзя было назвать, его ребята знали свою работу хорошо".

— Что ты собираешься делать?

— Вас это не касается.

— Касается. Меня касается всё, что касается тебя. Я же сказал, что буду рядом, хочешь ты того или нет.

— Если вы будете мне мешать, я вас ликвидирую. А сейчас надо закончить нашу сделку. Что у нас там осталось, час. Даже уже меньше, вы же сейчас тратите мое время.

Кира достала папку из сейфа.

— Это информация кто и как увел у Вас деньги. Наша сделка закрыта.

— Я не согласен.

— Меня это мало волнует. Мое время больше Вам не принадлежит. Прощайте, господин Саврасов.

Холодкова вышла из кабинета, а Саврасов шел следом.

— Римма, проводи Константина Михайловича к Самину, я же не работаю по России, моя территория Европа.

Но Коста не стал ждать, когда его проводят к Самину, и ушел из офиса.

"Не хочешь вместе, буду действовать сам. Эту игру я прекрасно знаю. Мы слишком похожи и совершенно разные. Тебе придется свыкнуться с мыслью, что я теперь всегда буду в твоей жизни. И меня не отпугнешь стервозностью, я слишком хорошо тебя знаю, я сам такой. Сейчас тебе больно и все это защита. Теперь я понимаю тебя лучше. Я буду ждать".

Люди Саврасова следили за ней днем и ночью, прослушку в квартире установили пока ее не было, благодаря этому он и узнал о ее возращении, маячок на машину и жучки в кабинете, Коста знал, что она делает круглосуточно, с кем встречается, где бывает. Это он так думал…

Холодкова привычно передала свои вещи Яне и переоделась в приготовленный костюм, охранник Лешего проводил ее к черной машине, а Яна направилась к ее Лексусу.

Вот уже больше месяца она существовала с двойником. «И где только Леший ее нашел, с пары метров от меня не отличишь, если молчит, конечно, и не сутулится». Яна была очень похожа на Холодкову, а умелый грим прибавлял сходства, издали невозможно отличить. Они встречались в заранее оговоренном месте, менялись одежной, и Яна-Кира каталась по городу, а Холодкова могла действовать. Кире нужно было время свободное от слежки, слежка была, эта она чувствовала, да и люди Лешего это подтвердили.

Старый друг обеспечил ей свободное время, выяснить, кто заказчик удалось быстро, умение Лешего договориться всегда действовало, а умение Киры получать информацию из жеста, взгляда, вздоха не вызывало сомнений. Ей даже не пришлось давить на антиквара, она просто показала список с именами, их было не так много, она видела, как испуг пробежал в глазах, и ей этого было достаточно, она все же уточнила, показав на пальцах номер нужной фамилии, и антиквар кивнул. Леший так и не узнал, кто. Но уничтожить обидчика было проблематично. Кира уже придумала, что, как и когда сделает, но даже Лешему она ничего не говорила, просто ставила перед ним задачу и он решал.

Сам Леший никак не мог уловить ход мыслей Киры, из тех обрывком, что он знал, целая картина не складывалась. А он слишком давно и хорошо знал Киру Алексеевну, чтобы понять, что план есть, четкий и простой в исполнении и опасный, раз даже с ним она его не обсуждала, хотя она мало что обсуждала с ним теперь.

Он знал ее, когда она работала в Министерстве, и его мало обрадовало возращение Киры Алексеевны, он боялся, что на этот раз Кира не остановится и не вернется в мир без войны. Восемь лет назад, когда она ушла и изменила себя, он был счастлив, что это произошло, он никогда ей об этом не говорил, но он радовался что что-то смогло ее остановить от той пропасти, к которой она упорно шла, сметая всё на своем пути. Он радовался, когда в ее жизни появился Саврасов.

И сейчас его мало радовало, что ей вновь пришлось стать жестокой. Она всегда была для него самым дорогим человеком, единственным кому он безоговорочно доверял. И кто ее остановит в этот раз? Что должно случиться, чтобы она вернулась?

— Привет, Флор, сделал, что я просила?

— Вот тебе отчет из тьмы тараканьи. Может, объяснишь, что ты ищешь и что собираешься делать?

— Мы договорились, ты не о чем не спрашиваешь, а просто делаешь, что прошу. Я могу и к другим обраться.

Кира листала папку. Сводки о происшествиях за три года, сводки о несчастных случаях, справки по нераскрытым убийствам. Вот и ещё один фрагмент головоломки встал на место, вот и первое тело, сколько их еще было до Михея неизвестно, но следующим должна быть она, потом Ильин и антиквар. Только она всё равно не понимала, почему этот человек из-за какой-то малоценной картины пошел на преступления. Кира долго рассматривала полотно, когда забрала его из тайника, ничего примечательного малоизвестный художник из захолустья, никакой особой ценности оно не представляло.

— У тебя есть выход на Тигра?

— Тебе зачем?

— Я прошу, ты делаешь.

— Есть, но договариваться сложно, в лучшем случае через полмесяца встреча может состояться.

— Хоть через месяц.

«Пока картина у меня, я жива».

— Что будешь делать, когда все закончится.

— Флор, я не хочу с тобой обсуждать перспективу, пока у меня одна задача — не получить пулю в лоб.

— А Саврасов?

— А что Саврасов? Наша сделка окончена. Всё. Мне уже пора, ещё тренировка.

— Только выход на Тигра?

— Нет. Мне нужны копии материалов дела вот по этому трупу.

Кира вырвала из папки нужную сводку и отдала Лешему.

Самым сложным для Киры Алексеевны было вести привычный образ жизни, ей приходилось быть смиренной и тихой, даже немного испуганной, не проявлять характер, не давить, не уничтожать. Она не могла резко измениться, слишком подозрительным будет, а лишнее внимание сейчас ей было не к чему. Вот и ходила она три дня в неделю на танцы, и в субботу занималась благотворительностью. В конторе теперь ее никто лишний раз не трогал. Текущие проекты она вела, но новые не начинала, зачем, как только она победит, то уйдет, хватит сидеть в этой богадельне, если предложение Винского ещё в силе, она с удовольствием уйдет, и даже если не в силе, у нее есть и другие, например, политика, там она будет как рыба в воде, и зачем тратить себя на какое-то искусство, которое никому не нужно. А сохранять его можно и по-другому, почему бы и не стать коллекционером.

Константин приезжал каждую субботу и работал «наглядным пособием», каждый раз пытаясь переговорить с ней, но получал только холодную улыбку и ледяное «Отвали». Им приходилось встречаться по работе, ее приглашали на каждое совещание, где обсуждалось выполнение договора по коллекции Саврасова, и он обязательно присутствовал. Каталог уже был составлен, часть коллекции была отреставрирована. После таких встреч Холодкова себя чувствовала неуютно, непонятная и непривычная тоска заполняла ее, но она уже научилась с ней справляться. Тоска возвращалась ночью, когда ей некуда было бежать.

Кира приехала раньше, и ей пришлось ждать под дверью. С удивлением она увидела выходящим из класса Косту, он поздоровался и ушел. И всё испортил. Кира вместо того, чтобы заниматься, тратила силы на борьбу с тоской. Занятия прошли плохо, она то и дело сбивалась. Денис отправил ее домой с пожеланием отдохнуть.

Даже усталость не смогла ее заставить спать. Сон и Кира Алексеевна никогда не дружили, и восемь лет назад она плохо засыпала, а сейчас даже снотворные не помогали. А если она и засыпала, то ей снилась Флоренция и просыпалась она со щемящей болью потери. Но Кира Алексеевна не могла чувствовать тоску, боль, сожаление, этих чувств не было в ее арсенале, зато были злость, презрение, недоверие, ненависть, ярость, это сейчас было нужней. Никаких сожалений. Все это будет потом, когда-нибудь, если это когда-нибудь будет.

Ещё были Мира и Васса, которые упорно не желали от нее отставать, предлагая помощь, отнимая время все возможными встречами, но резко порвать с ними она не могла, нельзя привлекать внимание. Нельзя быть другой. Это сейчас опасно. Опасно для всех.

Холодкова слушала очередное выступление, она их уже все слышала за год ничего нового, можно было и не ехать на эту конференцию, но это было престижное сборище, и когда-то она убила массу времени, чтобы сюда попасть и ввести в состав этих докладчиков Ильина, сейчас её это мало интересовало. Сейчас ее больше интересовало, что собрал для нее Леший и какие условия встречи с Тигром. Но сорваться и улететь она не могла. Наконец-то перерыв и хоть какой-то отдых от этих умных бесполезных речей. Телефон стал дребезжать в сумке.

