Глава 13. Кирран

Утро начинается для меня с самого приятного, что только можно себе представить. С поцелуя Хелены. Он неожиданно выдёргивает меня из поверхностной утренней дрёмы. И почти сразу я слышу голос моей маленькой нари.

— Кир, хватит дрыхнуть. Иначе твоя… как там ты меня называешь?..

— Моя нари, — улыбаюсь и, не открывая глаза, обнимаю её и прижимаю к себе.

— Вот именно, — бурчит она наигранно недовольно, но из объятий вырваться даже не пытается. — Иначе твоя нари умрёт от голода. Ну, или снова налопается каких-нибудь ваших местных чудо-ягод с волшебным эффектом.

— Я не против волшебного эффекта. — Я укладываю её, не ждущую подвоха, на себя и уже откровенно смеюсь. — Но только тогда, когда ты рядом со мной.

— Другими словами кормить меня ты не собираешься?

— Собираюсь, конечно, — приподнимаюсь, без особого желания выпускаю Хелену из кольца своих рук и открываю глаза. — Иди в душ и приводи себя в порядок, а я распоряжусь, чтобы нам накрыли завтрак на веранде. Разберёшься, как всё работает?

Она лишь смеётся, скатываясь с меня на кровать. Медленно встаёт и, как есть, голая идёт в сторону двери, призывно виляя задом. Маленькая дерзкая соблазнительница.

— Ещё вчера разобралась. У тебя всё отлично работает, — хохоча, отвечает она. Машет мне рукой и исчезает за задвигающейся частью стены, выполняющей роль двери.

Я смотрю ей вслед следующие несколько мгновений, затем с тихим рычанием роняю голову на подушку.

Закрываю лицо руками и растираю лоб пальцами, чтобы отвлечься от мыслей, что настойчиво лезут сейчас в голову. И в этих мыслях Хелена стоит под душем не одна. И мои руки скользят по её телу, лаская сверху донизу…

Качаю головой, сбрасывая наваждение, и злюсь на самого себя. Нет, то что делаю, никуда не годится!

Я и без того слишком зависим от нари. Нельзя дать этой зависимости перерасти в нечто большее. Хелена — моя сила и моя жизнь. Но я не могу позволить ей стать моей слабостью и моим смыслом жизни!

Набираю на коммуникаторе код связи с Шантаром. Он не только хранитель моей нари, но и всё ещё глава моей личной охраны. Пожалуй, единственный мой доверенный во всех делах.

— Шантар, доброе утро, — приветствую я тихо, как только он отвечает на вызов. — Будь добр распорядись, чтобы нам с Хеленой накрыли завтрак на веранде. И пусть дегустатор проверит всю еду. Что-то мне с утра неспокойно. Как справишься, проследи, чтобы подготовили шаттл. Мне необходимо вернуться во дворец. Сегодня Кайсар улетает на Грайтон, и я хочу проводить его.

— Всё сделаю, мой император. — На пару секунд в разговоре повисает пауза. Мы оба молчим, но связь не разрываем. Шантар оживает первым. — Будут ещё распоряжения, мой император?

— Да, — я благодарен ему за этот вопрос, избавляющий меня от странной неловкости. — Не знаю, как ты это сделаешь, но раздобудь самый последний каталог одежды, обуви и всего прочего, что необходимо женщине и достойно лишь нари императора. Пусть Хелена выберет всё, что захочет.

— Хорошо, я понял. Отправляйтесь во дворец со спокойной душой, я за всем прослежу, — успокаивает меня Шантар, и я машинально киваю в такт его словам.

Знаю, он не подведёт меня. Деактивирую коммуникатор и жду, возвращения Хелены…

Чуть позже я веду её на веранду. Отсюда открывается шикарный вид на весь остров, на море, а в солнечную погоду, как сегодня, можно рассмотреть другой берег — окраину столицы.

Хелене нравится, а глядя на неё, жмурящуюся от удовольствия и от лучей солнца, скользящих по лицу, доволен и я.

Завтрак проходит за разговорами обо всём и в то же время ни о чём. Хотя я прекрасно понимаю, близится день и час, когда разговор, трудный и серьёзный окажется неизбежен.

Думаю, и Хелена тоже это понимает. Но сейчас мы оба нарочно избегаем лишних вопросов и опасных тем.

