Завершение

А сейчас он ждал ее, сегодня его день рождения, она обещала приехать, когда все гости уйдут и подарить ему себя. Он ее ждал с утра, как только открыл глаза, так и начал ее ждать. Так когда-то давно, в детстве, он ждал, когда часы пробьют двенадцать и подарки таинственным образом окажутся под елкой. И они всегда появлялись, несмотря на то, что он сидел и дежурил под самой елкой, родители всегда умудрялись его отвлечь на секунду, и в эту секунду происходило волшебство. Такое забытое чувство ожидания чуда не покидало его с утра. После работы он поедет праздновать в ресторан с семьей и друзьями, и как только станет возможно сразу уедет на квартиру, ждать ее.

Он стоял и смотрел в окно, уже рассветало, но чуда так и не случилось. Он стоял и смотрел и все ещё ждал. И телефон в руке жег кожу, он звонил, но она была «вне зоны действия сети», он всё ещё ждал. Вот и солнце полностью поднялось из-за горизонта, и в эту минуту он понял, что чуда не будет, никто не отвлечет его на секунду, и она не появится перед ним. Саврасов прошел на кухню, достал бутылку водки из холодильника и налил полный бокал. «Хоть напьюсь. Это ещё что?»

Кира осторожно пробралась в прихожую, но умудрилась задеть своим чемоданчиком подставку для зонтов и та с грохотом упала. «Ну, что такое, первая часть плана провалилась, вторая тоже, что-то не везет мне сегодня, все кувырком».

— Кира?

— Привет, я ее случайно уронила.

Она стояла, вжавшись в стену, и глупо улыбалась, в руках ее был длинный чемоданчик, на котором было написано «Дипломатическая почта». Кира скинула туфли, за многочасовой перелет они ей порядком надоели, ноги болели и гудели.

— Представляешь, рейс на четыре часа задержали, думала там так и останусь или придется вплавь до родной земли добираться.

Она поставила свой чемоданчик у ног и сняла плащ, под ним оказалось бежевое платье с закрытым горлом с длинным рядом пуговиц-жемчужин.

— Нас ещё в другой аэропорт посадили. Пришлось ждать пока водитель приедет.

И переодеваться пришлось в аэропорту, заезжать домой она не стала и так времени потеряла много. А он все стоял и смотрел на нее, ей было неуютно под его взглядом, и она смущалась.

— Так что упаковать твой подарок я не успела. Я могу дальше пройти или мне тебя в прихожей одаривать?

Он отступил и дал ей пройти, ей и ее чемоданчику. Кира уверенно шла на кухню. Она водрузила свою поклажу на стол.

«И что? Он так и будет молчать? Вот и не поймешь рад он или нет».

Кира обглядела кухню и наткнулась на бокал с водой, это то, что ей сейчас нужно. Мозг слишком поздно понял, что это не вода и не успел остановить руку, Холодкова глотнула сорокоградусной жидкости, потом она кашляла, слезы текли, и внутри все горело, Саврасов за этим всем наблюдал, и даже не сдала попытки ей помочь. Через несколько минут она была в порядке, и ей ужасно хотелось треснуть Саврасова этим подарком по голове. «Может он пьян в дупель и просто не понимает, что это я? Может до него мои слова не доходят? И зря я здесь распинаюсь?».

— Саврасов, ты меня вообще слышишь или ты пьян, и разговаривать бессмысленно?

Он молчал. «Ну, точно, пьян».

— Пойду я домой, а ты проспись, и я тебя позже одарю.

Саврасов перегородил ей дорогу.

— Я ничего не пил, ждал тебя и сейчас я внимательно слушаю всё, что ты говоришь.

— Заметно. Ты опять что-то навыдумывал? Мне за справкой ехать в аэропорт, что рейс задержали?

— Нет, просто я ошалел от счастья, что лицезрю тебя. Ты собиралась меня одаривать.

— Ладно, даже если ты не в адеквате подарок все равно не сломаешь, если только меня этим подарком на кусочки.

Кира подошла к столу и стала открывать замки на своем длинном чемодане с надписью «Дипломатическая почта». И чемоданчик как-то весь раскрылся и распластался по столешнице, и стало видно, что скрывалось под ним, на стеклянной подставке лежал самурайский меч катана.

— Как ты узнала?

— Я свои источники не выдаю. Ты же как-то узнал про веера. Дайсё мне не понравились, так что без вакидзаси. Мне показывали, как его надо монтировать, он же разбирается весь, увлекательное зрелище, но я попросила собранный вариант, ты мальчик большой сам разберешься с цуба, сэппа, фути и прочими труднопроизносимыми элементами.

Кира с радостью увидела в его глазах огонь, подарок явно понравился. Саврасов подошел к столу, сначала он его разглядывал со всех сторон, потом осторожно взял со стеклянной конструкции, снял ножны и стал любоваться клинком, его пальцы прошлись по линии хамона.