— Слушаю тебя, Мира.

— Ты же сейчас в Риме?

— Да.

— Я завтра в Милане буду, можно пересечься.

— Можешь, кое-что для меня сделать?

— Конечно.

— Нужно у Лешего забрать документы и мне их привезти.

— Нет проблем.

— Я тебе схему проезда скину на электронку и контакты, и Лешего предупрежу, что ты приедешь. Только позвони ему перед выездом, скажешь, что от меня.

— Скажу что от тебя. Всё сделаю. Пока.

— До свидания.

«Хоть что-то полезное». Пока очередной докладчик говорил о проблемах в мире искусства, Кира отправила письмо Мирославе и связалась с Лешим. И всю оставшуюся часть конференции она готовилась к предстоящей встрече с Тигром, это сейчас было самым важным, от этого зависело, будет ли она жить. А Ильин останется здесь и пока она не разрешит, в Россию он не вернется. Хотя … зачем обеспечивать его безопасность? Он ей никто. Из-за его наивной уверенности, что правда может защитить, все и случилось. Нет бы отдать информацию тем, кто умеет с ней работать, он решил сам действовать. С другой стороны, если все пойдет по плану, его и так никто не тронет. Пусть останется в Риме, мешать не будет, Ватикан его удержит своими запасниками.

Мирослава в очередной раз сверилась со схемой, вроде бы она ехала правильно и где-то здесь должен быть въезд на территорию. Ворота возникли неожиданно, охранник поинтересовался, что ей надо и единственной, что она могла сказать, «Что она от Киры Алексеевны», имя подруги, словно заклинание подействовало на ворота, и Сим-сим открылся. Ехать до дома пришлось долго, территория была огромной, сам дом ее удивил, она ожидала увидеть кирпично-бетонный дворец, а никак не деревянный терем. Кира много раз рассказывала о своем друге Лешем, но Мирослава никогда его не видела, и вот теперь ей предстояло с ним познакомиться, и она нервничала. Ее встретили и проводили в дом, от лица хозяина дома принесли извинения за то, что придется подождать. Мира осталась одна в гостиной с чашкой чая и свежей выпечкой. Она с интересом разглядывала интерьер и не заметила, как хозяин пришел.

— Вам нравится?

Мира обернулась, хозяин дома оказался достаточно высоким и стройным небритым мужчиной с веселыми глазами и кривоватой усмешкой. Непонятно почему, но у Миры сдавило горло, и вместо ответа она глупо улыбнулась и кивнула.

— Я — Леший.

— …слава, я от Киры Алексеевны, — смогла выдавить из себя Мира, начало ее имени так и осталось в горле.

— Странно, Кира никогда мне не говорила о подруге Славе.

Мира прокашлялась, и стало легче, и слова не застревали в горле.

— Я — Мирослава.

— Мира. Тогда Кира очень много о вас рассказывала.

Он улыбнулся, и сердце Миры подпрыгнуло и рассыпалось на кусочки. «И что интересно Кира обо мне ему рассказывала? Что он обо мне знает? Что я вешаюсь на всех подряд?» И ей стало грустно.

— Рад наконец-то познакомиться, Кира очень долго вас от меня скрывала. Простите, что заставил вас ждать.

— Кира сказала, что я должна забрать документы.

— Да, она меня предупредила, что вы их заберете. Но может, сначала выпьем чай и немного поговорим.

Мира опять кивнула. Так нелепо она себя давно не чувствовала и чашка с чаем стала для нее спасательным кругом, хоть что-то она могла делать и не робеть. А он все ещё изучающее на нее смотрел, а она чувствовала себя все смущенней. И чай уже не казался такой уж хорошей идей. Чтобы не выглядеть уж полной идиоткой, Мирослава решила завести разговор о Кире, это единственная общая для них тема.

— А Кира станет прежней? Или опять придется общаться с карьеристкой?

— Станет. Как только всё встанет на свои места, она станет прежней, уж мы-то ее заставим.

«Мы, это звучит замечательно». Мира улыбалась, словно девица на первом свидании.

— А вы действительно сшили все те платья?

— Какие именно?

— В тех, что ходит Кира.

— Не все, некоторые.

— Они прекрасны. А вы не думали открыть модный дом?

— Это не моё, меня утраивает моё небольшое ателье.

— Если передумаете, я с удовольствием вам помогу.

Чай закончился, и было глупо держать пустую чашку в руках. Мира нехотя поставила фарфоровое творение на стол.

— Мне нужно ехать.

— Да, простите. Сейчас принесу документы.

Леший исчез из комнаты, и Мире стало проще дышать и думать, и она с ужасом поняла, что последний час вела себя как дура. Леший вернулся с увесистым конвертом, Мира всё с той же глупой улыбкой на лице спрятала его в сумку. Распрощалась и собралась уходить, но хозяин дома пошел ее провожать. Мира подошла к машине и открыла дверцу. Леший стоял рядом и не уходил, он всё смотрел и смотрел на нее.

— Может, останетесь на ужин?

И не только на ужин говорил его взгляд. «Да, да, да» Никогда в жизни ей ещё не хотелось так остаться с мужчиной наедине. Да. Да. Да.

— Нет, не могу.

Мирослава удивилась своим словам. Но где-то в глубине своей души она знала, что это «нет» всем прошлым отношениям. И что она не хочет как всегда, с этим мужчиной она хочет настоящих отношений, цветов, колец и детей, и чтобы умерли в один день и чтоб вместе и в горести, и радости. И как бы сейчас ей не хотелось остаться, она должна уйти.

— Что-то мне последнее время все отказывают. Судьба, наверное, такая.

Он лукаво улыбнулся, и Мире захотелось кинуться в его объятья, но она заставила себя сесть в машину, закрыть дверь и уехать. Никогда ей так трудно не было.

Ей пришлось ждать почти месяц, но встреча с Тигром все же состоится. Тигр — один из самых влиятельных людей, их таких осталось не так уж и много, кого-то посадили, кто-то теперь жил заграницей, а он смог договориться с нынешней властью и власть охотно его оставила, его влияние становилась все больше, но он никогда не лез в политику, поэтому его и не трогали, если нужны были деньги, он давал, нужно было поддержать кого-то или утопить, он делал, но никогда не посягал на престол. И сейчас от него зависело, будет она жить или нет. Если он примет ее предложение, то успех обеспечен на девяносто девять процентов. Кира Алексеевна не скидывала со счетов и этот пресловутый один процент, сходила в нотариат и оформила завещание, пусть все дела будут в порядке, даже если ее не будет.

И вот сейчас ее везли в тонированной машине в обиталище всесильного Тигра. Ее провели в кабинет, хозяин жестом пригласил сесть. Кира подчинилась. Дела всесильного ещё не были окончены, и он пока не обращал на нее внимание. Холодкова наблюдала за ним, кличка тигр ему подходила, крупный и опасный хищник, даже дорогой костюм и великосветский лоск не могли спрятать эту животную мощь. И сейчас ей предстоит договориться с этим хищником. Тигр освободился, и теперь была ее очередь на растерзание.

— Простите, Кира Алексеевна, дела, дела.

— Я это прекрасно понимаю, Тибор Авдеевич

— Просто Тибор. Что-нибудь выпьете? Чай, кофе?

— С удовольствием, кофе, Тибор.

Тигр нажал кнопку и через минуту вошел помощник с подносом. Перед ней поставили чашку с кофе, две трети сливок и одна часть кофе, о ней собирали информацию. Кира слегка кивнула, оценив затраченные усилия и качество собранных сведений.

— И что Вас привело ко мне?

— Дела.

— Мы с вами нигде не пересекались. Общих дел у нас нет. Я обычно не встречаюсь с людьми, не сообщающими о цели встречи.

— Но мне не отказали.

— Я кое-чем обязан Лешему.

«А ещё мне интересно, что ты хочешь. А мне редко бывает интересно».

Кира допила кофе и чуть ближе придвинулась к Тигру.

— Я хочу вам предложить Империю Евсеева.

— Заманчиво, но маловероятно.

— Это с какой стороны посмотреть.

— С любой.

