ГЛАВА 19

Срывать куару мы не спешили, помня о ее особенностях. Под моим командованием Лорд Вестон вытащил и установил огнеупорную чашу на специальную подставку, внутри которой следовало разжечь огонь. Рядом на землю легли мешочки с нужными травами и порошками, встали бутыльки с эфирными маслами и настойками. Все это я везла с собой из дома, чтобы приготовить антидот, и вот их звездный час настал. Громоздкий рецепт, состоявший из множества ингредиентов, насколько был сложен, настолько же и был прост по своей сути. Основным действующим веществом служил сок из лепестков куары, остальные были призваны усилить его действие, а так же помочь быстрее восстановиться поврежденным из-за токсина органам и системам. Другими словами, снадобье получалось двунаправленным: с одной стороны оно нейтрализовало яд, а с другой – помогало разрушенному организму излечить последствия отравления.

Его Светлость достал простенькие весы, состоявшие из двух чаш, подвешенных на общей цепочке, и заставил их левитировать. Крепить на склоне горы аптечный инструмент попросту было не к чему. Казалось, что маленький металлический крючок держится буквально за воздух. Хотя, почему казалось? Именно это его и заставляла делать магия менталиста.

– Отлично, – на правах командующей, одобрила я. – Теперь вам нужно взять вон ту ложку и поочередно взвешивать ингредиенты. Нужный вес для каждого я буду вам говорить.

– Мне, конечно, многим доводилось в жизни заниматься, – беззлобно хмыкнул Его Светлость, развязывая первый мешочек. – Но зелья я еще не варил.

– Это не зелье, – с улыбкой поправила я. – Теперь вам нужно взять пол драхмы травы многолистника. Так, да. Отправляете их в чашу. Поменяйте груз. Теперь одна драхма побегов габульника болотного, их тоже в чашу. Одна драхма цветков морашки… – я руководила, время от времени сверяясь с книгой, а лорд Вестон скрупулезно выполнял мои указания. Не уверена, что хоть раз я видела его настолько же сосредоточенным. – Теперь возьмите мерную ложку и добавьте в чашу три жидкие драхмы настоя поддуванчика, две жидкие драхмы экстракта боярки…

Лепестки куары следовало сначала растолочь в специальной каменной ступке, а потом из образовавшейся кашицы выдавить сок. Пестик в обманчиво аристократичных, а на деле – крепких кистях лорд-канцлера смотрелся непривычно.

– Левой рукой удерживайте ступку, а правой – толките лепестки, – учила я. – Нет, движения должны быть вращательными, вкручивающимися такими, иначе у вас не получится однородной кашицы. Вот, смотрите, тут вы раздробили лепестки, испортив их. Теперь сок потерял свои свойства.

Спустя несколько провальных попыток Его Светлость так и не научился пользоваться ступкой, в нашем распоряжении оставалось всего пара цветков, а значит – и буквально последний шанс нам с герцогом Ламандским остаться в живых.

– Мари, боюсь, тебе придется это сделать самой, – вдруг сдался лорд Вестон и вытер каплю пота, стекавшую по его виску.

– Но как? У меня ведь даже руки не шевелятся…

– Ты мне доверяешь? – Его Светлость отставил ступку в сторону и взял мое лицо в ладони. От горячей кожи его рук до боли знакомо пахло травами, и я смотрела в темные, как эта ночь, глаза, тонула в них и понимала, что только этому мужчине и могу довериться в своей жизни.

– Да, – смело выдохнула я.

– Мари, сейчас я соединю наши сознания, и ты сможешь управлять моим телом, как будто своим. Ты даешь мне согласие на это? Я должен предупредить: нам будут доступны абсолютно все мысли и чувства друг друга, твоему сознанию некуда будет спрятаться. Но, боюсь, это наш с тобой единственный шанс ничего не испортить. Скажи, ты согласна?

– Да, – ответила я, ища в его глазах поддержки.

– Умница, – коротко похвалил Его Светлость. Погладил мои щеки большими пальцами и стал медленно приближать свое лицо.

