ГЛАВА 28

– К вам магистр Арниус, – вернулась Катрина и плотно прикрыла дверь в мою спальню, чтобы чужой мужчина не увидел ни клочка моего домашнего одеяния. – Скорее, я помогу вам надеть платье.

Я закатила глаза.

– Ну и тяжелая жизнь у леди, не позавидуешь им, – проговорила я с набитым ртом.

– Вы и есть леди, – напомнила горничная.

– Ну да, ну да, – усмехнулась я и, отряхнув руки, проследовала в гардеробную.

Магистр приехал за тем, чтобы передать мне обещанное письмо от бабушки, заодно решил и поприветствовать иностранную делегацию. Сперва старый друг нашей семьи рассыпался в комплиментах, похвалил погоду и загадочно сообщил, что таласское золото нынче подскочило в цене, и только после обязательной светской болтовни протянул долгожданный конверт. А у меня руки буквально чесались, выхватить заветное письмо из мужских пальцев и унестись с ним в спальню, чтобы скорее прочесть и узнать, что еще такого бабушка скрывала от меня. Вместо этого я стояла, вежливо кивала в такт словам лорда Стейрона и дежурно улыбалась. Старик мое нетерпение, конечно же, заметил, поэтому, шепнув на ухо о том, что у меня хлебные крошки застряли в уголке рта, степенно удалился. За собственное поведение мне уже давно не было так стыдно.

Но тут Катрина взяла меня в оборот, и о неловкости пришлось забыть. Она привела себе в помощь еще двух служанок, и всем скопом девицы запихнули меня в ванную. Пока одна намыливала мои волосы, вторая делала массаж лица и шеи, а третья готовила платья. В одном я должна буду встретить непосредственный приезд делегации, второе – надеть на обед, и третье предназначалось для торжественного приема, что был запланирован на вечер. И если все эти помпезные церемонии я считала чушью несусветной, то массаж мне понравился. Я откровенно млела от глубоких движений, что сменялись мягкими, и обратно. Это оказалось настолько приятным, что я задумалась: предложи мне в следующий раз сделать выбор между поцелуем с лорд-канцлером и сеансом массажа, что я выберу?

Но, как и прочие приятные вещи, расслабляющие процедуры тоже вскоре закончились. Меня вытерли, обмазали чем-то с ног до головы, пропитали излишки, что оставались на коже, специальной тканью, потом всунули в неброское, но явно дорогущее платье, странно перекликавшееся цветами с флагом нашего Королевства. Однако! Прическу мне сделали тоже довольно простую и украсили на затылке гребнем для волос, но, как оказалось, и ее к вечеру придется переделывать. Заставили наложить и макияж. Ресницы накрасили черным, тоненько подвели веки коричневой краской и покрыли их сверху перламутрово-золотистыми тенями, на губы наложили прозрачный блеск, а щеки подрумянили персиковым цветом. Из зеркала на меня смотрела большеглазая куколка. Широко распахнутые глаза говорили, что их хозяйка еще совсем не знает жизни, а пробивавшийся из-под искусственного собственный розовый румянец – что ей не по себе.

– Но это не я, – растерянно пожаловалась я.

– Как это не вы, леди Мари? – возмутилась Катринка. – На кресле вы сидите, а в зеркале – не вы? Это что ж, мы ваше отражение подменили что ли?

– Мы все сделали, как Их Светлость приказали, – поддержала товарку вторая девица, имя которой я не запомнила.

– Вы так хорошо сделали свою работу, что я просто себя не узнала, – исправилась я и улыбнулась.

Всполошившиеся девицы тут же успокоились. А через несколько минут в двери моих покоев уже стучал лорд-канцлер. Пришлось распрощаться с мечтами поскорее узнать, что же написано там, в письме. Я быстренько сунула конверт под подушку и поспешила к Его Светлости. Как и мое молочно-бежевое платье с красно-синей отделкой, его костюм явно намекал на патриотизм. Мундир глубокого синего цвета с золотыми пуговицами, сочетался с красным жилетом.

– Готова? – осмотрел он меня ног до головы.