И только когда мы заканчиваем завтрак, я сообщаю Хелене, что вынужден на время покинуть её и улететь из дома по делам. Прошу беречь себя и ни в коем случае не есть ягод эрники.

Она улыбается смущённо, но обещает, выполнить все мои просьбы, если я пообещаю вернуться к ней, как можно скорее.

Я обещаю.

А уже на улице, прощаясь, притягиваю к своей груди Хелену и, целуя в висок, шепчу:

— Я вернусь вечером, и нам всё же нужно будет поговорить. Мне необходимо многое объяснить тебе. Дождись меня.

— Я буду ждать. — Она обвивает жарким кольцом рук мою шею и трётся щекой о щеку. — И буду скучать.

— Я тоже буду, моя маленькая нари. — Легонько отстраняю её, борясь с проклятым ощущением чего-то щемящего в груди. — Всё, мне пора.

Она покорно размыкает объятия, и я, стараясь не смотреть на неё, молча киваю Шантару.

Сажусь в шаттл, пристёгиваю ремень и командую пилоту:

— Взлетаем немедленно!

И пока шаттл плывёт над землёй, разгоняясь и набирая высоту, я не могу видеть, но чувствую на себе провожающий взгляд Хелены.

Ещё какое-то время сердце колотится в груди от странного волнения. Я испытываю подобное впервые, и несколько раз порываюсь оглянуться.

К счастью или нет, но шаттл взмывает высоко в небо. И когда я всё же оборачиваюсь, расстояние оказывается слишком велико, чтобы разглядеть дом и Хелену на его пороге.

Вскоре мы удаляемся настолько, что и сам остров превращается в маленькую тёмно-зелёную точку.

Чем дальше мы улетаем, тем яснее становятся мои мысли.

А стоит только переступить порог дворца, и я вовсе ухожу с головой в заботы и проблемы империи.

Полученные отчёты о положении в колониях не радуют. А в свете предстоящего полёта Кайсара на Грайтон, я уже начинаю корить себя за то, что позволяю ему столь опасное путешествие.

Только какой теперь резон жалеть о своём поступке? Слово императора не имеет обратной силы.

Радует лишь две вещи — количество взбунтовавшихся планет-колоний не увеличилось, и сами мятежи имеют вялотекущий характер, не перерастают в вооружённое противостояние.

Покончив с делами, я отправляюсь к брату. Собираюсь напомнить Кайсару о своём решении сопровождать его до космопорта.

Знаю, это ничего не изменит ни в ситуации, ни в наших отношениях с братом, но мне всё равно так будет намного спокойнее.

Я хорошо знаю бунтарский характер Кайсара и не жду, что он будет рад моей опеке. Не жду от него ни благодарности, ни понимания, ни даже доброго взгляда.

А ещё я совершенно не ожидаю, что едва брат увидит меня, как тотчас бросится навстречу с распростёртыми объятиями.

— Я ждал тебя, Кир. Решил, ты уже передумал провожать меня. — Он обнимает меня крепко и похлопывает по плечу, окончательно выбивая из колеи своими словами и поведением.

— Ты сегодня в прекрасном настроении. — Я отвечаю на эмоциональное приветствие Кайсара сдержанной улыбкой.

Брат выглядит до неприличия довольным.

— Так и есть. Как видишь, я даже одет и готов отправляться в дорогу. Это всё твоя рабыня, — усмехается Кай, отходя от меня на шаг. — Такая горячая девица, что просто у-ух! Честно говоря, после второго раза я уже пожалел, что подарил её тебе. Мог ведь оставить для себя. Ну, а когда она полезла к моему члену в четвёртый раз…

— Я понял, Кай! — обрываю его пустое бахвальство и очередную попытку задеть меня на полуслове. — Будь добр, избавь меня от подробностей своих кувырканий с рабыней. Они мне ничуть не интересны.

Немного злюсь на него. Не из-за рабыни, конечно. Из-за того, что Кайсару предстоит скорый полёт на планету, где ждёт неизвестность, возможно, опасность. Ему необходимо думать о деле и о том, как решить его, а уж никак не о сексе с рабыней.

— Хм, я думал, в тебе заговорит ревность собственника, — уже абсолютно в открытую гогочет брат.

А я чувствую, как зудит и чешется рука. Так и хочется дать Кайсару хорошую затрещину.