Этот наш поцелуй отличался от всех предыдущих. В нем не было внезапности или гнева, смешанного с обидой и непониманием, а самое главное – горького ощущения вынужденности. Лорд Вестон целовал меня с упоением, и я отвечала, как умела. Я была полностью в его власти, обездвиженная и абсолютно согласная со всеми действиями лорд-канцлера. Лишь бы он как можно дольше не выпускал меня из своих, таких сильных и одновременно горячих рук, что надежно удерживали мое тело и нежно гладили открытые участки кожи. Лишь бы это мгновение, разделенное на двоих, устремилось к вечности… Ведь этот короткий и вместе с тем бесконечный в своей глубине и значимости поцелуй – пожалуй, единственный искренний поцелуй в моей жизни – это все, с чем я останусь в итоге. И пусть прямо сейчас он получается с привкусом горечи где-то на самом краю сознания, ведь я не настолько наивна, чтобы рассчитывать или позволить себе пойти на что-то большее, никогда и ни за что я не отказалась бы от него!

В какой-то момент в мои ощущения постепенно вплелись посторонние. Я почувствовала щемящую нежность к хрупкому телу, что сжимали большие и сильные руки, невероятное желание защитить и как можно скорее присвоить себе это слабое, но до глупости отважное существо, почувствовала восхищение его смелостью и одновременно злость за безрассудство. Чужие чувства ошеломляли своей интенсивностью и сбивали с толку, они перемешивались с моими собственными, и я буквально потерялась в пространстве. Плавала во всем этом, словно в тумане, барахталась, не различая, где верх и где низ, а потом зацепилась за мысли Его Светлости, как за путеводную нить.

Что могу сказать, целоваться за все эти разы он меня научил, причем хорошо – потому как собственное наслаждение от произошедшего лорд Вестон и не пытался скрывать. А вот узнать, какие планы он имел на мой счет, я не успела – лорд-канцлер быстро закрыл свои мысли, хотя все его чувства продолжали быть для меня как на ладони. Обманщик!

– Вы заблокировали свои мысли! – возмутилась я вслух почему-то голосом Его Светлости. – Это нечестно!

«Если ты разведаешь государственную тайну, а у меня таких в наличии не одна, мне придется тебя ликвидировать» – раздался со смешком в моей голове голос лорд-канцлера. – «Это все для твоего же блага, Мари».

Ну-ну, благодетель, так я и поверила!

– Но мои-то вы прочитать можете! – возмущенно пробасила я, уловив в чужом голосе знакомые интонации, и прыснула – слышать собственные обидчивые нотки, смешанные с хрипловатым тембром Его Светлости оказалось забавно.

Я говорила его голосом, смотрела на мир его глазами, держала застывшую себя его руками и пыталась как-то со всем этим совладать. Чужие речи в собственной (а собственной ли?) голове заметно этому препятствовали.

«Теперь аккуратно обопри свое тело о валун» – командовал лорд-канцлер. – «И смотри не урони себя, дополнительные травмы нам ни к чему. Вот так, молодец, а теперь принимайся за снадобье».

Словно во сне я взялась за ступку и выверенными, привычными движениями растолкла лепестки в кашку. Чужие руки работали словно свои родные. Завернула получившееся месиво в чистую тряпочку и отжала сок прямо в колбу с другими заготовками. Я с головой погрузилась в родную стезю, и уже ничто не могло отвлечь меня от дела, даже чужие пальцы с аккуратными овальными ногтями, примелькавшись, воспринимались как свои. При помощи огнива я легко разожгла огонь под колбой, по подсказке Его Светлости вытащила кинжал из правого сапога и надрезала широкую канцлеровскую ладонь. Острую жгучую боль я прочувствовала как свою собственную.

– Ауч! – встряхнула я от неожиданности рукой.

«Неженка» – хмыкнуло ласково у меня в голове.

