Глава 12. Кирран

Планета Йотерия

Нависаю над моей маленькой нари, опираясь на ладони, и ласкаю её тело губами. Возбуждённое дыхание Хелены опаляет жаром лицо. Неровный стук её сердца запускает ответную реакцию в моей груди.

Прошло всего ничего времени с нашего первого и, хочу верить, что не последнего, раза. А я уже голоден. Не как зверь, а как мужчина.

Я голоден по объятиям и по прикосновениям нежных рук моей нари.

Голоден по сплетению наших язык и по стуку её сердца в унисон с мои пульсом.

Голоден по тем ощущениям, что испытываю, когда беру Хелену, и по току, что бежит в этот миг по моим венам.

Руки маленькой нари беспорядочно движутся по моей груди, нащупывая и расстёгивая пуговицы на тунике. Ладони проникают под одежду, ложатся на обнажённую кожу, а пальцы сжимаются, полосуя ногтями.

Понимаю, мне бы сейчас остановить Хелену и остановиться самому. Ведь я собирался серьёзно поговорить с ней.

Рассказать о том, кто я, и кто для меня она. Рассказать о том, что она напрасно считает себя в этом доме гостьей. Она здесь госпожа. Навсегда.

И никогда больше ей не суждено вернуться на Землю.

Мне бы остановить нари и остановиться самому… Но проклятая эрника, найденная и по непонятной мне причине выбранная Хеленой из всей еды, имеющейся в столовой, не оставляет ни единого шанса.

И я не останавливаюсь. Продолжаю с упоением терзать глубокими поцелуями рот Хелены.

Одна её рука ползёт вверх по груди, на шею, гладит по щеке, а затем перебирается на голову и цепляется за волосы.

Я с сожалением размыкаю наши губы и скольжу поцелуями по шее Хелены на грудь. Кончиком языка касаюсь острого затвердевшего соска, сжимаю его губами и легонько тяну вверх.

Хелена всхлипывает, выгибается подо мной и закрывает глаза. Но мне этого мало. Очерчиваю тёмный ореол и веду языком вверх от груди, повторяя рисунок метки.

Освобождаю одну руку, перенося вес тела на другую. Накрываю ладонью вторую грудь Хелены. Поглаживаю и мну её, чувствуя, как колет ладонь твёрдая горошина соска.

И когда дыхание моей маленькой нари в разы учащается, я оставляю грудь в покое и провожу рукой волнистую линию по разгорячённому телу вниз. Накрываю ладонью лобок, чуть отвожу один палец и с лёгким нажимом проскальзываю внутрь.

Кровь мгновенно приливает к лицу Хелены. Она запрокидывает голову и, хватая ртом воздух, прикусывает губу.

— Моя маленькая нари, — шепчу я, целуя её, и движения пальца внутри становятся всё резче и несдержаннее. — Такая страстная. Вкусная. И только моя.

Хелена извивается, сходя с ума от моих ласк, и стонет. Громко. В такт каждому моему движению внутри неё.

— Кир… — она протягивает ко мне руки и пытается дотянуться до моей ладони, чтобы избавиться от того огня, что я разжигаю в ней всё сильнее и сильнее. — Кир, пожалуйста…

— Чего ты желаешь, нари? Просто скажи, чего хочешь. — Я не позволяю оттолкнуть себя.

— Хочу тебя!.. О, господи!.. Я хочу тебя сейчас, Кир…

— Как ты хочешь, чтобы я взял тебя?

— Возьми меня… Возьми меня! — уже не слыша и не разбирая моих слов, кричит Хелена, и её крик, переходящий в хрип, разносится по всей спальне.

Мою маленькую нари трясёт. Она в шаге от того, чтобы забыться, и я ускоряю проникновения, терзая сочащееся липкой влагой лоно до тех пор, пока Хелена не забывается в оргазме.

Ложусь на неё и, сдерживая спазмы, закрываю рот поцелуем, глотая хрипы.

Мы лежим так какое-то время, слившись телами. Не произнося ни слова. Хелена потихоньку приходит в себя, а я пью сладкий вкус её страсти.

И вот, наконец, моя нари затихает. Её дыхание и сердцебиение приходит в норму.

Скатываюсь с неё и ложусь на бок, чтобы лучше видеть.

Хелена шевелится, поворачивается лицом ко мне, закидывает руки на шею и шепчет:

— Кир… Это было потрясающе.