Но нет. Я, мгновение назад осуждавший брата за легкомыслие, просто продолжаю улыбаться. Теперь уже собственным воспоминаниям о прошедшей ночи, проведённой с моей маленькой нари.

— Однажды я женюсь, Кай. И тогда мой гарем либо перейдёт к тебе, либо будет распродан на аукционе. Так что нет, я не испытываю ревности, — и уже не скрывая иронии, я добавляю: — Прости, что разочаровал, брат.

— Сочувствую той, кто станет твоей женой, Кир. Ты иногда просто невыносим в своей черствости.

— Если ты закончил свои попытки задеть меня и заставить отказаться от решения лететь с тобой до космопорта, тогда идём. Шаттл наверняка уже давно подан. — Я кивком показываю Кайсару на дверь и, не дожидаясь ответной реакции, первым покидаю комнату.

Брату попросту ничего не остаётся, как следовать за мной.

Шаттл, действительно, готов к полёту, и помимо пилота в кабине, в салоне нас ждут двое телохранителей. Мой и Кайсара.

До космопорта лететь совсем недолго. Там брата ожидает его собственный крейсер «Дистея».

Кай как всегда беспечен и разговорчив, но я не слышу и половины того, о чём он говорит.

На сердце вновь становится неспокойно, а в груди тяжело, словно в предчувствии чего-то недоброго.

— Кай, я прошу тебя, будь осторожен, — раздаю я последние напутствия брату, когда мы уже стоим у шлюза VIP-сектора, из которого через несколько минут предстоит вылетать «Дистее».

— Всё будет в порядке, Кир, не беспокойся. Ты же знаешь, я везучий и живучий, — шутит неугомонный брат. — Иди уже обратно, садись в шаттл и лети домой.

Домом Кайсар называет дворец. До недавних пор для меня было так же, но с последней ночи что-то едва уловимо изменилось. И при слове «дом» в памяти тотчас вырисовывается очертание дома на острове, где меня ждёт Хелена.

Я делаю шаг к брату, обхватываю его голову, притягиваю к своей и, упираясь лбом в его лоб, шепчу:

— Ты обязан вернуться, слышишь, Кай? Помни, пока у меня нет жены и наследника, моим единственным наследником остаёшься ты.

— Слышу, брат, — кивает Кайсар, на миг заключая меня в крепкие объятия. — Уверен, ты скоро встретишь свою нари, женишься и будишь править Йотерией ещё очень долго.

Кайсар размыкает объятия, срывается с места и бежит по трапу в разверзнутое нутро посадочного рукава. Сразу же за братом следует и его телохранитель.

Перегородка шлюза почти мгновенно опускается, блокируясь, а по периметру шлюзовой камеры загораются предупреждающие сигнальные огни.

Я могу остаться и ещё какое-то время наблюдать, как «Дистея» с братом на борту удаляется от космопорта, постепенно превращаясь в серебристую звезду. А могу отправиться домой. К моей маленькой нари.

Жестом подзываю к себе телохранителя, ждущего чуть поодаль, и когда тот подходит, командую:

— Сопроводишь меня до острова, а после вернёшься на шаттле во дворец. Прилетишь за мной утром.

— Слушаюсь, мой господин, — кивает в ответ телохранитель.

— О том, что я на острове не должна знать ни одна живая душа во дворце. Понял?

— Я буду нем как могила, мой император.

— Отлично, тогда идём на стоянку. Хочу поскорее оказаться дома.

Разворачиваюсь и в сопровождении телохранителя шагаю прочь из здания космопорта на стоянку, где нас ждёт шаттл.

Идти недалеко. Вход на стоянку и небольшая площадь перед космопортом соединены между собой туннелем. Перед ним я останавливаюсь, пытаясь проникнуть взглядом в темное пятно, что виднеется впереди.

Даже в самых отдалённых уголках Йотерии нет проблем с освещением, я знаю это совершенно точно. Именно поэтому темнота в центре столицы, в туннеле, ещё недавно ярко освещённом, настораживает и вынуждает застыть на месте.

Оглядываюсь по сторонам, а вокруг кроме нас двоих ни одной живой души. И я не знаю, к лучшему ли это.

Позади меня затихают шаги телохранителя.

Я вслушиваюсь в тишину, но ничего подозрительного не слышу. И всё же…

— Сертай, — обращаюсь я к телохранителю, указывая на вход в туннель. — У тебя нет ощущения, что там нас ждут неприятности?