Я поднесла ладонь к огню и позволила нескольким темно-бордовым каплям стечь прямо на язычки пламени. Тут же они окрасились в фиолетовый – цвет магии менталиста, затрещали игривыми искорками, а в колбе послушно забулькало снадобье. Огонь для его приготовления нужен был самый сильный из возможных, и магическое пламя в условиях гор оказалось весьма удачным решением. Я вытащила из внутреннего кармана Его Светлости часы на цепочке и, покусывая губы, принялась отсчитывать ровно шестьдесят секунд. То ли от исходящего жара, то ли от напряжения, что я испытывала – все-таки в тот момент решалось все мое будущее, я почувствовала, как по виску стекает капля пота. Точно такая же, как стекала в тот момент, когда Его Светлость пытался освоить ступку.

«Мари, ты у меня умница и отлично со всем справляешься» – ободрил лорд Вестон, прекрасно чувствовавший мое состояние.

Как только стрелка сделала полный круг, лорд-канцлер мысленно заставил огонь погаснуть, потому что только маг, чья кровь использовалась для создания огня, был способен его потушить. Или это, или пара-тройка галлонов воды, которых у нас с собой не было. Снадобье прямо на наших глазах окрасилось в желтый, и это до ужаса, до дрожи в могучих канцлеровских коленях мне не понравилось.

– Оно должно было стать зеленым, – просипела я в пространство.

«Желтый – это же практически зеленый, нет?» – с сомнением пробормотал Его Светлость в моей голове. Похоже, мужчины действительно не сильно-то беспокоятся о таких мелочах, как подходящий оттенок.

– Вы не понимаете! – я чуть было не плакала. – Правильный цвет – это гарантия того, что у нас все получилось, и противоядие сработает. А у нас… не получилось.

«Ты уверена, что ничего не путаешь» – напрягся, наконец, лорд-канцлер, и я почувствовала, как он перебирает различные варианты, но сдаваться и рвать на себе волосы точно не собирается.

– В рецепте все написано, можете сами убедиться, – уныло сообщила я, взяла в руки бабушкину книгу и уставилась в нее, чтобы и Его Светлость мог прочесть рецепт. Пара глаз-то у нас была одна на двоих.

На левой странице рецепт был написан на тюсском языке, на соседней – дан перевод на наш. Я в тысячный раз проскользила пальцем по списку ингредиентов и их мерам и лишь еще раз убедилась, что мы все сделали правильно до последней драхмы.

– Может, цветок, что мы нашли, – не куара? – задумчиво пробормотала я, но тут же опровергла саму себя: – Но по описанию все сходится…

«Вот тут» – вдруг заговорил лорд-канцлер. – «Ошибка в последней строчке. Нужно было добавить не экстракт росянки чистой, а чистую слезу. Слово «izigma» переводится как «слеза». Я это точно знаю еще со времен университетской скамьи, когда мы изучали курс иностранной магии. Нам препод дотошный попался, приверженец старой школы. Гонял нас, как вшивых. Я до сих пор все его лекции практически наизусть помню. Тюсское заклинание «Огненные слезы» на родном языке звучит как «Magma iziga» – сообщил Его Светлость.

– И откуда нам сейчас взять чистую слезу? Она вообще бывает грязной? – совершенно растерялась я. – Или это вообще иносказание? Название какого-нибудь снадобья или, к примеру, парфюма? Никогда ни о чем подобном не слышала… Вы разбираетесь в парфюме? – кажется, меня несло.

«Могу лишь предположить, что это слеза чистого сердцем человека» – как ни странно лорд-канцлер из-за очевидной неудачи не пал духом, а даже наоборот как-то приободрился и стал активнее. – «Тюсски всегда были щедры на аллегории».

– А как понять, достаточно ли чистое сердце у конкретного человека? Есть какие-то вспомогательные признаки? Его вообще-то не видно…

«Мари, остановись» – прервал мою-свою речь Его Светлость. – «Кроме нас двоих здесь больше никого нет, и в этой ситуации выбор, очевидно, падает на тебя».

– Но если я не подойду? Я злая. В начале нашего знакомства вы до скрежета зубов меня раздражали, а еще я терпеть не могу нашего булочника и один раз отказала в лечении наглому сынку купца. Он тогда попытался зажать Ильду в углу, и я его выгнала…

«Ты бесподобна, Мари» – простонал в моей голове лорд-канцлер и, кажется, закашлялся, нехитрым образом маскируя обидный смех. – «Не попробуем, не узнаем. Так что самое время тебе возвращаться к себе» – принял решение Его Светлость. Да и кому охота лишнее время терпеть внутри себя чужого человека, отдав тому управление телом? – «Готова?» – В ответ я кивнула, но лорд Вестон все понял и без слов. – «Тогда закрывай глаза».