— Я думала это тати, но потом мне объяснили что то, что экспонируется острием вниз — тати, а то, что вверх — катана, их так и самураи носили. Сейчас, подожди, держи его лезвием вверх.

— Спасибо.

— Пожалуйста. Я только одно не могу понять как человек, занимающийся боевыми искусствами, фехтованием, совершенно не может танцевать.

— Я учусь.

— Учись. Только давай уберем меч обратно в чемоданчик, мне как-то не по себе. Скажу что-нибудь не то, и моя голова будет болтаться на лоскутке кожи. Потом наиграешься.

— Хорошо, уберу. Почему на лоскутке?

— Я в твоем умении не уверена, может, с одного удара и не снесешь мне голову и меня «исполосуешь», и себя несмываемым позором покроешь. Как-то статью читала про харакири, потом мне ещё подробно рассказывали и показывали старинные гравюры. Хотя женщины просто перерезали себе горло, сэппуку без всяких изысков и помощников, но что-то сейчас мне не очень хочется об этом говорить. Как я устала, ужас, ненавижу такие дальние перелеты, но когда уже можно будет перемещаться в любую точку мира по щелчку, как в фильмах.

Кира прошла к холодильнику и достала оттуда минеральную воду, наполнив бокал водой и пошла в гостиную, там она уютно устроилась на диване, откинулась на подушки и закуталась в плед. Саврасов сел рядом, он сел рядом и все смотрел на нее, ожидая продолжения.

— Что?

— Ничего не забыла?

— Я пришла, подарок подарила, что ещё? А, точно, забыла совсем.

Она стала расстегивать пуговицы-жемчужины, их было очень много, нескончаемо много, бесконечно много, Саврасов сначала смотрел, как она это делает, потом решил помочь.

— Всё, дальше не надо.

— Как не надо?

— Всё, что надо ты уже распаковал.

Решив, что дальше она просто стянет платье через голову, Саврасов оставил дальнейшие попытки расстегнуть все пуговицы. Но Кира подцепила толстую серебряную цепь и сняла ее с шеи.

— Вот, твой подарок.

Саврасов взял в руки цепь и на серебряной табличке, вроде тех на которых выбивают группу крови, прочитал «Я — косолапус». Он смеялся, а Кира повернулась набок и явно собиралась спать.

— Кира?

— Что? — она недовольно повернулась к нему.

— Я просил тебя об одном подарке.

— А я подарила два.

— Но то, что я просил я так и не получил.

— А что ты просил?

— Тебя.

— Не всегда получаешь то, что просишь. Я устала, перелет меня доконал. А потом день рождения у тебя всё равно вчера был, какая теперь разница, когда ты получишь свой подарок. А я уже не девочка, мне себя беречь надо, это раньше перелеты проходили бесследно, а теперь тут болит, там колет и сил нет.

— Понятно, я тебя в постель отнесу, спален у меня много, нечего на диване мучиться.

— Неси.

И он нес. Саврасов осторожно положил ее на кровать и собрался уйти, все же придется ему сегодня напиться.

— Раз уж решил за мной поухаживать, будь добр, сними платье.

— Через голову получится стянуть?

— Нет, нужно расстегнуть все пуговицы по-другому его не снять.

Он сел и стал расстегивать эти маленькие нескончаемые пуговки, он, оказывается, может быть терпеливым, обнажая ее. Саврасов расстегнул их все.

— И зачем это придумали?

Кира сняла платье и села в кровати.

— А затем, что подарок должен быть красиво упакован и упаковка должна вскрываться медленно и аккуратно, чтобы не повредить подарок.

Она действительно говорила то, что он хотел услышать или у него уже слуховые галлюцинации?

— Тебя и этот подарок не устраивает, Саврасов?

— Это лучший подарок в моей жизни.

Все выходные они провели в постели, выключенные телефоны не позволили ворваться в их уютный мир.

Холодкова вышла из магазина и наткнулась на неприятную сцену, Лиза, ожидавшая ее около магазинчика, была в окружении ребят, и они ее толкали от одного к другому, а недалеко стоял Артур и с усмешкой за всем этим наблюдал, он даже не пытался помочь своей партнерше. Кира с силой треснула пакетом одному из парней по голове, они разбежались. Холодкова запихнула плачущую Лизу в машину, закинула пакеты на заднее сиденье, захлопнула дверцей машины и пошла к Артуру.

— Это ещё что?

— Что?

— Ты это организовал?

— Нет.

— А почему не помог?

— А почему я должен ей помогать?

— Она твоя партнерша, или ты забыл?

— Здесь не паркет и я не обязан ее охранять.

— За что ты ее не любишь? За то, что у нее состоятельные родители? Что она учится хорошо? Хорошо танцует? За это. А ты знаешь, что она не нужна своим родителям? Нет. У тебя есть любящая мать, сестра и брат. А она одна и никому не нужна, и это никакие деньги не могут исправить. Ты знаешь, что у нее сегодня день рождения? И что ее родители об этом даже не вспомнили? А зачем это знать, проще взять и заклеймить, унижать.