— Прикажете мне следовать первым? — спрашивает телохранитель голосом, лишенным какой-либо эмоциональной окраски. Ни раболепия, ни страха.

— Нет, Сертай. На Йотерии нет никого, равного по силе императору, — отвечаю я не для того, чтобы потешить собственную гордыню, просто излагаю факт, известный всем. — Если кому-то придёт в голову напасть на меня, делать это лицом к лицу, идя на верную смерть, не станут.

— Слушаюсь, мой господин. — Сертай расценивает мои слова как приказ защищать от нападения со спины.

Он отстёгивает от пояса длинную пику — обязательное оружие йотов, состоящих на охранной службе, и снимает с острия защитный наконечник.

— Надеюсь, я ошибся, и беспокоиться не о чем.

С этими словами я делаю решительный шаг в полумрак туннеля.

Он не слишком длинный, но примерно в середине разветвляется на два отдельных ответвления. Идеальное укрытие для тех, кто до поры до времени желает оставаться невидим.

Как только мы минуем эти два боковых коридора, они пропадут из поля зрения и станут потенциально опасны. Только иного пути у нас всё равно нет.

Мы осторожно движемся по туннелю. Глаза постепенно привыкают к темноте, а под ногами слышен хруст осколков от разбитых светильников.

Становится окончательно понятно, что нас ждут. И явно не для того, чтобы выразить почтение императору.

Кто они? Сколько их? И откуда узнали о том, что я окажусь здесь и сейчас?

Мы приближаемся к ответвлениям туннеля, и пока всё по-прежнему тихо. Из звуков лишь наши дыхания, стук сердец и ещё хруст осколков.

Неужели я всё-таки ошибся?

Мы минуем коридоры ответвлений и идём дальше.

Впереди уже виднеется светлое пятно выхода из туннеля. Один последний рывок, и мы с Сертаем окажемся в безопасности, на стоянке, где ждёт готовый к вылету пилот.

Я уже представляю, как шаттл уносит нас высоко в небо и следует прямым курсом на остров. Домой. К моей маленькой нари.

Погружённый в мысли о Хелене, я не сразу улавливаю, что изменилось.

— Сэк! — Возня позади возвращает меня в реальность… слишком поздно.

— Мой господин… — слышу я надорвавшийся голос телохранителя.

Оборачиваюсь резко и единственное, что успеваю рассмотреть, это метнувшийся в одно из разветвлений туннеля чёрный силуэт йота в боевой ипостаси.

А ещё вижу перекошенное от боли лицо телохранителя, закрывшего мою спину от предательского удара пикой.

Оружие насквозь прошивает тело Сертая, а из его груди торчит окровавленное заточенное остриё.

Телохранителю хватает сил лишь на то, чтобы короткими рублеными фразами в последний раз отчитаться передо мной.

— Их трое. Одного я ранил. Пикой. Его время на исходе. Как и моё. — Лицо Сертая с каждым мгновением становится всё белее. Жизнь покидает его, и мы оба понимаем это. — Простите. Я больше не смогу защитить.

— Ты спас меня ценой жизни. Не извиняйся. Обещаю, твоя семья не будет ни в чём нуждаться. — Чувство вины сворачивается в сердце ядовитым клубком.

Если бы в ту проклятую минуту я думал о безопасности, а не грезил о женщине, возможно, Сертай остался бы жив.

— Отпустите… — скорее угадываю я по движению губ, нежели слышу последнюю просьбу умирающего.

— Благодарю за службу и отпускаю тебя, — тихо произношу сухими губами и, придерживая его за плечо, выдергиваю торчащую в теле пику.

Мой верный телохранитель роняет собственное оружие, которое тут же с металлическим звоном падает на каменный пол.

Сертай медленно оседает на колени, зажимая ладонями рану на груди, а между его дрожащих пальцев, пропитывая одежду, бегут кровавые струйки.

Стиснув зубы, перекладываю древко пики из правой ладони в левую и подхватываю с пола оружие телохранителя.

— Кто бы они ни были, Сертай, клянусь, они заплатят!

Телохранитель испускает последний дух, и его тело рассыпается миллионами золотистых песчинок, которые вмиг подхватывает и уносит гуляющий по туннелю ветер.

А когда облако из песчинок рассеивается, я вижу чуть поодаль троих йотов, обратившихся в боевую ипостась и медленно надвигающихся на меня.