Руки лорд-канцлера были заложены за спину – согласно статусу ученицы мне следовало всегда находиться чуть позади. Ни о каких прогулках под руку и речи быть не могло.

– Как видите, – не сдержалась я и покрутилась перед Его Светлостью.

– Главное – не делай так перед гостями, в противном случае ты рискуешь затмить собой невесту.

– Только в ваших глазах, – кокетливо ответила я и обмерла от несвойственной мне игривости.

– Уже, – шепнул он, пододвинувшись недопустимо близко к ученице, потом выпрямился, и, не дожидаясь, пока я осмыслю сказанное, направился к парадной лестнице, чтобы спуститься вниз.

Я поспешила следом и пристроилась ровно на том расстоянии, которое и предусматривал протокол. Встречать делегацию следовало прямо на улице, возле парадного входа в поместье. Впереди стоял жених, чуть сзади – Его Светлость со мной за плечом, остальные приближенные и гости – еще чуть дальше. Вот вереница карет с парадной во главе остановилась неподалеку, гвардейцы, облаченные в национальные мундиры соседнего королевства, спешились, два лакея открыли дверцу, и на брусчатку герцогской земли ступили ножки невесты.

Миниатюрная темноволосая иностранка смотрела невидящим взглядом ровно перед собой, так что складывалось впечатление, что ее не к жениху в гости привезли, а – на эшафот. Худенькая фигурка девушки была затянута в пышное платье из голубого атласа, и выглядела из-за этого гостья до обидного несуразно. Будто ребенка облачили во взрослую одежду. Я еще слишком живо помнила, как чудовищно чувствовала себя в непривычном брючном костюме, поэтому ее настроение прекрасно понимала. Лично мне по доброте душевной сразу же захотелось предложить девушке лирарьянки, отлично помогает от нервов. Но, наверное, у них там и свои умельцы найдутся. Так что я скромно выглядывала из-за плеча лорд-канцлера.

Сопровождали невесту пожилая пара – скорее всего, родители и две женщины. Кто находился в остальных каретах, я не заметила, потому что взгляд мой оказался прикован к незнакомке, что шла самой последней. Она была до мурашек похожа на меня саму, только заметно старше. Как будто кто-то снял слепок с моего лица и дал ему полежать лет двадцать. Трясущимися руками я ощупала свои щеки, губы и нос, но все было как обычно. Волосы женщины, в отличие от моих, пшеничных, были цвета воронова крыла, а левую щеку пересекал старый шрам.

– Мама… – не до конца веря собственным глазам, прошептала я.

– Кажется, я знаю, на чьем портрете видел твой медальон, – негромко произнес Андрэ.

На этом церемония приветствия для меня закончилась. Все, что отложилось в памяти – это равнодушное, ничего не выражающее лицо женщины со шрамом и рука лорда Вестона, которая крепко удерживала мою ладонь. Он воспользовался тем, что я стояла за его спиной, и наше небольшое нарушение протокола не было заметно гостям.

Как очутилась у себя в спальне, не знаю, наверное, кто-то привел. Я помнила, что до торжественного обеда еще есть время, которое предусмотрели, чтобы гости могли отдохнуть с дороги, поэтому первым делом я бросилась к кровати. Дрожащими руками достала конверт, сорвала печать и вытащила письмо. Листов оказалось два: один практически белый и второй – успевший пожелтеть от времени. Со страхом и жадностью и вчитывалась в буквы, выведенные знакомым бабушкиным почерком. Они плясали у меня перед глазами, двоились, троились и временами теряли резкость. Я перечитывала каждую строчку по нескольку раз, потому как мне все время казалось, что я могу упустить что-то важное.

«Дочка!»

Я смахнула выступившую слезу: бабушка всегда звала меня дочкой.