— Кира Алексеевна…

— Я не хочу с тобой сейчас разговаривать.

Холодкова села в машину, настроение и без того паршивое, было окончательно испорчено. День рождения получился очень грустным, Кира пыталась расшевелить Лизу, но в итоге ничего не получилось, и Холодкова поехала домой.

В субботу Кира все ещё кипела из-за произошедшего.

— Лиза встань в пару с Мишей, Диана ты будешь теперь танцевать с Артуром.

Они послушались, хоть и неохотно. Денис смотрел на нее с удивлением, сама просила его поставить Лизу и Артура вместе, и сама же разбивает станцованную пару.

— Потом объясню, — прошептала Кира Денису, тот покорно стал ждать объяснений.

Тренировка прошла, все разошлись, и Холодкова осталась наедине с Денисом.

— Кир, ты что делаешь? Скоро соревнования, ты же сама договорилась об их участии, а теперь пару разбила.

— Сам говорил, что партнеры должны уважать друг друга. Позавчера ребята с улицы кидали Лизу как тряпичную куклу, а Артур стоял рядом и с улыбкой на это все смотрел.

— Он, что даже не попытался помочь?

— Нет.

— Но ты понимаешь, что кроме них, некого отправлять?

— Понимаю, но позволять и дальше унижать Лизу я не могу.

— Я это понимаю. Только ты же столько денег вложила, чтобы они туда поехали.

— Из-за этого можешь не переживать. Мы пока не будем отказываться от участия, может что-то изменится.

— Подождем. Пошли, домой давно пора.

Когда они вышли из здания Дома Культуры их поджидал Артур.

— Я могу с вами поговорить.

— Можешь.

Кира подошла к Артуру, а Денис пошел к машине.

— Вы это специально!

— Что именно?

— Специально пару развалили, чтобы на конкурс не отправлять.

— Это ты пару развалил. А поездку на конкурс я уже организовала и оплатила, жаль, что никто не поедет.

— Почему же, поставьте нас обратно в пару, и мы поедем.

— В пару вы встанете только в том случае, если Лиза согласится с тобой танцевать, я бы на ее месте не стала.

— Тогда я больше не буду сюда ходить.

— И пожалуйста, это нужно тебе, а не нам. Просто жаль в очередной раз разочаровываться, я думала ты другой, а ты обычный слизняк. Разговор окончен, мне домой пора.

Кира развернулась и пошла к машине, Артур стоял и смотрел ей в спину, желание кинуть чем-нибудь было нестерпимым, но он с собой совладал.

Холодкова бесшумно вошла в квартиру, сегодня она не собиралась к Саврасову, но приехала, ей нужна была его поддержка, вот он и перешел в категорию "необходимых" Артур и Лиза почему-то отняли у нее слишком много сил, никому раньше не удавалось ее так опустошить. Артур будет ходить на занятия, чтобы доказать, что он не слизняк, он попытается уговорить Лизу вернуться, но вот как он это сделает и что после это будет, беспокоило Киру. Холодкова прошла на кухню, приготовила сладкий чай с лимоном и с подносом поднялась в кабинет. Коста уже был дома, раскиданные в прихожие туфли ей об этом сообщили. Была у него такая привычка, он не снимал туфли, а скидывал, и они обычно валялись в разных углах прихожей, Холодкова и за собой такое замечала, но она расшвыривала обувь, если уставала или злилась, а не каждый день. Удивленное лицо Косты подняло настроение.

— Привет.

— Ты мечтаешь побыстрей от меня избавиться.

— Да. Поэтому и приехала, а еще я очень устала и мне нужна приятная компания.

— Видимо все разъехались, раз приятную компанию буду составлять я.

— Угадал. Хотя, сейчас пороюсь в памяти, может кто-то и в городе, и осчастливлю его своим появлением.

— Не отпущу.

— И хорошо. Самолет во сколько?

— В шесть утра.

— У нас полно времени. Чем тебе помочь в сборах?

— Мне нужно немного поработать, я быстро.

— Я пойду, понежусь в ванной.

— И вот зачем ты это сказала?

— А что я такого сказала?

— Я теперь работать не смогу, буду думать о тебе в ванной.

— А ты не думай, ты быстро делай свою работу и присоединяйся ко мне, я тебе спинку потру.

Саврасов застонал, а Кира довольная пошла в ванную комнату.

Холодкова не знала, сколько она уже лежит в пенной воде, может несколько минут, может несколько часов, вода вокруг бурлила, и пена становилась все пышней и мягче.

— Кира, что-то случилось?

Кира открыла глаза и с удивлением обнаружила сидящего на краю ванны Саврасова.

— Ничего не случилось. Просто захотела приехать к тебе.