— Через некоторое время Евсеева арестуют за покушение или за совершение особо тяжкого преступления, задержат на месте преступления. И вы, и я прекрасно знаем, что он многих достал, там, в поднебесной, но второго Ходорковского они не хотят, а избавиться от Евсеева мечтают. Есть реальный шанс его смять. Вы же знаете, как это делается, человек просто лишается поддержки и всем плевать, что с ним будет, никто никакой помощи ему оказать не может, да и не хочет. А мне это и нужно, чтобы он сел и не мог ничего сделать из мест не столь отдаленных.

— Откуда такая уверенность, что его возьмут с поличным?

— Возьмут, это моя забота. Просто ему очень скоро захочется меня убить, собственноручно.

— И даже если у вас не будет поддержки…

— Я все равно закончу партию. Только тогда будет переполох, дележка и несколько трупов во главе с моим.

— Почему вы предлагаете это мне?

— Потому что вы единственный, кто оставит меня в живых.

— Почему вы так уверены в этом?

— Не только вы собираете информацию.

— Да, я и забыл, что это ваша работа, вас этому учили. Детали вашего плана я не узнаю?

— Нет, чем меньше людей вовлечено, тем надежней. У вас есть месяц для принятия решения.

— Через неделю вы получите ответ. Вам нужна охрана?

— Я ещё не начала действовать и сейчас я в безопасности, а когда начну, оковы мне не нужны. Но за моей семьей надо присмотреть.

— Хорошо. Переходите ко мне. Из нас получатся хорошие союзники.

— Союзники? Вы уверены?

— Умных врагов тоже приятно иметь.

— Врагов иметь очень приятно, главное чтобы ты их, а не они тебя.

— Через неделю я с вами свяжусь.

— Договорились. До встречи.

Аудиенция была окончена, Холодкову отвезли домой. Встреча прошла лучше, чем думала Кира, и результат уже был известен, Тигр только сообщит заинтересованным лицам о предстоящих изменениях, получить их согласие на дележ и оговорит проценты. А ей предстояло начать партию.

Кира быстро набрала номер, пришлось потратить время на розыск, через Лешего добывать она его не стала.

— Ефим Евсеевич, добрый вечер.

— Кто это?

— Холодкова Кира Алексеевна.

— Откуда у Вас этот номер?

— Неважно откуда он у меня, главное, что он есть. И у меня есть то, что Вас интересует.

— Меня ничего не интересует.

— Даже странный потрепанный пейзаж из глухого села где-то под Иркутском?

— Картина у Вас?

— У меня. Ваши люди подпортили мне шкурку. Придется оплатить вред. Миллион меня вполне устроит, я женщина европейская, их валюта меня и порадует.

— А не много ли?

— Не много. Даю Вам сутки на размышление.

Холодкова нажала отбой. Что ж теперь надо подготовить место для спектакля.

Леший уже несколько часов ходил из угла в угол и никак не мог успокоиться, он знал, что Кира в опасности, он это чувствовал. Он знал, что партия уже начата и скоро будет финал. Но он не знал, кто заказчик и что собирается делать Кира… и он не знал где Кира.

Саврасов вот уже несколько часов безуспешно пытался найти Киру, утром Роман сообщил, что все эти месяцы они следили не за Кирой, что он специально с ней столкнулся, и это оказалась не она. Все жучки и маячки были бесполезны. Ее не было. И он не знал где она может быть. Но от точно знал что она собирается делать. И это было опасно. И что действовать она собирается сегодня…

Кира стояла и смотрела на своего обидчика, вот они и встретились лицом к лицу. У нее осталось всего несколько вопросов, на которые она хотела получить ответы. «Евсеев Ефим Евсеевич, владелец фабрик, газет, пароходов, собственной персоной и с пакетом денег, на сумку разоряться не стал».

— Добрый вечер, Ефим Евсеевич. Прекрасный вечер, и пустырь располагает к прогулкам.

— Добрый, Кирочка, добрый. Вы же сами настояли на личной встрече, чтобы деньги принес я, и место выбрали сами. Где картина?

— А где деньги?

Он кинул к ее ногам пакет, Холодкова присела и достала несколько пачек евро.

— Будем считать, что компенсацию за моральный и физический ущерб я получила.

— Где картина?

— Не спешите. У меня есть вопросы, и вы на них ответите, тогда и картину свою получите.

«Ответить-то отвечу, почему бы и нет. Последнее желание вещь святая. А мне ещё говорили, что ты умная. Жадность мой любимый порок, он и умных губит. Миллион евро и весь твой ум ушел».

Он смотрел на красную точку на ее лбу и решил немного поиграть по ее правилам.

— Что хотите узнать? Что такого особенно в этой картине?

— Слушать печальную историю про мальчика Фиму из неблагополучной семьи, отец которого пил и бил мать, а мать тоже попивала и била, но уже сына, и единственная радостью для которого была возможность сбежать к бабке-гардеробщице, и сидя в директорском кресле любоваться этой мазней и строить планы на захват мира? Нет уж, увольте, это я и так знаю.

— Я иногда сентиментален, воспоминания о детстве, о родных местах.

— Какая сентиментальность, Фима, боже мой, вы об чем, дорогой. Просто крышу снесло давно и тормоза отказали от вседозволенности — все можно купить, сломать, украсть, а несговорчивых убрать.

— Я же предлагал музею ее выкупить.

— Мог бы любуясь мазней и фамилию автора посмотреть, отец директора рисовал, перед войной, поэтому и не продала. Что ж ты такой великий, а информацию нормально собирать и не научился. Не согласилась, и тогда заказал подделку, а бедного художника зачем было убивать? Кто бы ему, алкашу, поверил. Лишние действия. Никто подмены даже и не заметил и не доказал бы, это не Ге, Шишкин или Саврасов.

— Не люблю алкашей. Очистил землю от ненужного. Ты же и сама знаешь, как у нас работают менты.

— Хватают за мелочевку, а потом уже крупное вешают.

— Ага, поэтому мелочевки быть не должно, уж прости, но и ты мелкая рыбка. Шикарная страна — воруешь миллиардами не сажают, убиваешь десятками — не сажают, украл телефон — срок.

— А почему решил, что картина у меня, прекрасно же знаешь, что не работаю по России и картинами не занимаюсь?

— А что ж ты в Иркутск полетела?

— Так ты с перепугу что ль ко мне мальчиков направил? Так я всего лишь к Байкалу, полюбоваться народным достоянием полетела. Мне твои дела до лампады.

— Ты единственная, кто мог в этой вшивой конторе это всё просечь. Даже если тогда у тебя ее не было, сейчас-то она у тебя, и ты за нее получаете неплохую компенсацию. Значит, правильно мальчиков направил.

«Слишком хорошего ты обо мне мнения, дружок, обнаружила воровство не я, а Ильин. Он когда-то давно составлял каталог по этому захолустному музею, по дружбе подреставрировал картинку, и сразу полотно узнал, профессионал же, когда к нему от Антиквара пришли, заказ на реставрацию делать. Потом в захолустье это съездил, увидел подделку и просто спрятал полотно, считая, что прав. Совершенно не думая, что просто так картины не исчезают и за из ремонт такие деньги просто так не платят».

— А где ваша логика избавления от мелочи, почему меня не убили?

— Так полотно я не получил, а потом, что тебя убивать, девка умная, знаешь, что язык нужно за зубами держать.

«А пуля между глаз, заставит замолчать навечно. Как только полотно получу. Я ещё думал, может немного с тобой позабавиться, но раз уж и про художника знаешь, одна тебе дорога к нему же. Никогда не думал, что красная точка на лбу может возбуждать, нужно будет поехать в Индию и завести себе парочку любовниц. Я буду иметь их и вспоминать тебя, такую возбуждающую и такую глупую. Даже жаль, девка-то красивая. Вот только знаешь много».

— А потом у тебя много родни, сделаешь, что не так, всегда можно через них наказать. У тебя же сестра недавно родила, мальчика если правильно помню. Еще есть вопросы?

— А Михея тоже ты приказал убрать или так шальная пуля?

— И про Михея знаешь? Делал он мне работенку всякую, но кадры периодически менять надо, омолаживать, что старье держать. А потом одним козлом стало меньше, миру стало легче.

— Так вы у нас мусорщик? Убираете всякую мразь и сеете доброе и вечное? Не знала. И мальчики в изоляторе быстро умерли, их даже и допросить толком не успели.