«Ты держишь в руках это письмо потому, что меня уже нет. Но не спеши печалиться об этом, дитя мое. Я пишу эти строки в момент, когда уже знаю, что прожила долгую жизнь. Временами она была трудной, временами – счастливой… Но, находясь здесь и сейчас, я понимаю, что не дерзнула бы в ней хоть что-то изменить. Уехав жить в лес, я потеряла очень многое, думаю, Арниус рассказал тебе историю нашей жизни. Но и обрела я немало. А именно – дочь, о которой всегда мечтала, и внучку, мечтать о которой я даже не смела. Вы стали для меня всем, и после вашего появления на моем пороге, я больше никогда не роптала на судьбу и собственные ошибки.

Когда я увидела, как твоя мама выходит из леса, шатаясь и еле передвигая ногами, я тут же бросилась ей на помощь. Беременность было видно уже невооруженным глазом. Насколько я помню то время, аккуратненький животик всегда был прикрыт узкими ладонями. Она берегла тебя, как самое главное свое сокровище, даже когда ты еще не родилась. Алисия – да-да, настоящее имя твоей матери именно Алисия, уже потом мы переделали его в Элис для вашей же безопасности – как чувствовала, что ты скоро должна появиться на свет, хоть я ей со всей ответственностью и заявляла, что для тебя еще рано.

Ты родилась на исходе зимы, когда до полного срока оставалось целых два месяца. Крошечная малышка, казалось, ты могла уместиться на ладони. Ты не закричала. Алисия рыдала все то время, пока я пыталась растормошить тебя, звала свою Марианну и молила не покидать ее здесь одну. Слезы, что мы пролили, когда ты, наконец, сделала свой первый вдох, связали нас крепче любых кровных уз. Отныне вы сделались моей семьей, а я – вашей. Не стало Марианны и Алисии, зато появились Мари и Элис, мои внучка и дочь.

Элис просила держать вашу историю втайне до тех пор, пока ты не станешь самостоятельной, и вот это время пришло. Вместе с моим письмом ты найдешь в конверте и письмо от своей матери. Помни, ей многое пришлось испытать перед тем, как ты родилась, и единственным, кто все еще держал ее на этом свете, была ты, наша Мари».

Колючие слезы заливали мое лицо, шею и ворот платья, когда я почувствовала, как чьи-то тяжелые ладони легли мне на плечи.

– Я с тобой, – негромко произнес лорд-канцлер, и я уткнулась наверняка распухшим носом в его мундир. – Как бы я хотел, чтобы ты действительно была просто травницей, и тебе не пришлось через все это проходить, – он стиснул меня сильнее.

– Вы что-то знаете? – подняла я голову и увидела плотно сомкнутые губы и темные сдвинутые к переносице брови.

– Скажем так, догадываюсь, а сейчас собираюсь эти догадки подтвердить, – он аккуратно забрал из моих слабых пальцев второй, пожелтевший от времени листок.

Я опять спрятала лицо на груди лорд-канцлера, потому что даже видеть его эмоции, пока он будет читать письмо, было для меня слишком трудно. Мне казалось, прошла вечность, в которой я трусливо укрылась, до того момента, как со стороны Его Светлости раздался тяжелый вздох.

– Мари, – хрипло выдохнул он, сильные руки опять прижали меня к себе.

– Что там? – зажмурившись, спросила я. Пришлось дать себе несколько секунд на то, чтобы собраться с духом.

– Твоей маме пришлось пережить больше, чем может выдержать женщина. Ты уверена, что хочешь услышать ее историю прямо сейчас? Мы можем отложить этот разговор.

– Если маме удалось со всем этим справиться, то услышать о тех событиях я точно смогу, – покачала я головой. – Я не откажусь от нее только лишь из-за травмирующих подробностей.