— Ты собираешься пролежать в ванной весь вечер.

Она покачала головой.

— Ты сама выберешься?

Она опять покачала головой.

— Тебе помочь?

Она кивнула.

Саврасов достал ее из воды и понес к душу. Кира каждый раз удивлялась этому чуду техники, она упорно не понимала, как он работает и как регулируется, стоило только сделать шаг в нишу, как с потолка обрушивался поток воды. Этот поток как-то регулировался, вот сейчас на них капал крупный дождь. Кира попадала под мелкие брызги и под водопад, но отчего зависит вариант водоподачи она так и не поняла. Может душ соединен напрямую с мозгом Саврасова и только он может им повелевать?

Вода смывала пену с тела Киры и намочила костюм Саврасова.

— Коста, ты совсем мокрый. И с меня уже хватит воды.

Она не успела посмотреть, что сделал Саврасов, но дождь прекратился. А она так и продолжал держать ее на руках.

— Если ты меня отпустишь, обещаю не развалиться на куски, но в моем возрасте это сложно.

Он рассмеялся и отпустил ее. Холодкова завернулась в полотенце и стала разглядывать мокрого Саврасова. Раньше она не считала промокших мужчин возбуждающими, раньше…

— У меня есть сухое полотенце, но, чтобы его получить тебе придется кое-что сделать.

— Что?

— Раздеться, очень медленно, я хочу насладиться зрелищем…

"И что он опять кричит, но не хотят наши чиновники поддерживать захолустные музеи, не будет им там откатов, и что каждый раз делать из этого открытие и мировую трагедию". Очередное совещание, Кира и остальные слушали получасовой монолог Ильина о том, как гибнет искусство. Все это уже неоднократно слушали, но без этого "лирического отступления" нормальной работы не будет. Как всегда, на совещаниях протоколировала Холодкова, потом собирала подписи и не дай бог, если кто-то другой выполнит этот святой ритуал, будет "концерт для ора с повизгиванием". С высочайшего позволения начальства Кира могла отчитаться об успехах в "завоевании Запада", потом опять слушали получасовое выступление Ильина на тему "учишь, их учишь, а они потом образованные на другую работу уходят и что ответственность за текучесть полностью на Холодковой", потом была очередь Самина и его отчет "о делах наших скорбных" был раскритикован, всё как обычно, привычно и бессмысленно. Вот теперь Кире пришлось быстро составлять протокол совещания, чтобы Ильин его подписал до того, как уедет в очередное захолустье. Благодаря получасовому выступлению Ильина об улучшении работы Холодковой и Сомина, протокол был подписан сразу после выступления, что очень обрадовало шефа.

Все разбрелись по кабинетам, через час Римма оповестила всех об отъезде начальства, и можно было работать в тишине и покое, без никому ненужных "ценных указаний". Самин пришел к Кире и долго изливал на нее свое возмущение.

— Ну, что мы ему, бестолковые дитяти? Что он нас уму разуму учит?

— Начальство.

— Начальство, хм, кто здесь ещё начальство.

— Вот. И он это прекрасно понимает, поэтому и устраивает эти показательные выступления.

— Кир, что с ним будет, когда нам надоест?

— А нам не надоест. Вот ты давно мог бы уже возглавлять другую компанию, предложения же были. Не ушел. А мне и так не плохо.

— Я так и не понял, что ты к нам пришла. Наверное, нам просто повезло, что у тебя было помутнение сознания, а сейчас тебе просто жаль нас бросить.

— Я не умею жалеть. Так что вам просто повезло.

— Вот так, побурчишь на начальство, и сразу легче станет. Не забыла, что нам ещё сегодня тащиться на выставку?

— Такое забудешь, только мне в девять на тренировку и я сбегу. Брагинская удружила, сама-то в Мексику сбежала, а мы теперь идем развлекать бомонд.

— И нас там все очень любят и ждут.

— Ага. Все. И любят, и ждут, и любят ждать, и ждут когда отлюбят нас по-полной, и мы от этой любви все в занозах.

— Морально к походу готовы.

— Готовы.

Кира уже давно научилась улыбаться людям, которых не любила и не уважала, а вот Самина иногда приходилось одергивать. Она плавно переходила от одного знакомца к другому, и натолкнулась на Ивана, она уже и забыла, что он любит появляться на таких мероприятиях, да и то, что он был в ее жизни когда-то, уже казалось небылью. Спутница Ивана была глубоко беременна, а кольца извещали о том, что он обрел счастье в лоне семьи. Холодкова поздоровалась с ним, узнала, что спутницу зовут Стелла, пожелала им всего хорошего и ушла к другим. Но видимо ее реакция не очень-то понравилась Ивану, и, решив получить нужный результат, он ее перехватил в один из переходов от знакомца к знакомцу.

— Как жизнь без меня?

— Прекрасно.

— Как видишь, Стелле удалось сделать то, что ты не смогла, она меня охомутала.