— Уборка, всем лучше. Жаль, что их до меня нашли. Где картина?

— Ну что вы так волнуетесь, отдам я вам это полотно. У меня ботинки больше стоит, чем эта мазня.

Кира расстегнула куртку и вытащила несчастный пейзаж. Евсеев вырвал из рук Холодковой полотно и стал его разглядывать, вертеть, стараясь определить подлинник или подделка. Кира за ним наблюдала с усмешкой, те, кто ее знал, сразу бы ринулись бежать от нее подальше, эта усмешка ничего хорошего не предвещала.

— Она, родимая.

Евсеев отошел от Холодковой подальше, а она все стояла, он достал телефон.

— Уверен, что родимая? — в руках Киры была еще одна картина, точно такая же.

— Знаешь сколько их у меня. А еще сколько мне по заказу сделают, всем твоим знакомым подарю. Да части уже отправила, последний подарок от твоего имени, всего-то человек сорок надо будет обойти, про картинку спросить, мальчиков-то хватит?

— Сука!

— Ага, так меня обычно и называют тебе подобные. Струхнул Фимочка, ссыкуном ты оказался, и таких глупостей натворил. А теперь ты все потеряешь. И картину последний раз в руках держишь, даже жаль, что копию.

— Сука, что думаешь, уйдешь отсюда?!

— Уйду.

— Хрена два ты отсюда уйдешь, тут и могилку тебе организую, и всю твою семейку зарою!

«Это уже не тебе решать, а Тигру. Захват все равно будет, просто можно вести дело о покушении, а можно об убийстве».

— Одно смс и тебя не станет. А картину я все равно найду!

— Да отправляй, и не найдешь, ты же не сможешь отличить копию от копии. Ты, кстати, какие сухарики предпочитаешь, Евсей?

Он, довольно улыбаясь, отправил сообщение. Красная точка на лбу Холодковой ему была прекрасна видна, он ждал, когда эта точка превратится в дыру…

Точка съехала, и через мгновение женщина вскрикнула, завалившись на землю.

«Все самому, все надо делать самому». Фима достал пистолет, и тут же его скрутили люди в камуфляже, надели наручники и потащили к подъехавшей машине со спецсигналами. К Кире уже бежал подполковник ФСБ Звягинцев Олег Сергеевич, следом семенил боец с аптечкой.

От боли она отступила назад, зацепилась за какую-то веревку и рухнула на землю. Пуля снайпера прошла навылет, пострадало плечо. Евсеев всегда стреляет в сердце, бронежилет бы спас, наверное.

— Молодец, девочка, мы все записали и киллера взяли. Молодец. Хорошо держалась.

Врач быстро обрабатывал рану, подполковник тоже ловко строчил протокол допроса, всего лишь надо поставить подпись.

— Я сегодня ещё нужна?

— Нет. Может вас спрятать? Охрану поставить?

— Не надо. В больницу и домой.

— Отвезут.

Больше часа проторчала с врачами, но все же уболтала домой отпустить.

У больницы ее уже ждали, она послушно села в машину.

— Это чтоб я не забывалась?

— Нет, Кира Алексеевна, Вы не должны были пострадать.

— Буду делать вид, что верю в это, Тибор.

— Вы в безопасности. Ваша семья тоже.

«Тигр обещал, что я в безопасности, значит в безопасности. Как только Евсеев окажется в камере все его связи оборвутся».

— Я отвезу Вас домой.

— Хорошо.

— Мое предложение о сотрудничестве еще в силе.

— Я им воспользуюсь, позже. Сейчас мне надо сменить жилье.

— Можете жить у меня. Для нашего сотрудничества это будет даже лучше.

— Через неделю переду.

— Завтра вам привезут ключи, документы и об условиях дальнейшего сотрудничества переговорим через неделю.

— Хорошо.

Доехали до дома Киры быстро. Холодкова зашла в опостылевшую квартиру, она заставляла себя здесь жить, ведь ее не могут сломать, а потом какая разница, где спать, когда нет сердца. Яна-Кира отдала ей ключи, документы, телефон и сумку с личными вещами. На этом контракт с двойником прекращался, ей больше не нужно готовиться к войне. Но и мира не будет. Кира набрала номер, ответили быстро.

— Кира? Ты где?

— Здравствуйте, Саврасов. Уберите своих людей или их уберу я.

— Кира, что с тобой?

— Если завтра я их замечу рядом с собой, им сделают очень больно. Я предупредила.

Она жива, остальное было неважно… А утром он узнал кто заказчик. Об аресте Евсеева упомянули вскользь, словно ничего не произошло, а Саврасов точно знал, что к его аресту причастна Кира, знал, словно сам присутствовал там. Он знал, что она устроит ловлю на живца, но не знал, что охотник столь опасен. Он бы и сам так сделал, но осознание того, что ее могли убить, было ужасно. За ней был кто-то сильный. Всего пара человек могла оказать ей такую поддержку.

«Ты же сам хотел, чтоб она вернулась в поднебесье. Она и вернулась. Без тебя».

«Почему, когда у тебя что-то болит, все начинают бить туда». Вот и Самин случайно задел рану, Кира скривилась от боли, рука дернулась, и очередной лист бумаги был испорчен.

Пришлось объявлять об уходе на планерке. Никто не удивился. Никто никаких вопросов не задал. Через неделю, так через неделю.

Можно сказать почти триумфальный уход. Александровский зал Кремля хорошая точка в карьере в богодельне. Ильин и Брагинская получали награды за вклад в культуру, несли очередной наивный и никому ненужный бред, свято веря, что их наконец-то оценили по заслугам. Мой последний день в их конторе закончится торжественным обедом с Президентом. «Сегодня вечером перевезу вещи к Тибору. Послезавтра первая сделка, в которой я буду его представлять». Она уже видела свою жизнь на несколько лет вперед. И список. Надо забрать оставшиеся личные вещи. Только Самин остался в конторе.

— Кира, надумаешь вернуться, я тебя возьму обратно.

— Не надумаю. Мне здесь делать нечего.

— Найду что. Буду ждать.

Холодкова улыбнулась на прощание, и ушла не оглядываясь.

Тибор отдал в ее распоряжение половину дома. Кира обосновалась в одной из спален на третьем этаже, облюбовала кабинет на втором и оккупировала библиотеку, там она чаще всего работала. Единственное место, куда она могла заходить только с разрешения хозяина дома, был его кабинет, туда ее сейчас и пригласили. Тибор привычно сидел за огромным столом, немного морщился, читая очередные сообщения с полей битвы.

— Добрый вечер.

— Добрый, Кира. Минут через пять освобожусь.

— Подожду.

Холодкова привычно пошла к стеллажам с книгами. Кира осторожно взяла в руки старинное издание «Государя», кожа с золотым теснением, толстые страницы желтоватой бумаги, неадаптированный текст.

— Кира!

Пришлось оторваться от любимого Никколо.

— Вы рассмотрели мое предложение?

— Да. Есть небольшие дополнения. Меняю свой оклад на защиту семьи.

— Их и так будут защищать.

— Тогда меня все устаивает. Ничего нового вы мне не предложили, посредничеством я занимаюсь уже много лет.

— Только изменятся суммы контрактов.

— Для меня это просто цифры.

— Это ваша часть от пирога.

Тибор передал ей документы, Холодкова быстро их изучила.

— Зачем?

— Ценным людям надо соответствующе платить.

— Я передам эти акции вам в управление.

— Как хотите, Кира. Как в офисе?

— Нормально, там не бываю, я же не наймит. Тибор, вы же не за этим меня пригласили.

— Да. Готовься заменить Минского, готовься к войне с подчиненными.

— Всегда готова! Сколько я там пробуду?

— Месяца два, пока замена не сможет полноценно управлять отделом.

— Первый зам меня невзлюбит.

— Вас это волнует?

— Нет. Ведь меня любите вы.

— Так всем и скажем.

— Ага. Еще что-то?

— Нет.

— Я могу забрать книгу?

— Можете.

— Я видела там еще несколько старых изданий, они не могут просто стоять на полке.

— Хотите заняться их сохранением?

— Дурные привычки.

— Можете делать все что хотите, Кира, это и Ваш дом.