Один из них ранен в бок — я замечаю пятно крови, расплывающееся на куртке. Значит, именно он нанёс смертельную рану Сертаю. Что ж, в таком случае, его я убью последним.

Едва успеваю подумать, как двое других йотов с отчаянием самоубийц бросаются на меня, не оставляя иного выбора.

Развожу в стороны руки, судорожно сжимающие пики, и чувствую, как трансформируется тело. Из человека я превращаюсь в зверя.

Схватка длится недолго и скорее напоминает бессмысленную возню.

За это время я успеваю дважды увернуться от удара пикой и один раз удар пропустить.

На мою удачу, острие лишь вспарывает ткань туники и ранит плечо. Боль обжигает. Рана глубока, но не смертельна.

Отшвыриваю одного из напавших йотов прочь. Он теряет равновесие, отлетает шагов на пять, не удержавшись на ногах, падает и роняет оружие.

Кажется, при падении йот сильно ударяется о стену туннеля. Его голова безвольно повисает, и он не проявляет ни какой-либо агрессии, ни признаков жизни, в принципе.

Я мог бы добить его, пронзив сердце одним броском пики, но предпочитаю пока сохранить теплящуюся в нём жизнь. У меня есть много вопросов, на которые кто-то должен дать ответы.

И пока йот сидит так, привалившись к стене, без сознания, я перекладываю пику в другую ладонь, освобождая руку, и хватаю второго напавшего на меня йота. Он даже не пытается сопротивляться.

Чувствую, как во мне плещется звериная ярость. Сжимаю пальцами шею йота и вижу в глазах неподдельный ужас с примесью растерянности. Такое ощущение, что он только сейчас понимает, кто перед ним.

Йот выпускает из руки свою пику, показывая, что не собирается атаковать, хотя мог бы как минимум серьёзно задеть меня своей пикой.

Не знаю, что толкает его сейчас на этот поступок. Да мне и плевать!

Он предал своего императора. И запоздалое раскаяние, какова бы ни была его причина, не поможет. Наказание для предателя — лишь смерть!

Пользуясь замешательством противника, я сдавливаю его горло сильнее. И когда он, закатив глаза, перестаёт дёргаться в предсмертной агонии, просто отпускаю труп, позволяя ему рухнуть к моим ногам.

Бросаю быстрый взгляд на третьего из напавших на меня йотов. Он прекрасно видит всё происходящее с его напарниками, однако ни прийти им на помощь, ни в страхе бежать, даже не пытается. Словно находясь в оцепенении, просто стоит на прежнем месте.

И для меня пока остаётся загадкой, отчего он никак не реагирует. Из-за отсутствия оружия? Из-за ранения? Или он у них главный?

Боковым зрением улавливаю едва заметное движение — сидевший без сознания йот приходит в себя и старается дотянуться до своего оружия.

Без промедления, выхватываю сжатую в другой руке пику и с размаху запускаю её в полёт. Рассекая воздух, она пролетает расстояние, отделяющее меня от йота, и входит точно в его плечо.

— А-агр, сэк! Сэк! — Изо рта раненного мною йота вылетает нецензурная брань.

Он пытается подняться, но безуспешно.

Один рывок, и я уже стою рядом с ним. Предатель выпучивает на меня полубезумные глаза.

— Кто вас нанял?! — обхватываю торчащую из плеча пику и проталкиваю глубже в кровоточащую плоть. — Его имя в обмен на твою жизнь!

Его лицо искажает гримаса боли, а крик разносится по всему туннелю. И тем не менее он молчит.

— Кто приказал напасть на меня?! — Йота начинает бить крупная дрожь, и я чувствую его страх. Тягучий, липкий, с горьковатым привкусом.

— Мой император, — слышу я голос третьего йота того, который всё это время стоял в стороне. Того, который убил Сертая. — Я расскажу всё, что знаю, только пощадите.

Значит, прийти на помощь ему мешала не рана, а страх быть убитым. Но ведь по словам Сертая, он смертельно ранен…

— Подойди! — командую я громко, и как только он приближается, повторяю вопрос: — Кто вас нанял?!

— Мы не видели лица, оно было спрятано под плотной маской. И мы не знаем имени. — Теперь, когда он стоит совсем близко, я вижу рану в его боку. — Но это точно был мужчина. Он приказал называть его господином.