— Я за нее рада.

Кира хотела уйти, но Иван ее держал, он ещё не все сказал.

— И в отличие от тебя она полноценная женщина. Ты пустой горшок, Кира.

Кира прижалась к нему, ласково обвила его шею рукой и нежно прошептала на ушко:

— Зато твой наполненный бочонок не имеет доход в пару-тройку десятков миллионов.

Кира отстранилась от него, Холодкова видела, как в голове Ивана включился калькулятор, как в его мозгу начали строиться планы, куда бы он потратил эти "миллионы", чтобы себе купил, как бы зажил.

— Иди, милый, тебя ждет семья.

Кира с наслаждением увидела на его лице ненависть. "Не делай больно мне, сам не получишь". Но цели своей Иван достиг. Слишком хорошо обученная, Кира не могла показать другим, что ей больно. "Почему сейчас так больно? Когда узнала, было всё равно, сожаление пришло позже, но боль только сейчас, почему?". Кира знала ответ, но он ее не устраивал. Время вышло, пора на занятия. Все полчаса дороги ей хотелось выть от боли.

Кира взвыла, когда в очередной раз Саврасов наступил ей на ногу, Холодкова с силой ударила его каблуком по пальцам, теперь ужу взвыл Коста.

— Кира!

— Что, Денис?

— Ты могла сломать ему пальцы.

— Очень на это надеюсь!

— Кира!

— Не сломала, — внес свою лепту в ор Саврасов.

— Жаль!

Кира вышагивала по паркету стараясь успокоиться, она прекрасно понимала, что ведет себя неправильно, но ей нужно выплеснуть негатив, и пусть достанется ногам Саврасова, ведь он ей постоянно наступает на пальцы. Саврасов все ещё потирал ногу.

— Успокоилась?

— Да, Денис, только для меня на сегодня занятия окончены. Всё, я сегодня не могу работать.

— Хорошо.

Кира взяла сумку с одеждой и собралась выйти из класса, когда ее окликнул Денис.

— А извиниться не хочешь?

— Простите меня, Денис, я так больше не буду.

— Не у меня прощение-то проси. У пострадавшего.

— У пострадавшего?

— Да не надо, всё нормально, — пропыхтел Саврасов.

— Простите меня, Константин Михайлович…

— Да всё нормально

— … за то, что не сломала вам пальцы.

Кира вышла, хлопнув дверью, вулкан внутри все ещё кипел и никак не хотел затихать. Она немного поездила по городу стараясь успокоиться, но это не помогло. Усталость и боль, единственное, что она сейчас ощущала, от боли хотелось выть, от усталости плакать. Второй этаж казался недосягаемой вершиной. Около двери ее ждал Саврасов.

— Ты же должен быть в самолете?

— Вылет рано утром. Что с тобой?

— Всё нормально. Я тебя не приглашала.

Кира открыла дверь и зашла в квартиру, Саврасов не позволил ей закрыться и с боем зашел внутрь.

— Я тебя не приглашала!

Кира зашла в ванную комнату и закрылась там на замок. Она как была в одежде, так и встала под душ, прохладная вода смывала всё плохое и уносила ее слезы с собой. Сквозь шум воды она не слышала, что кричит Саврасов, и даже распахнувшая настежь дверь не привлекла ее внимание. Она ничего не чувствовала, только боль и холод от сознания непоправимого. Он встал под струи воды и прижал ее к себе, а она вцепилась в него как в спасательный круг. Он просто был рядом, и было не так больно, и была надежда, была вера в чудеса, что всё поправимо, что всё возможно. Он просто пришел. "Я буду с тобой всегда, слышишь всегда", шептал он ей, а она так хотела в это верить, хоть и знала, что это невозможно, но так хотела верить.

Утром Кира привычно сидела на кухне, как всегда собрана и готова к бою.

— Ты как?

— Как обычно. Прости. Не люблю, когда посторонние видят мои срывы.

Коста поморщился, ему совсем не понравилось, что он опять стал посторонним, но с этим он справится, кто-то сделал больно его Кире, и с этим надо разобраться. Выяснить где она была вчера не составит труда, узнать кто был рядом тем более, а дальше он сотрет его в порошок.

— Не вздумай!

— Что?

— Не вздумай делать то, о чем думаешь.

— А ты знаешь, о чем я думаю?

— Знаю, Коста. Не делай. Просто застарелая боль вернулась, она как раз в это время обычно возвращается. В этот раз я просто была к ней не готова.

"Все равно все узнаю, делать может ничего и не стану, но узнаю".

— Все выходные поведем вместе, Кира.

— Не помню, чтоб они у тебя были свободны.

"Освободил, переносил встречи, работал дольше, по часу, по минуте освобождал время для нас".

— Появилось. У тебя не было планов, кроме уроков в ДК. Проведем выходные вместе.

— Видно будет.

— Кира, вместе.