«Домом он пробудет еще долго, пока я не буду уверена, что смогу обойтись без опеки Тигра. Что ж завтра придется на время перебраться в офис, сначала все узнать, потом начать действовать».

Кира Алексеевна умела быть безжалостной, и на нее мало действовало мнение окружающих. После трех недель тихого шпионства за всеми, был составлен план, который она сейчас и реализовывала. Из хлопающей глазками недалекой дамочки, она вдруг стала железной леди. Реорганизация отдела, никаких проблем. Сместить начальника и при этом сохранить всю информации, документацию и связи, не дать возможности что-то уничтожить, вынести, слить, пожалуйста, и это без проблем. Тигр не любил, когда перестают его слушаться, а Минский уже давно стал выдавать мнение Первого зама, как мнение всей компании. Соперничество вещь хорошая, своих замов он периодически стравливал, получая нужный результат в кратчайшее время, борьба за власть между управлениями была всегда. Но решающее мнение, а уж тем более мнение, озвучиваемое для СМИ, должно быть только Тигра. Вот и попрощался со своим местом начальник отдела по связям с общественностью, а следом вылетели те, кто его горячо поддерживал и помогал. Почти половина отдела. Новый руководитель приведет с собой часть людей, остальные вакансии постепенно заполнятся.

Совещание, очередные планерки вернулись в ее жизнь, в огромных количествах. Сейчас шел второй час встречи с начальниками отделов.

— Кира Алексеевна, как Вам новое рабочее место?

— Скучно, Тибор, Вы обещали мне другую работу.

— Осмотрись, выбери себе подходящее место.

— Хорошо, Тибор.

Что ж хозяин хотел напомнить остальным, что ничто не вечно под луной, у него получилось. Страх быстрей проявляет разные стороны личности, теперь можно просто наблюдать за всеми.

Тибор приставил охранника на всякий случай, только напрасно, связываться с ней никто не стал. Что ж ее план на жизнь реализуется успешно. Но сегодня ей все же пришлось воспользоваться услугами телохранителя.

«И куда что делось?»

Евсеев уже не был так уверен, что скоро выберется из камеры, требования выпустить под залог или перевести на домашний арест, в связи со слабым здоровьем, были судом отклонены. Сегодня была очная ставка, завтра будет допрос Ильина.

Кира в дорогом костюме, туфлях, с идеальной прической и макияжем, холодная, сдержанная, уверенная в себе. Адвокат Евсеева то и дело пытался подловить ее, разозлить, вывести, но не удавалась. Холодкова самодовольно улыбалась, подначивая противника к действиям. Они отвечали на вопросы следователя, точней Кира отвечала, Фима по указанию адвоката почти всегда молчал. Со слов Холодковой получалось, что Евсеев полный идиот, его так просто удалось развести на признание, что он даже этим ее разочаровал, слишком легкий противник.

Кира успела откинуться на спинку стула и руки Евсеева, устремленные к ее шее, не дотянулись до нее.

— Тебя надо было сразу убить! Ничего, я выйду, сам тебя убью, лично, по кусочку отрезать буду! А сначала всю твою семейку прирежут! Это я тебе обещаю!

Адвокат пытался угомонить подзащитного, но Великого и Ужасного Хозяина Мира несло, а видеозапись все фиксировала. Спектакль продолжался почти полчаса.

— У Вас есть вопросы? — уточнил следователь.

— Да. Так какие ты сухарики предпочитаешь, Евсей?

Толстовка, джинсы, кеды, бейсболка. Она удобно расположилась на задних рядах, стакан с колой в одной руке, пончик в другой. На соседнем сиденье коробка с пончиками. Впереди несколько свободных рядов. Зрелище не пользовалось большой популярностью. Последний час соревнований, скоро начнут расставлять всех по местам. Женщина лениво потягивала газировку, и казалось, что вот-вот уснет.

— Что ты тут делаешь?

Кира покосилась на присевшую рядом женщину. Толстовка, джинсы, кеды, бейсболка, стакан колы в одной руке, коробка с пончиками в другой.

— Смотрю на неудачное вложение денег. А ты что тут делаешь?

— Сама же попросила за ними приглядеть.

— Когда?

— Давно, когда только решила их сюда отправить. К нам, когда приедешь?

— Не приеду.

— Понятно.

— С ним, что будешь делать?

— Ничего.

— Ты сегодня на удивление разговорчива. Полгода не виделись, и это все что ты можешь мне сказать?

— Да.

— Вся в меня. Не такое уж и неудачное вложение денег, четвертое место для них это просто замечательно.

Кира еще какое-то время следила за матерью, которая все же решила спуститься к ребятам и поздравить их, выкинула всю снедь и исчезла из зала.

Всего два с половиной часа в скоростном поезде и она опять в Вене, никто и не заметит ее вылазку в Будапешт. «Леший прилетит вечером, еще успеваю на встречу с устроителями Русского бала в Вене, Тибор решил его спонсировать, я буду курировать, заодно пару тройку контрактов с европейскими коллегами заключу». Но сейчас Киру меньше всего волновало предстоящее празднество, на которое она когда-то мечтала попасть.

Стандартные разговоры, все прошло быстро и без долгих прелюдий.

— Что-то случилось?

— Нет. А должно?

— Ты опоздала.

— Не опоздала, пришла точно в назначенное время.

— Ты всегда приходишь чуть раньше.

— Захотелось кофе. Потратила на него пять минут из запаса.

Тигр отстал, на время, позже он все равно вернется к этому разговору. Холодкова застегнула колье и еще раз окинула свое отражение в зеркале. Идеально. Сезон балов открыт, на один из них сегодня она и пойдет. Только ждет ее не прекрасная музыка Штрауса и умелый партнер.

— И зачем ты заставила меня напялить фрак?

— Тебе он идет.

— Кира, ты же знаешь, что я не люблю такие мероприятия.

— Знаю. За моей матерью была слежка. Ты должен узнать, чьи это люди. Если Тигра, то все нормально. А если нет.

— Узнать, чьи и ты опять пойдешь крушить стены.

— Я никогда не крушу стены.

— Ты их взрываешь.

— Я делаю подкоп. А потом взрываю, если это необходимо. Фото «хвоста» я тебе уже направила.

— И ради этого я терпел фрак?

— Да. Потерпишь еще, тебе со мной на Русский бал в феврале идти.

— Издеваешься?

— Нет. Ты сделал все, что просила ранее?

— Да.

— Хорошо. Можешь быть свободен.

— А ты не хочешь поделиться со своим лучшим другом ближайшими планами. Мне надоело работать вслепую.

— Не устраивает, можешь не делать.

— Кира, ты же прекрасно знаешь, что все равно буду все делать.

— Знаю. Поэтому и не собираюсь тебе ничего рассказывать.

— Ох, подруга. Придет мое время, я отыграюсь за все.

— Леший, жду не дождусь этого дня.

— Ты еще тут долго собираешься кружить?

— Через час уйду.

— Приезжай ко мне в гостиницу, приятно проведем время.

— У меня есть с кем приятно проводить время.

— Тигр что ль? Приезжай, я тебя с таким интересным человеком познакомлю.

— Мне не до новых знакомств сейчас, со старыми разобраться надо.

Венский вальс закружил ее, и на время Лешему показалось, что все ушло, что нет больше плохого, что она опять сможет остановиться и жить, а не драться и уничтожать. В танце она была прежней.

«Что ж, Кира, не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. Я тебя встряхну, и вся дурь из головы вылетит».

Кира привычно заказала крепкий кофе. Леший захотел увидеться, может уже успел получить информацию.

— Привет, Кирхен, вчера ты не захотела встретиться с ним, так я сегодня его притащил. Знакомься, Костя.

— Саврасова я и так знаю, и ты об этом в курсе. По-моему я довольно ясно объяснила, чтобы Вы ко мне больше не приближались.

— Ясно, куда уж ясней.

Саврасов сел напротив, Леший примостился сбоку.

— Что-то срочное?

— Нет. Просто решил рассказать, как выступили твои подопечные.

— У меня нет подопечных.

— Жаль, что ты им об этом забыла сообщить. Они-то хотят с тобой встретиться.

— Не получится. У меня нет времени.

Кира допила кофе, встала, увидев приближающегося Тигра.

— Доброе утро. Кира ты готова?

— Да, Тибор. Можем идти.

Она привычно положила руку ему на локоть, попрощалась с мужчинами.