Я послушалась, и он воскресил в нашей пока еще общей памяти последний поцелуй, что в буквальном смысле связал нас воедино, а потом я почувствовала, как его эмоции начали отдаляться и таять, пока не растворились окончательно. Я осталась одна. Открыла глаза и увидела колбу со снадобьем уже с другого ракурса. Рядом с ней возвышался над полянкой лорд Вестон и широко мне улыбался.

– С возвращением, – несмотря на очевидный провал со снадобьем, тепло приветствовал он.

– Вы врали мне, что я плохо целуюсь! – обличила я лгуна, чтобы скрыть свою первую настоящую реакцию, в которой явственно сквозило разочарование и даже боль от разлуки. Быть сиамскими близнецами с его Светлостью мне понравилось.

– Ты тоже многое недоговаривала, – подмигнул он, но в следующий момент стал предельно серьезен. – Мари, нам нужны твои слезы, и чем быстрее, тем лучше. Тебе не нужно напоминать, что время сейчас играет против нас.

– Я не умею плакать по заказу, я же не лицедейка, – опустила я глаза. – Может, поможете мне снова? У вас хорошо получается вызывать во мне различные эмоции.

Его Светлость медленно приблизился ко мне, опустился рядом на колени и положил теплую ладонь мне на щеку.

– Я не буду больше намеренно говорить тебе гадости. Да ты и не поверишь в них после того, как точно узнала, что я на самом деле к тебе испытываю. Попробуй вспомнить самые печальные моменты своей жизни, как ты себя чувствовала, когда лишилась матери, например, – посоветовал лорд-канцлер, его голос звучал нежно и ласково.

Я чуть наклонила голову, чтобы зарыться в такую надежную и уверенную ладонь, прикрыла глаза и стала вспоминать. Я подняла со дна свою горечь о том, что уже давно забыла, как выглядела моя мама, самый родной и близкий человек, потеряла на задворках времени ее образ, не сумев сохранить в памяти, какими добрыми были у нее глаза и нежными – руки. Я забыла, каково это полагаться на кого-то еще, а не ходить под небом одной и знать, что рассчитывать в этой жизни можно только на себя. Я подумала о том, что с недавних пор могу поплакаться о горестях и неудачах лишь только подушке, да и то негромко, чтобы не беспокоить Ильду. Ей в этой жизни и без того досталось. Вспомнила о внезапной смерти бабушки, как нашла ее на полу возле обеденного стола, когда мы с помощницей вернулись из соседнего городка, вспомнила многолюдные похороны, где все стояли под проливным дождем, а я даже не сумела открыть рот и как следует проводить в последний путь родного человека. Вместо меня говорили бесчисленные бабушкины знакомые и клиенты…

Когда я почувствовала влагу на щеках, мне показалось, что дождь начал капать и в горах – так глубоко я нырнула в воспоминания. Но короткий поцелуй от Его Светлости в лоб и тихий шепот «умница» вернули в действительность. Я плакала. Первый раз в жизни плакала по заказу, и если мое сердце окажется не достаточно чистым по меркам древних тюссцев или в переводе найдутся еще какие-нибудь ошибки, то вполне вероятно, что это будут последние слезы в моей жизни.

Губами лорд Вестон собрал с моих щек соленые дорожки, после того как отмерил нужное количество слез для противоядия, еще раз коротко поцеловал в лоб и оставил меня сидеть возле камня. Он добавил мои слезы в колбу с неправильным, желтым снадобьем, и мы застыли в ожидании. Несколько хрупких мгновений не происходило ровным счетом ничего, и я уже приготовилась пустить очередной поток слез по своей погубленной молодости, как противоядие вдруг забурлило, запенилось, побелев от массы пузырьков, а, когда те схлынули, нашим глазам предстала жидкость идеально зеленого цвета, такого же сочного, как и трава перед моим домом.