— Как хочешь, быстрей сделка закончится. Кофе?

— А может я хочу продлить срок. Сколько?

— Я не фитнес-клуб, чтоб абонемент продлевать. Кофе?

— К черту кофе, — Коста встал рядом с Кирой, — не должно быть так.

— Что не должно быть так?

— Наше совместное утро. Надо все переделать!

— И как?

— Сейчас мы вернемся в постель, проснемся опять и начнем утро, вдвоем.

— Глупости.

— Да, глупости.

Коста взял на руки Холодкову и отнес обратно в спальню. Он стянул ее унылое серое офисное платье и замер. Белье, кружевное, такое она носила в Италии. "У нее планы на ночь, жаркие планы, и я в ее планы не вхожу. Встреча сегодня не запланирована". Ревность, на которую он не имеет права, опять вернулась. Он заставил себя улыбаться и не думать для кого Кира одевалась. Коста осторожно накрыл Киру одеялом и лег рядом.

— Ты только утро хочешь перезагрузить. Я бы кое-что и из ночи повторила.

"И черт с ней, с планеркой, опоздаю, без меня проведут".

Он брал ее быстро и яростно, каждым движением пытаясь убедить себя, что она только его, что никого другого рядом быть не может.

— Моя, только моя.

"Когда уже все закончится?". Встреча затянулась, но Марк просил заключить сделку, вот и приходилось выслушивать пространные речи про то как жизнь в целом, как хреново в частности. У человека слишком много свободного времени, вот он и не ценит чужое. Документы были подписаны, она вежливо улыбнулась, попрощалась и ушла из этого ресторана. У нее были другие планы на ночь, совсем другие, но еще есть пара часов до рассвета, и хоть часть из них она сможет осуществить. Дверь открылась бесшумно, в этот раз она никой подставки для зонтов не задела. Надоевшие за день туфли были скинуты в прихожей, скучное серое платье осталось где-то в гостиной. Шпильки и заколки улетели в какую-то вазу. "Белье снимет сам, а может и нет. Может привяжу его чулками к изголовью и буду делать с ним все, что захочу".

Он осторожно шел за ней, стараясь не шуметь. И когда она у постели поняла, что его в ней нет, Коста подхватил Кирку и положил ее на прохладные простыни. У него тоже были планы на ее чулочки, и связанной оказалась она.

— Куда тебя опять несет?

— В Иркутск.

— Останься.

— Не могу. Я так все наши встречи не по графику.

— А все что не по графику — нафиг, нафиг, нафиг. А может ну его этот график?

— Если сейчас перестану планировать, то года через полтора планы и закончатся. Мне пора, Коста. Самолет ждать не будет.

— А буду, все выходные вместе, Кира, все.

— Как получится, Коста. Пока.

— Я тебя отвезу.

— На машине, сама справлюсь. А ты лучше выспись и за меня тоже.

— Надо подумать, может мне что-то тоже нужно в Иркутске.

— Ничего тебе там не нужно.

— Ты мне нужна. Почему ты раньше в моей жизни не появилась?

— Просто у тебя не было лишних полмиллиона.

— Кира, я серьезно.

— И я. Пока. Выспись, Коста.

"А я весь полет просплю".

Она действительно проспала весь полет, и только уже при получении багажа узнала, что приземлился самолет без шасси, которое благополучно отвалилось еще в Москве.

"Всего два дня осталось, а он придумал какую-то дурацкую поездку в Лондон. Тратить драгоценное время на перелеты, зачем?"

Но Саврасов настаивал, и Кира согласилась, потому что для Косты это было важно, а он был важен ей.

В пятницу вечером они приземлились в Хитроу, вечерний Лондон был прекрасен. Но Кира не могла наслаждаться, слишком странным был Саврасов. Она не понимала, зачем тратить время на поездки.

Следующий день уже он таскал ее по музеям, но энтузиазма у Холодковой это не вызвало, ей было жаль было каждую потерянную навсегда минуту. Ей не хотелось тратить время на других, только он и она, но у Саврасова были другие мысли на этот счет. Изысканный ресторан стал для нее пыткой, когда они наконец-то вернулись в номер, она накинулась на него, как голодный на еду. А время бежало, и никто не мог его остановить.

Она сидела в кровати и маленькими глотками пила чай с лимоном и горой сахара. Саврасов уплетал завтрак.

— Мы сегодня идем на прием.

— Это обязательно?

— Винский пригласил.

— Коста, я не хочу никуда идти, я хочу побыть с тобой, а не с толпой аристократов.

— Ты что не знаешь кто такой Винский?

— Знаю, но это ничего не меняет, я не хочу никуда идти.

— Я прошу тебя.

— Для тебя это важно?

— Важно.

"Это важно для тебя, Кира. Это всё, что я могу для тебя сделать. Ты достойна этого".

— Хорошо. Только сегодня мы не будем изучать Лондон. Я хочу быть с тобой.