— Они заняли четвертое место, Кира. В следующем году точно возьмут первое.

— Если найдут спонсора, — бросила она через плечо.

Очередная встреча отняла слишком много времени, вернуться в гостиницу она уже не успевала, опять поезд, теперь ее ждал Мюнхен. Старые долги. Кира и не думала, что за восемь лет обросла таким количеством связей, что одни махом уничтожить их все не получилось. Стоило оборвать одну нить, как тут же натягивалась другая. Сегодня встреча с Истоминой, потом опять поезд, снова Вена, утром возвращение в Москву.

«Холод, какой же холод в Столице». Кира задубела в тонком пальто и осенних сапогах. До нотариальной конторы еще минут десять ходьбы. Надо внести изменения в завещание, пока есть такая возможность. Старый нотариус угостил чаем, посетовал на изменения в законах, после которых работать стало еще сложней, и внес все необходимые коррективы в последнее волеизъявление.

— Добрый вечер, Слава, точней Мирослава.

Мира замерла, опять слова застряли в горле, даже поздороваться с ним не смогла. Она сделала глоток из бокала. Стало легче, и говорить она даже может.

— Добрый, Леший. А где Кира?

— Кира не придет. Кира Алексеевна не посещает такие мероприятия, на них же люди развлекаются.

— Когда она станет прежней?

— Надеюсь, что скоро. Но она странная и на старую себя не похожа, но и до привычной далеко. Тебе ничего не рассказывала?

— Нет. Она со мной практически не разговаривает, если встречаемся, говорю я или Васса, она только кивает и проверяет свою обожаемую почту.

— Нет, Кира Алексеевна даже кивать бы не стала. Что-то тут еще есть.

— Надо узнать? — шампанское придавало смелости, вот она уже и не боится стоять рядом с ним.

— Надо. Прям сейчас поедем к ней и все узнаем. Встряхнем как следует за грудки, и все из нее выпытаем. Поехали?

— Поехали. А она нас не пристрелит?

— Нет. У нее нет оружия.

— Точно?

— Точно. Она бы его через меня заказывала.

— А через другого не могла?

Леший задумался.

— Могла, у Тигра-то связи лучше. А Кира Алексеевна может и пристрелить.

— Не поедем?

— Не поедем!

— А может где-нибудь поужинаем, — Мира даже слегка ошалела от своей смелости.

— Прекрасная идея. Знаю шикарное место, далековато отсюда.

— И где это шикарное место?

— У меня.

Он видел, что девушка смутилась.

— Обещаю вкусный ужин, остальное по желанию.

— В том-то и проблема, что все остальное желаю, — ответила Мира, в очередной раз ошалев от своей смелости.

Тибор привычно читал газету, Кира привычно намазывала на тост клубничный джем. Обычное утро в доме Тигра.

— Кира, у тебя были основания усомниться в моих словах?

— Не было, Тибор.

— Тогда какого хрена твои люди следят за моими людьми, которые следят за твоими родителями, а?!

— Просто заметила слежку, попросила узнать кто. Хорошо, что это ты.

— Спросить не могла?

— Зачем отнимать у тебя время.

Телефон высветил сообщение от Лешего «Люди Тибора». Почти одновременно.

— Ты мне сегодня нужна, никуда не уезжай в обед.

— Я сегодня буду в офисе, как и все остальные дни. Когда уже замена Мирского будет работать?

— Через две недели придет. Что ты делала в Будапеште?

— С матерью встречалась.

— А еще?

— Ничего.

— С Саврасовым виделась?

— Да. В Вене минуты две, ты его тоже видел.

— Скоро тебе часто придется с ним видеться.

— Как прикажешь, Тибор.

— Прикажу?

— Я буду с ним видеться столько, сколько надо тебе. Еще есть тема для разговора или я могу ехать в офис?

— Вместе поедем.

— Как хочешь.

— Кира, мне не нравится то, что с тобой последнее время происходит.

— А мне не нравится нянькаться с твоими приарщиками, но я же терплю. Ты мне обещал другую работу, а пока я затыкаю дыры. Мне надо забрать сумку и через пять минут я буду у машины.

Дорога в офис заняла больше времени, чем обычно. Молчание давило, но никто его так и не нарушил.

— В обед увидимся, — напомнил Тибор.

Тигр и сам не понимал, почему его волнует, что она делает. Может просто привык к ней, уже третий месяц живут под одной крышей. Может и ему хочется хоть какой-то пародии семьи. «И это после двух разводов. Глупости. Просто она ведет двойную игру».

Кира привычно закинула сумку в шкаф, туда же повесила пальто. Привычная чашка кофе на столе. Отвратительный кофе, дорогой, но своих денег он не стоил. «Нужно будет у Тибора кофе оценить, может только в мой отдел такую гадость доставляют». Холодкова отнесла чашку в приемную, попросила крепкий чай с лимоном. Как же ей здесь уже надоело. Скука. Она привыкла сама делать, а не описывать, что сделали другие. Релизы ее уже достали.

Она достала ноут и занялась своими делами, куда более интересными, привязка к кабинету не позволяла ей действовать, лишала свободы передвижений, но информацию все же удавалось получать.

Глупые отчеты о рекламе, она сразу отправила в помойку, одно и то же, ничего нового, все стабильно — разместили там-то, просмотрела тут-то, денег затрачено много. А вот статьи для публикации пришлось просмотреть от и до. «Чересчур много лестных слов, аж слипается все, оставить пару на весь объем и хватит, им бы на конфетной фабрике работать, цены бы им не было. Не забыть, завтра пресс-конференция, будем радостно вещать об очередной благотворительной инициативе». Небольшая планерка заняла время до обеда.

Тибор видел, что Кира безучастна к происходящему на планерке, распоряжения четкие, дельные, но ей все равно. Он все тянул с заменой, надеясь, что она привыкнет или найдет себе другое место в компании. Но Холодкова не собиралась оставаться в его холдинге, а значит, есть риск, что он не сможет сдержать слово. Он обещал ей безопасность, а лучше всего это обеспечить, когда она на виду, когда знаешь, где она находится, что делает и с кем встречается.

— Все свободны, — Кира немного побыла в переговорной, а потом вернулась в кабинет.

Через пару минут ее позвали к Тибору.

— Прости, я думала ты один.

— Не помешаешь, проходи.

Кофе-леди принесла эспрессо.

— Замечательный кофе. А почему у меня такая муть?

— Разберись, Андрей, почему у Киры плохой кофе.

«Забавно, второй заместитель, в чьем подчинении находится и административный департамент, будет сам разбираться с моим кофе».

Сламов ушел.

— Что ты хотел?

— Замена будет через неделю.

— Ты же говорил через две.

— Через неделю. Потерпи уж несколько дней.

— Потерплю.

— Ты будешь представлять меня в проекте с Саврасовым.

— Это ты мне уже утром сообщил. Что еще?

— Когда ты летишь в Вену?

— Послезавтра.

— В Германию потом не хочешь слетать. Меня заинтересовал один объект. Надо про него все узнать.

— Почему бы и не слетать.

«У меня тоже дела есть в Германии»

— Данные по объекту передам вечером. Напомни.

— Хорошо.

— И чуть позже тебе придется собрать для меня информацию личного характера по некоторым моим партнерам и сотрудникам.

— Это уже интересней.

— Рад, что смог заинтересовать.

— Это все?

— Хотел с тобой пообедать.

— Пошли.

Ресторан был недалеко от офиса, они там часто обедали. Тибор всегда заказывал одно и то же, Кира выбрала салат с морепродуктами и ризотто с белыми грибами.

— Можем обсудить проект Саврасова хоть сейчас. Он за соседним столиком сидит.

— По тебе соскучился.

— Может быть.

— Это тебе.

Следующая часть плана реализовалась на месяц раньше, кольцо ее не удивило, оно входило в сотрудничество. Даже брак с Тибором не может дать столько власти, сколько он уже передал ей. Но статус его невесты позволял проникать в дома и личные секреты многих людей.

Кира протянула руку, и Тигр надел ей кольцо. Официант разлил шампанское.

— Помолвку мы еще отметим, такой праздник устрою!

Слишком радостно и громко сообщил Тигр.