— Правда? — улыбаюсь я, глядя в её сияющие глаза. — Тогда, может, передохнём минутку и продолжим?

— Ага, — смеётся она громко и звонко. — Только, чур, я буду сверху.

Тянусь к её губам, но замираю в одном мгновении от поцелуя. Качаю в ответ головой и честно предупреждаю:

— Никогда!

— Почему? — Хелена отпускает мою шею и с нескрываемым интересом вглядывается в глаза, как будто хочет прочесть в них отражение мыслей. — Я думала, эта поза нравится всем мужчинам. Можно расслабиться и просто получать удовольствие. Женщина всё сделает сама.

— Хелена… — Я стараюсь подобрать слова, которые не оттолкнут и не напугают мою маленькую нари, но вместе с тем дадут понять, насколько отличаются наши культуры и обычаи. И насколько мы, йоты отличаемся от землян. — На нашей планете подобная поза во время секса допустима лишь для определённой категории женщин. И ты к ней не относишься.

— И что же это за женщины? — Она вскидывает ресницы, глядит на меня, нахмурившись, а когда смысл моих слов, наконец, доходит до неё, краснеет. — Ты имеешь в виду проституток? Женщин, которым мужчины платят за секс?

— Послушай, что я скажу, маленькая нари.

Я подношу руку к её губам, касаюсь их подушечкой большого пальца и провожу с лёгким нажимом.

Лишь рабыни услаждают своего господина в позе, о которой говорит Хелена. Для женщин свободных — она позорна.

Но как признаться моей нари с Земли в том, что получаю женщин с завоёванных предками планет в качестве подарков и трофеев? Как рассказать, что делаю из них рабынь и имею, чтобы восстанавливать силы?

Как рассказать об этом той, чьи доверие и привязанность ещё не настолько сильны, чтобы выслушать и понять, не испытав ко мне отвращения?

Я понимаю, что не готов поведать сейчас ни о наличии у меня гарема, ни о рабынях в нём.

Равно как и моя нари не готова пока услышать и принять эту реальность.

— Я много раз бывал на Земле, Хелена, и знаю, кто такие проститутки. Только Йотерия не Земля. Потребности наших мужчины несколько отличаются от потребностей землян. Мы вернёмся к этому разговору, но позже. Когда ты узнаешь чуть больше о нашей планете, о нравах, законах и обычаях. И обо мне.

— Ладно, — не раздумывая, соглашается она. — Хорошо. А если я, например, захочу поцеловать тебя. Это на вашей планете допустимо?

— Вполне, — отвечаю Хелене с улыбкой, пропуская шёлк её волос между своих пальцев.

— М-м. — Моя нари издаёт протяжный звук и кладёт руку на мою грудь. — А допустимо приличной девушке делать вот так?

Её ладонь скользит вниз по телу, прямиком к поясу штанов, постепенно продвигаясь дальше и накрывая член.

— Хелена, ты искушаешь меня? — сужаю глаза и сжимаю зубы. Нет, не сержусь на неё, просто чувствую, как моя расслабленная до этого плоть вмиг отзывается на прикосновение.

— А как ты догадался? — тихонько смеётся она и, словно специально издеваясь, медленно водит ладонью по застёжкам на брюках.

— По тому, как ты смотришь на мои губы и кусаешь свои, думая о поцелуе.

— Ну, раз уж ты такой догадливый… — Хелена склоняется к моему лицу и завладевает моими губами, одновременно с этим умудряясь просунуть руку под пояс штанов.

Пальцы достигают члена и скользят по нему медленными дразнящими движениями.

Терпеть эти лёгкие касания, затуманивающие сознание — мука и наслаждение.

— Остановись, Хелена! — На очередном движении я уворачиваюсь от поцелуя, перехватываю её руку и вынуждаю убрать.

Она пыхтит недовольно, морщит нос, но руку из моих штанов всё же вытаскивает.

— Тебе неприятно, когда я трогаю тебя? — спрашивает нари шёпотом.

— Наоборот, слишком приятно, — отвечаю я откровенностью на её откровенность. — Именно поэтому я не хочу извергнуть семя в собственные штаны.

Перекатываюсь на самый край кровати и быстро поднимаюсь. Освобождаю ноги от домашних туфлей, расстёгиваю и снимаю штаны. Остаюсь в одной распахнутой тунике, но и она в итоге летит на пол.