"Это последний день, последний, вечером наша сделка закончится, и я уйду. Ты достоин большего, у тебя должна быть семья, собственные дети, я никогда не смогу тебе это дать. Последний день. Последний".

Длинное серебристое платье, веер и бриллианты, она была частью этого мира, ее здесь принимали как свою. Только вот она уже давно не хотела быть частью этого мира. Таис Ларсе была прекрасна рядом с Винским, красивая пара, только почему-то последнее время всё больше грусть была в глазах Таис.

Таис не была подругой Киры, скорей хорошей знакомой, но так уж получилось, что в самый трудный момент ее жизни рядом была Холодкова. И вот теперь, когда сбылась сказка про Золушку, Таис не была похожа на человека, получившего приз. Она не привыкла быть приложением к кому-то, ей всегда предоставлялась свобода действий, она была самостоятельна, а сейчас в чужой стране, в чужой жизни, в чуждом ей мире, она полностью зависела от Винского и это было для нее тяжко, а Винский делал все, чтобы стать для нее всем. Стремление свойственное любящим, но способное убить всё хорошее.

Несколько знакомых отняли у нее ещё полчаса драгоценного времени, Кира оплакивала каждую ушедшую минуту, она точно знала, сколько ещё осталось, и тот час, когда всё закончится, приближался слишком быстро. А ей приходилось улыбаться, слушать последние сплетни высшего света, знакомиться с новыми ненужными ей людьми и быть так далеко от Саврасова. Коста разговаривал с Винским, а Киру утащила Таис в укромный уголок, поболтать.

Холодкову немного удивило сообщение о том, что Винский ждет ее в кабинете, но отказывать таким людям не принято, и Кира пошла вслед за слугой. Огромный кабинет со стариной мебелью, старинными картинами и зеркалами. Винский предложил ей разместиться около камина, Кира послушно села в кресло и вопросительно воззрилась на аристократа.

— Кира Алексеевна, мы с вами знакомы давно. Мне нравится ваша хватка, меня устраивает ваше образование и работа.

— Вы пригласили меня для того, чтобы сообщить, в чем я вас устраиваю?

— Нет. Я пригласил вас для того чтобы предложить вам работать на меня.

— Я не ищу работу.

— У меня другие сведения. Вам наверняка уже надоело там работать. Вы же прекрасно знаете, какие перспективы откроет работа на меня.

— Знаю. Но мне ещё не надоело там работать. И советую вам не доверять непроверенным данным.

— Это достоверный источник.

— Я даже догадываюсь какой. Мне льстит ваше предложение, но ответ нет.

— Подумайте. Я буду рад с вами работать.

— Я очень тяжелый человек, а в работе тиран, а два тирана это слишком для одной компании. Раз уж такой разговор, могу я вам дать совет?

— Можете, все русские любят давать советы, это их национальная черта.

— А ещё сами мы собственным советам обычно не следуем. Отпустите Таис или вы ее потеряете.

— Почему?

— Вы хотите стать для нее всем.

— Это так плохо?

— Вы и так для нее всё. Ради вас она оставила родину, друзей, работу. И сейчас вы стремитесь запретить ей работать, ей не хочется с вами ссориться, но и уступить вам она не может.

— Она может работать. На меня.

— И опять вы. У нее должна быть территория без вас. И сфера где она будет сама собой.

— А у Нефедова она будет сама собой?

— Вы боитесь, что она оставит вас? Не бойтесь, она вас любит.

— Я подумаю.

— Только Таис не говорите о том, что я влезла. Это целиком моя инициатива. Я могу быть свободна.

— Да. До свидания, Кира Алексеевна.

Кира вышла из кабинета, в коридоре она наткнулась на Таис.

— Книжка, здесь есть ещё выход?

— Есть.

— Хочу уйти незаметно.

— Подожди. Сейчас организую, тебя отвезут в гостиницу.

— Спасибо.

— Что хотел от тебя Винский?

— Предлагал работу.

— Сильно прессовал?

— Нет. Я сама кого хочешь прессану.

— А меня сильно, но я не сдаюсь.

— Молодец. На Родину собираешься?

— Пока нет. Вбил себе в голову, что я не вернусь, переубедить невозможно.

— А ты уже пыталась сбежать?

— Нет. Стив отвезет тебя. Приезжай ещё.

Они обнялись на прощание, возможно, в это вечер у каждой из них стало на одну подругу больше.

Но хорошее настроение испарилось, как только она оказалась в гостинице. Кира собрала свои вещи, портье отнес их вниз.

"Собрался устроить мою дальнейшую жизнь. Да кто он такой?". Раздражение и злость захватили ее. Она заказала билет и села ждать возвращения Саврасова.

Коста видел, как Кира ушла, он прекрасно знал какой разговор у нее состоится с Винским. Кира умная и она не упустит такой шанс. Но вот уже в зал вернулся Винский, Таис появилась в зале, а Киры не было. Саврасов направился к ним.