Почти за четыре месяца удалось пообщаться с двумя из списка, не считаю всякую шелупень, вроде бывших жен, любовниц, коллег. Слишком медленно, но если она начнет спешить, то может наделать ошибок. Ей нужно время, много времени, очень много, но ее постоянно пытаются отвлечь от важного. Вот и сейчас Коста пытался переговорить, но у нее не было не него времени. Резко и жестоко она пресекла его попытки, так лучше, лучше для него.

Саврасов часто оказывался за соседним столиком, дважды в неделю уж точно натыкалась на него в ресторане. Периодически пересекались на раутах, иногда сталкивались на конференциях, круглых столах. Он как призрак прошлого молчаливо преследовал ее, заставляя тоску выползать из темных тайников души. Заставляя думать, что все можно и бросить, не идти дальше, забыть про список.

— Опять не спишь.

— Ты тоже, Тибор.

— Что с землей?

— Наша земля, все документы у меня. Можно ставить забор и начинать стройку.

— Хорошо.

— Мне нужно будет несколько дней свободы.

— Зачем?

— Старые долги. Когда-то пообещала встретить и показать Москву, теперь надо выполнять.

— Хорошо, Кира. Только не забудь, что у нас скоро будет официальное объявление о помолвке.

— Они уедут раньше.

— Саврасова для тебя пригласил, может тогда отстанет.

— А тебе не кажется, что он будет лишним.

— Не будет. Тебе с ним еще сделку вести.

— Основное я уже сделал, дальше может Креп вести.

— Я хочу, чтоб ее вела ты.

— Хорошо. Как прикажешь, — Тибор поморщился.

«Ты проверяешь мои болевые точки, я буду проверять твои. Мои люди уже разыскивают дамочку, чью фотографию ты так старательно прячешь в ящике стола»

«Что ж, утро началось с почти хороших новостей».

Евсеев повесился в камере, сам или его повесили, не имело значение, теперь одной проблемой меньше. Замечательный подарок к помолвке. Завтра вечером будет очередное представление, а дальше начнется работа, простая и сложная одновременно.

— Ты больше можешь не прятаться.

— С чего ты взял, что я прячусь, Саврасов?

— Я тебя хорошо знаю.

— Да? И по твоим расчетам после смерти Евсеева я должна сразу пасть в твои объятия.

— Хотелось бы.

— Не будет. Смерть Евсеева ничего не меняет.

— Тебе некого больше бояться, и защита Тигра тебе больше не нужна!

— С чего ты взял, что я кого-то боюсь? Я с тем, кто может дать мне больше власти, денег, возможностей. Ты сам хотел, чтоб я вернулась на ту дорогу, с которой свернула. Можешь радоваться, тебе это удалось.

— Кира, ты не можешь говорить это все серьезно.

— Могу. Это все что ты хотел сказать? Тогда вернемся к инвестиционному проекту, формы отчетов утвердили, мне нужнее актуализированный бюджет и график, на следующей неделе смотрим площадку. Объекты генподрчдчиков тоже надо посмотреть.

— А завтра?

— Завтра у меня помолвка, ты тоже приглашен. Но могу утром потратить пару часов на концепцию.

— Не надо, помолвка такое важное событие, ты должна прекрасна.

— Я и так прекрасна. Если больше обсуждать нечего, то до завтра.

— Есть что, Флоренция. Кира, скоро май.

— И?

— Мы, вместе и твои любимые мертвые итальянцы. Билеты, гостиница, целый день капелла Медичи только для нас, для остальных будет закрыта.

— Тибор, — хозяин все же решил навестить свои владения.

— Дорогая, какие-то проблемы?

— Нет никаких проблем.

— Все уже ушли. А вы остались.

Мужчины пожали друг другу руки.

— Всегда есть мелочи, что надо осудить, чтоб потом они не стали проблемой. Константин Михайлович советует посетить Флоренцию в мае.

— Ты любишь Италию? У нас были планы на Америку на это время.

— Помню, многомесячные планы, Тибор. Не до Италии. Но может включу ее в свадебное путешествие. Еще есть что обсудить, Константин?

— Нечего больше обсуждать. До помолвки. Хорошего дня.

После часа поздравлений, Саврасов ушел, если в ресторане он считал все это фарсом, в офисе надеялся, что она вспомнит их в отпуске, то сейчас у него не было больше отговорок, сейчас ей ничего не угрожало, она просто сделала свой выбор. Не в его пользу.

После каждой встречи с ней он напивался, потом звонил ей, телефон фиксировал все его выходки, чаще всего она не отвечала, иногда брала трубку, но что говорила, он не помнил. Одна анестезия не помогла, настала очередь другой, женщины сменяли друг друга, не оставляя след в его жизни. Сам виноват, она всегда говорила, что он просто сторона по контракту, когда все закончится, она с легкостью его выкинет, что и сделала. Это он надеялся на другое.

Сегодня очередная встреча по проекту, сегодня он опять напьется, опять будет звонить. Скоро май. И он все равно будет рядом, насколько это возможно.

Кира влетела в переговорную.

— Приношу свои извинения за опоздание, самолет задержали. Так, отчеты я уже видела комментарии, отправила. О, забыла. Представляю Вам нового руководителя проекта, Крепа Виктора Евгеньевича, теперь от нас проект будет курировать он. Я, к сожалению, на несколько месяцев уезжаю.

— В путешествие?

— Почти. Давайте вернемся к нашим баранам. Проблемы с электричеством решены, можно получать нужные нам ТУ. Сейчас быстро пробежимся по моим хотелкам, и распрощаемся, вечер пятницы, все уже хотят домой. Так. Вот, файл. Мы перенесли вертолетную площадку на крышу дата-центра, это будет эффектней. На следующей неделе будет подписан договор долгосрочной аренды земли, и мы устроим там парк, европейского образца. Это самый крупный объект в городе, мы сделаем из него центр, где люди могут не только работать, но и отдыхать. Да, и на этажах, тоже надо предусмотреть тоже небольшие зоны для релаксации.

— Это лишние затраты, — вставил финансист со стороны Косты.

— Они окупаются. Я могу сама лично оплатить эти расходы. Так, я сейчас все разошлю информацию, через неделю ее обсудите, правда уже без меня. Все свободны. Можете идти, а с Константином Михайловичем у нас еще есть о чем поговорить.

Кира подошла к панели, нажала, и скрытый бар отрылся почти бесшумно. Холодкова взяла бутылку виски и бокал. Села напротив Саврасова, налила янтарную жидкость в бокал и пододвинула его Косте.

— Пей. Сколько тебе времени надо дойти до того состояния в котором ты мне звонишь? Три часа хватит?

— Ты это к чему?

— Через пять часов улетаю, у тебя очень долго не будет возможности высказать мне все, что думаешь, мой телефон будет отключен несколько месяцев. Давай, пей. Время идет. Такой шанс, Саврасов. Бутылки хватит или вторую достать?

«Кажется, он сломал доводчик».

Холодковой уже казалось, что на ее лице навечно задеревенела вежливая улыбка. Она уже ненавидела Соединенные штаты, ей надоели все эти музеи, все эти знатоки, ее бесила уверенность некоторых, что произведения искусства, купленные богатыми американцами, являются частью «великой культуры штатов». Кира уже порядком устала от дорог, переездов. Холодкова выяснила все что хотела, попутно сделал все, что просил Тибор. Находясь недалеко от сестры, она так и не увидела ее, она так и не увидела племянника. Через несколько дней она возвращалась в Москву. Количество людей в списке сократилось, еще три человека и все.

— Привет, Тибор, соскучился?

— Конечно, как можно не тосковать по своей невесте.

— Очень даже просто. Держи. Зам раз, зам два, зам три, партнер раз, партнер два, и далее по списку, вся интересующая тебя информация.

Холодкова выкладывала папки одну за одной, вся информация о детях, любовницах, любовниках, друзьях, врагах и пр. Свои болевые точки все пытаются спрятать подальше от родной земли, словно заграницей при необходимости до них не доберутся.

— В курсе, что твой благоверный разбился.

— В курсе, пить надо меньше.

— Он не пьет, почудил малость и угомонился. Да и не он в аварии виноват. Что делать собираешься?

— Мне надо во Францию на пару недель, загар обновить и одежды прикупить.

— Помощь нужна?

— Неа. С этим я и сама справлюсь.

— Иногда мне хочется взломать твой кабинет и узнать, что ты там планируешь

— Захват мира я там планирую, милый. Что же еще. Сегодня схожу на совещание, узнаю, что там нового по проекту, как мой парк реализуется.