Пока я раздеваюсь, Хелена наблюдает за мной из-под опущенных ресниц.

Я возвращаюсь к моей нари и, стоя перед ней на коленях, подхватываю за бёдра. Рывком притягиваю ближе к себе и опускаюсь на неё сверху, чувствуя, как член безошибочно находит вход.

— Эй, ты с ума сошёл?! — возмущается она и упирается ладонями в мою грудь, пытаясь оттолкнуть прочь и не давая двигаться. — А намазаться… чем ты там мазался? Я пока ещё не готова нянчить инопланетного младенца.

Возможно, в другое время, меня бы задели и даже оскорбили подобные слова, но сейчас они вызывают лишь едва заметную улыбку.

Если Хелена в такую минуту вспоминает о беременности, значит, не так уж и не готова к ней.

— Тише, моя маленькая нари, не бойся. — Я прижимаю её к себе сильнее, подавляя сопротивление и, наконец, совершаю первый толчок. — Я пока ещё и сам не готов к столь серьёзному шагу, как появление младенца. А если мужчина-йот и его нари оба не готовы, ничего не случится.

— Легко тебе рассуждать.

— Хелена, просто доверься мне. — Опираясь на локти, я обхватываю её лицо ладонями и прошу: — Ничего не говори, пожалуйста.

Для верности запечатываю рот долгим поцелуем и, желая слиться со своей нари воедино, стать одним целым, вбиваюсь в неё всё резче. С каждым ударом проникаю всё глубже.

Хочу заполнить собою её всю, до последней клеточки. Хочу обладать Хеленой безраздельно.

Она моя! Перед йотами и людьми, перед солнцем, освещающим мой путь и перед звёздным небом, укрывающим Йотерию.

И клянусь, я убью любого, кто осмелится оспорить это право!

Хелена впивается ногтями в мою спину, запрокидывает голову, разрывая слияние наших губ, и хрипит:

— Ещё… Ещё, Кир.

Воодушевлённый её мольбой-стоном, врываюсь глубоко, до самого предела.

Свет меркнет на один краткий миг, а спустя этот миг всё вокруг взрывается яркой вспышкой. И взрываюсь я.

— Моя нар-ри!.. — рычу, не в силах более сдерживаться.

Жар, изводивший меня, перетекает в Хелену, окутывая нас двоих.

Падаю на неё без сил. Мы оба содрогаемся от сладких спазмов, проходящих сквозь каждую клетку наших тел.

— Кирран… — выдыхает моя нари отрывисто.

А меня накрывает осознанием того, что я по-настоящему счастлив. Впервые. И ещё я понимаю, что не могу прятать её в доме на острове всю жизнь и не могу вечно скрывать от неё реальность.

Не хочу, чтобы она узнала о ней от кого-то другого.

— Хелена, нам нужно поговорить.

Маленькая нари — моя величайшая драгоценность в этом мире — лениво потягивается, забавно подгибая пальчики на ногах.

— О, нет, только не сейчас. — Она кладёт голову на моё плечо, трётся об меня щекой и аккуратно прочёсывает ногтём указательного пальца короткие завитки волос на груди. — Не хочу портить послевкусие от секса с тобой.

И, несмотря на то, что я вполне удовлетворён и сыт, в моём паху вновь наливается тяжестью. Так скоро и, если забыть о посещении гарема, уже трижды за сегодня — небывалый случай.

По моим подсчётам, действие эрники к этому времени должно закончиться, а значит, и желание Хелены быть сейчас здесь, со мной, прикасаться ко мне, продиктовано не действием йотовых ягод.

Хелена двигается ещё ближе, прижимается ко мне всем телом, поворачивает голову и неожиданно целует.

Поцелуй, такой искренний и робкий, и, увы, такой недолгий, оставляет тёплый след на коже.

«Что же ты делаешь со мной, маленькая нари? Ты даже не понимаешь…» — Эта мысль бьётся в моей голове. Единственная трезвая мысль, которая не позволяет мне прямо сейчас поддаться искушению и овладеть Хеленой в третий раз.

Я выдыхаю тихо, едва слышно сглатываю застрявший в горле спазм и просто продолжаю лежать, принимая невинные ласки, что дарит женщина, лежащая рядом.