— Она отказалась.

— Что?

— Отказалась. Не горит она желанием со мной работать, да и не она одна.

Винский крепче прижал к себе Таис и поцеловал, и ему было плевать на все правила, которые он сейчас нарушал.

— А где Кира?

— Уехала. Полчаса назад, — сообщила Таис.

— Уехала?

— Да, и она была в ярости.

— Я тогда поеду, вы же не очень расстроитесь.

— Беги.

Дорога до гостиницы казалась ему бесконечной. Он не думал, что она откажется, никто никогда не отказывался от таких возможностей, а она отказалась… А он столько времени потратил, их времени… Он влетел в номер и наткнулся на ледяную стену.

— И что это значит? — тихо холодно спросила Кира.

— Ты достойна большего

— А кто ты такой, чтобы решать, чего я достойна или нет? Ты всего лишь купил время, а не меня.

— Я хотел, как лучше для тебя.

— Ты, всего лишь на время в моей жизни, и не тебе решать что лучше. Твоего присутствия в моей жизни остался всего час. Один час. И больше тебя не будет. Ты действительно считаешь, что у меня не было таких предложений? Или без тебя не смогу вернуться туда, куда не хочу возвращаться? Час. Один час. И больше ничего.

Кира вышла из номера. Не хотела она тратить последний час на ругань. Она себя слишком хорошо знала, успокоится она не скоро, и желательно, чтобы Косты рядом не было, а то она ему точно голову чем-нибудь пробьет. "Хотел он как лучше".

Часы уже давно прошли отметку полночь, а Кира все не возвращалась. Саврасов зря названивал, телефон был выключен. Ей нужно было остыть, ведь не могла она серьезно говорить про один час, ведь если она не хочет стать частью высшего света, то тогда она станет частью его жизни. Где ее искать? Может она уже вернулась, а он и не слышал, ведь в спальню из общего коридора была еще одна дверь. Но там ее не было. Не было и ее вещей. Она уехала, оставила его. Администратор подтвердил, что Кира брала такси до аэропорта.

Холодкова зашла в квартиру, в раздражении бросила чемодан в прихожей. Чувство опасности мгновенно заполнило ее, но слишком поздно она ее почувствовала…

Кира попрощалась с Вассой и пошла на регистрацию.

"Не поеду на солнечный берег. Мне нужно думать, мне нужен холод и одиночество. Прости, но тебя ждет неприятный сюрприз вечером, твоя подруга не полетит в Испанию".

Самолет уносил ее в Норвегию, в страну викингов и фьордов, там ее уже ждал небольшой домик и одиночество. Саврасова она так и увидела, она не хотела его видеть, не хотела его жалости и беспокойства. Она знала, что это только начало.

Она смотрела на скалы и заставляла себя вспоминать, всё в мельчайших подробностях.

Как вошла в квартиру, там кто-то был, и она не смогла вырваться, время было упущено, кабинет и гостиная были разгромлены, в спальне ещё только собирались, что-то искать. В спальню ее и приволок один из взломщиков. Ее били и спрашивали где карточка или картинка. Она не знала, что им нужно, а они все спрашивали и спрашивали, а она не понимала, что от нее хотят. Потом один из них сказал "А баба-то красивая", дальше было больно и мерзко, она заставляла себя думать о том, как уничтожит их. Угрозы родным, может Кира и не восприняла бы их всерьез, но если они знали о Марке, значит угрозы реальны. А потом она осталась одна, телефон был где-то очень далеко, но она заставила себя доползти до него, пальцы не слушались, и номер она никак не могла вспомнить. Она все же дозвонилась до Вассы и та приехала, и приехал Нефедов. Что было дальше, она помнила смутно, утром она узнала, что Саврасов приезжал и что Васса его не пустила. А потом больница и перелет.

Она заставляла себя вспоминать каждое слово взломщиков. Она точно знала, что жива пока они не найдут картинку, значит она должна найти ее раньше. И она найдет и уничтожит того, кто это устроил. Исполнители ей не нужны. Но сначала надо обезопасить семью.

Кира достала сигарету и закурила, четвертая в ее жизни. Снова и снова она прокручивала в памяти случившиеся, все в мельчайших подробностях. В блокноте появились только ей понятные схемы и записи.

Синяки почти сошли, вывихи уже не так болели, а остальное не так уже и важно, привычный холод возвращался, больше она чувствовать не будет, только холод и безразличие. "Пора возвращаться!"

Она закрыла глаза и прыгнула вниз, на скалы и волны трепали ее изувеченное тело, вода стала красной, но скоро уже ничего не было видно на стальной глади. Все хорошее погибло в этой холодной воде, ей это больше не нужно. Король умер! Да здравствует Король! Прощай Кирхен! С возращением, Кира Алексеевна! Война!

Она докурила и пошла в дом, пора возвращаться, она знает, что будет делать!