— Не реализуется.

— То есть?

— Я отменил. Там можно бизнес-центр воткнуть.

— Ты себе его в задницу воткнешь. Я землю, когда добывала, мы о другом договаривались!

— Не рентабельно.

— Значит, я сделаю все, чтоб ты эту землю даже во сне не увидел.

— Вот, она — Кира Алексеевна, а то загарчик, платьешки. Ты хоть мне не ври. Вот тебе контакты людей, они все, что тебе нужно, сделают.

— У меня есть к кому обратиться. Спасибо. Ты лучше придумай, чем меня занять после Франции.

— Не беспокойся, придумаю.

Кира влетела в переговорную, привычно плюхнулась в кресло, беззаботно перекидывалась фразами с окружающими и сорвала совещание. Должен был быть ор, в итоге все забыли из-за чего собирались спорить. Все обсуждали парк, делать который еще и не начинали, да и не думали даже начинать.

Холодкова также стремительно исчезла, и Саврасов обрадовался, что она не успела увидеть его хромающим, жалость ему была не нужна.

После солнца Ниццы слякотная Москва угнетала. Кира отправила водителя с вещами домой, а сама устроилась в уютной кофейне, минуты одиночества нарушил звонок.

— Привет, Марк.

— Кира, тебе Ольга не звонила?

— Нет. Что случилось?

— Она исчезла.

— Что значит исчезла?

— Утром была, и сейчас ее нигде нет. Телефон не отвечает.

— Может она в салоне?

— Какой салон, мы должны были пойти к Урихам.

— Так, успокойся. Ничего с ней случиться не могло. Перезвоню позже.

— Буду ждать.

Кира сорвалась с места, на ходу набирая номер Тибра.

— Ты слежку с моей семьи снял?

— Нет.

— Тогда как могла моя мать пропасть?

— Она не пропала, она в Москве.

— Почему мне об этом сразу не сообщили? Она не была в Москве шесть лет.

— Кира, я не знаю привычки твоей семьи.

«А я знаю привычки твоей семьи, о которой ты еще даже и не знаешь».

— Ты можешь узнать, где она сейчас?

— Да. Перезвоню через минуту.

Как же долго тянулась эта минута. Холодкова скорей по привычке махнула рукой, пытаясь поймать машину, куда ехать она еще не знала.

— Куда едем?

— Если бы я знала. Сигареты… сигареты есть?

— Конечно, Кира Алексеевна, а вы разве курите?

Водитель Косты с удивлением на нее смотрел.

— Редко очень. Сейчас такой случай.

Он протянул ей пачку Мальборо, она прикурила. Тибор наконец-то позвонил.

— Так, теперь надо вызвать такси.

— Роман отвезет тебя куда надо.

«И давно он тут стоит?».

— Спасибо.

Кира залезла в машину, Роман хоть и удивился адресу, но послушно поехал. Никольское кладбище.

Она шла привычным маршрутом, бывала она здесь часто.

— Что ты здесь делаешь?

— Захотелось приехать. С ним поговорить, о тебе посоветоваться.

— И что он тебе насоветовал?

— Сказал не трогать тебя.

— Правильно сказал.

— Кира, сколько это еще будет продолжаться?

— Что именно?

— Я не дура, и прекрасно знаю, что за нами присматривают постоянно, мне, конечно, льстит такой интерес со стороны молодых людей, но он угнетает.

— И давно ты слежку засекла?

— Давно, сразу после того, как Евсеева посадили. Ты не забывай в кого ты.

— Я всегда думала, что в папу.

— Нет, Кирхен, ты в меня. Точно такой же характер. Я знаю, что ты делаешь. Даже понимаю. Просто хочу знать, когда это все закончится.

— Не знаю.

— А если это никогда не закончится?

— Значит, все это будет вечно.

— Добровольная изоляция от всех навсегда. Ты остальных о согласии спросила?

— А ты?

— Не стала бы. Ты точная моя копия.

— Позвони Марку. Он там уже готов полицию вызывать.

— Хорошо. Уже темнеет.

— Машина ждет у входа. Я пока здесь еще побуду.

Могилы нужны живым, мертвым они не к чему. Она сходила в другую часть кладбища, могилка, как всегда, была убрана.

— Роман, тормозни у метро, Ольгу отвезешь в Шереметьево, билет я уже купила, переслала на почту. И пожалуйста, больше так не делай.

Кира скрылась в ледяном переходе метро. Полупустой вагон, желающих ехать в центр было мало, пара переходов, такси и она в своей привычной библиотеке. Осталось всего два имени, всего два.

Впервые она вошла к Тибру без приглашения, он хоть и удивился, но разрешил пройти.

— У меня для тебя есть шикарные новости.

— Какие? Ты решила рассказать, чем на самом деле занимаешься?

— Ой, женский глупости, чем я еще могу заниматься.

— Кира.

— Ладно. Знаешь, милый, а ты давно папа, уже лет семь как.

— Глупости. Ты перегрелась в Ницце.

— Вот документы, — она передала ему папку, — есть тест ДНК, только не спрашивай, как мне это удалось. Я прям вижу ваши отношения. У вас был страстный курортный роман, потом она исчезла, ты не стал искать. Интересно почему? Ты для нее слишком плох? Достойна большего? А?

Тибор молчал.

— И через девять месяцев родились мальчишки. Не думала, что любовь в овсяной каше передается генетически, они ее тоже по утрам едят.

— Что ты собираешься делать?

— Что мы собираемся делать, дорогой. А что мы можем сделать? Отобрать мальчиков, задарить их подарками, через пару лет они забудут мать родную и будут называть тебя папочкой, а меня мамочкой.

Тибор злился, Кира это прекрасно видела. «Что ж и тебе надо почувствовать, что такое быть уязвимым. Теперь и тебе есть, что терять. Добро пожаловать в обычную жизнь уязвимых людей, Тибор».

— Судья будет на нашей стороне, а чтоб мамашка не мешала ее можно в психушку упрятать.

Ручка в его руках хрустнула.

— Успокойся. Они под охраной, Леший обеспечил. Но раз я смогла их найти, то и остальные смогут. Человек, который пустил меня в твой кабинет в твое отсутствие, здесь уже не работает. Не факт, что другие окажутся верней.

Тибор усмехнулся.

— Она столько лет одна, возможности есть замуж выйти, но почему-то не хочет. Если бы ей твои деньги были нужны, давно объявилась бы. Ты только не рубани там сгоряча.

— Чтоб я не рубанул, ты и будешь посредником.

— Посредником между отцом, сыновьями и возможно будущей женой мне еще быть не приходилось. Ты действительно нашел, чем меня занять после Франции.

Кира медленно шла к дому, такси она давно отпустила, вещей с собой не было. Почти полтора года она не позволяла себе приближаться к близким. Впервые за все это время она чувствовала себя свободной, панцирь, в который она себя заковала, начал трескаться. Она сделала все, что могла. Полтора года она выискивала подручных Евсеева, его замов, что разбежались в разные стороны, как тараканы, его любовниц, жен, друзей. Сотни встреч, переговоров, взяток. Начальника службы безопасности экстрадировали неделю назад, он был последним в ее списке. Все ниточки, ведущие к ней и ее близким, оборвались вместе с Евсеевым, он сам зачистил следы, уничтожив тех, кто собирала информации, остальные ничего не знали. Через полгода можно будет снять охрану.

Кира села в старой беседке. Холод камня передавался телу, но сил подняться у нее уже не было, усталость, с которой она столько месяцев успешно боролась, навалилась разом.

— Еще одна решила замерзнуть в это беседке, Ольга вчера тут сидела, теперь ты. Разберу я ее когда-нибудь.

Марк ворчал, закутывая Киру в плед, с помощью отчима ей все удалось дойти до дома. Она сидела в кресле у камина и любовалась огнем. Марк и мама привычно шутливо спорили. Сестра укачивала ребенка. Как же хорошо дома.

— Теперь все хорошо?

— Да, мама, все хорошо.

— Ты когда обратно?

— Уже выгоняешь?

— Хочу знать, сколько еще мои дочери побудут со мной.

— Через неделю уеду. Пойду к себе, устала.

Проснулась Кира поздно, первая ночь за последнее время, когда она не просыпалась через каждые два часа. Ей снилась Флоренция, до мая еще пара месяцев.