— Что именно он сказал, когда нанимал вас?

— Только указал место и время. Сказал, необходимо напасть на того, кто окажется в этом туннеле.

— То есть у вас даже описания внешности не было? — Я удивлённо вскидываю бровь. Любопытно. — А если бы в это время здесь оказался кто-то другой?

— Наниматель заверил нас, что позаботится о том, чтобы и сам туннель и площадь по близости были свободны от посторонних.

— Как?! — восклицаю я в недоумении. У меня только одно объяснение: этот наниматель либо всесильное божество, либо очень хороший менталист, способный к массовым внушениям.

Качаю головой. Собственная идея кажется мне бредом.

Сильные йоты могут стереть память более слабым существам и заменить стёртые воспоминания новыми. Но внушить огромному количеству людей, пользующихся космопортом не пользоваться туннелем?..

— Мы не знаем, как, мой император, — тихо отвечает предатель.

В таком случае, что дадут мне эти сведения? Как искать, если не знаешь, кого или что ищешь?

— Твоя информация не стоит жизни двух предателей, — выношу я приговор.

— Клянусь, мой император, если бы мы знали, на кого должны напасть…

— Что тогда?! Вас было бы больше? Ваше оружие было бы иным? — не верю не единому слову, того, кто нанёс удар в спину.

— Мы отказались бы! — хрипит, задыхаясь от боли второй йот, тот, что ранен мною в плечо.

— Отказались бы… Конечно! — Я направляю пику в грудь убийцы Сертая. — Если тебе больше нечего сообщить…

— Произношение… — выпаливает он, трепеща от страха. — У него было необычное произношение, как у робота. Он будто говорил через…

— Плотная маска, говоришь? — продолжаю я вместо него. — Нет, это была не маска, а переводчик.

Выходит, приказ напасть на меня отдал не местный наниматель. Скорее всего, даже не йот. Осталось только понять, какой в этом смысл. Может, нападение связано с мятежами на планетах-колониях?

— Прошу о милости, мой император! — Убийца Сертая решает напомнить о своём присутствии. — Вы обещали даровать прощение.

— Прощение? — Мой собственный голос срывается на хрип, когда перед глазами всплывает видение струящегося по полу золотого песка — праха моего верного телохранителя.

Я выдёргиваю пику из плеча одного из предателей и отвожу остриё от груди другого.

Брезгливо морщусь и выдыхаю, ощущая, как вновь закипает в груди ярость.

— К йотовой матери прощение! — Со всей своей нечеловеческой силой я с размаху вонзаю острые пики в грудь одновременно двоих предателей и рычу: — Пусть ваши души вечно скитаются в муках по ту сторону жизни!

Оба предателя, хрипя и истекая кровью, заваливаются набок и мешками падают на пол.

Руководствуясь скорее звериным чутьём, нежели человеческой логикой, единым рывком извлекаю обе пики. Ещё не понимаю, зачем, но уже знаю, что они нужны мне.

Тела йотов, не получивших перед смертью прощения, осыпаются под ноги чёрным песком.

Я иду по туннелю, на ходу подбирая остальные пики. И, прежде чем выйти из темноты на свет, возвращаю себе повседневную человеческую ипостась.

Первое, что делаю, когда оказываюсь на улице, связываюсь с Шантаром, чтобы узнать всё ли в порядке. Узнав, что дома всё спокойно и Хелена в полной безопасности, говорю только, что скоро буду.

Если поначалу я думал вернуться во дворец, то после странного нападения мои планы меняются. Мне необходимо как можно скорее увидеть Хелену и поговорить с ней.

— Вы ранены, мой император? — бросается ко мне навстречу пилот, стоит только попасть в поле его зрения. Он засыпает меня вопросами: — Что произошло? Где Сертай? Почему не позвали меня на помощь?

— Сертая больше нет. — Опираясь на целую связку пик, я прохожу в салон и падаю в кресло.

Только сейчас приходит осознание, что всё это время я был ранен. И насколько вымотан.

Рукав тоги сверху уже насквозь пропитан кровью.

— Надо немедленно во дворец, к доктору, — убеждает меня пилот.

Я сжимаю зубы от жгучей боли в плече и раздираю вспоротую ткань ещё больше. Вижу, как вокруг пореза начинает чернеть кожа, и шиплю:

— Надо на остров. Живее.