– Моя храбрая Мари, – Его Светлость нежно погладил меня по щеке, уселся на кровать, посадив меня к себе на колени, и начал рассказ: – Твоей маме пришлось выйти замуж не по любви, но это распространенная практика в кругах высшей аристократии, поэтому удивляться тут нечему. Брак Алисии был политическим. Муж ей достался угрюмый, с тяжелым характером, да еще и вдовец с ребенком от первого брака. Твой единокровный брат пришелся Алисии по душе. Ангельское личико и легкий веселый характер сразу же расположили мачеху к ребенку, да и жалость от того, что мальчик никогда не знал родную мать, сделала свое дело. В общем, в новой непривычной жизни Алисия нашла свои плюсы и старалась не унывать, хоть и понимала, что с мужем доверительных теплых отношений не сложится. И тем не менее очень скоро Алисия оказалась в положении. Беременность протекала легко, пасынок все время крутился рядом и ждал братика или сестренку и даже муж заметно смягчился. Казалось, все в жизни твоей матери налаживается, и счастье вот-вот поселится в огромном богатом доме, но у судьбы были на нее свои планы. Когда беременность перевалила за первую треть, твоего отца призвали на войну. Мелкие стычки, как ты знаешь, до сих пор вспыхивают возле границ, и верные вассалы короля зачастую вынуждены отправляться в эти горячие точки. Так случилось и с твоим отцом. Он собрал своих людей и отбыл по поручению короля. Чем и воспользовались его недоброжелатели, давно покушавшиеся на богатые земли. На поместье, оставшееся почти без охраны, напали ночью. Люди сопротивлялись изо всех сил, но что они могли против профессиональных военных? Охрану поместья ликвидировали в первую очередь, а потом принялись глумиться над всеми, кто оказался во власти захватчиков. Мари, – Его Светлость в очередной раз прижал меня к себе, будто хотел укрыть собой от всего мира. – Над твоей беременной мамой надругались. Шесть долгих дней захватчики мучали ни в чем не повинных людей, пока, наконец, герцог со свой армией не вернулся и не выбил незваных гостей из своего дома.

– Нет, нет! – я закрыла уши и замотала головой. Из моего горла вырвался жалобный вой. Он был похож на бессильный вой волчонка, оставшегося одного на целом свете. Лорд Вестон перехватил меня поудобнее и принялся баюкать. Он гладил меня по волосам, а я оплакивала судьбу самого родного человека, на этот раз уже по-взрослому.

– Мари, твоей маме помогли бежать уже на третий день. Тот самый привратник, который встретил тебя и назвал своей госпожой. Видимо, вы с мамой очень похожи. Он отдал ей все деньги, что накопил за годы службы, и вывел из поместья в момент, когда большая часть захватчиков напилась коллекционного вина и уснула. А оставшихся в карауле привратник, служивший тогда дворецким, легко обошел посредством тайных ходов. Кому, как не дворецкому, было знать о них все. Твоей маме пришлось долго скитаться, сама понимаешь, сколько опасностей подстерегает одинокую женщину в городах и на дорогах. Наложить на себя руки Алисии не позволила любовь к маленькому существу, что уже начало шевелиться в ее животе. Вернуться домой она не могла – всем известен был крутой нрав ее мужа, герцога. Если оскверненную жену он бы просто сослал в монастырь, то ребенку, что она носила под сердцем, он ни в коем случае не дал бы родиться. Так вы и стали простыми безродными девушками Элис и Мари. А чтобы дополнительно вас обезопасить, вернувшемуся герцогу сказали, что Алисия умерла, а тело ее захватчики выкинули в реку, чтобы лишить мужа привилегии скорбеть в семейном склепе. Спустя полтора месяца скитаний зачарованная дорожка вывела твою обессилевшую маму к лесному домику Хелен, ну а дальше ты знаешь, – закончил рассказ лорд-канцлер, а я горячо возблагодарила небеса за то, что мне не пришлось остаться с этой историей один на один.

Не знаю, сумела бы я прочесть мамино письмо и не тронуться умом от открывшейся правды. Его Светлость как всегда был прав: насколько все оказалось бы проще, являйся я действительно просто травницей.

– Если моя мама была герцогиней, получается, что я…

– Урожденная леди* (*в Королевстве женщина, родившаяся в семье аристократов, получает титул учтивости леди, а когда выходит замуж – титул мужа. Поэтому Мари пока что просто леди, чтобы стать герцогиней, ей нужно выйти замуж за герцога). Моя маленькая леди Мари, – он нежно улыбнулся и заправил выпавший локон мне за ухо.

– Не верю, – я покачала головой. От последних слов лорда Вестона дыхание перехватило.