Глава 20. Кирран

Планета Йотерия

Хелена так бледна, а во взгляде столько затаённой, не высказанной вслух боли, что я на секунду теряюсь.

Бросаюсь к ней, одним рывком преодолевая разделяющее нас расстояние.

— Что с тобой? Ответь, не молчи?! — сжимаю и растираю ладонями побелевшие щёки. Я, кажется, впервые по-настоящему напуган. — Тебе плохо, Хелена, родная?

Моя маленькая нари лишь трясёт головой, пытаясь вырваться, избавиться от прикосновения ладоней. Морщится так, словно они причиняют ей боль.

«Она слышала… Она всё слышала», — услужливо подсказывает ответ мозг.

— Кто такая диса, Кир? — едва слышно спрашивает она, но вопрос ударяет, словно пощёчина. — Кто та женщина за дверью, что говорила тебе о своей любви?

Отшатнувшись от Хелены, разжимаю ладони, позволяя освободиться от своих прикосновений и отступить от меня на несколько шагов.

Продолжать удерживать её сейчас таким способом — значит, потерять безвозвратно. Увеличить трещину, пробежавшую между нами до объёмов гигантской, непреодолимой пропасти.

Мозг судорожно работает, ища среди сотен вариантов единственный. Тот, который объяснит Хелене всю правду, не оттолкнув. Не вызвав отторжения и отвращения.

— Дисами мы называем женщин, с которыми в прошлом проводили ночи, с единственной целью — утолить голод. Дарья одна из таких женщин.

— Одна из? — тотчас вспыхивают гневом глаза Хелены. — Получается, ты лгал мне?!

— Нет, нари, я никогда не лгал тебе. Просто не говорил то, что могло причинить напрасную боль.

— Ты даже сейчас делаешь это, Кирран. Ты ведь клялся, что не будет никаких других женщин!

— Я говорил, что с твоим появлением другие женщины мне не нужны, — поправляю я Хелену. — Не нужны, потому что с момента появления нари, с момента, когда завершена активация поставленной метки, только одна женщина — нари — может утолить голод. Любая другая на это не способна. Активация твоей метки проходит очень быстро. Вскоре связь с кем-то кроме тебя станет лишена для меня смысла. Но дело даже не в этом. С той самой ночи, что мы провели на Земле, в съёмной комнате ночного клуба, я хочу только тебя.

— Вот как?! — Она широко распахивает глаза и смотрит на меня с искренним удивлением. И всё ещё с недоверием.

— Именно так, Хелена. Но есть кое-что ещё. Кроме эмоций женщины во время секса, йоты питаются и страхом. В основном мужским. После связи йота с его нари, пожалуй, это единственное что может хоть как-то восполнять жизненные силы мужчины. Недолго.

Во мне слишком велико желание дотронуться до Хелены, чтобы она почувствовала, как колотится моё сердце, как зашкаливает пульс, и как от напряжения дрожат похолодевшие пальцы.

Хелена стоит, не шевелясь и, кажется, даже не дыша, и упорно избегает моего взгляда.

Убираю руки за спину. Попытаться прикоснуться сейчас будет роковой ошибкой. И мне не остаётся ничего другого, как терпеть эту ломку. Эту потребность в ответных эмоциях моей нари.

— Я желал бы, чтобы всё было иначе, Хелена, — признаюсь я ей лишь бы только нарушить тягостную, давящую тишину. — Но таковы реалии моего мира. Такова сущность всех йотов. Я живу с этим, и с этим придётся жить моей жене. Потому что даже мне, императору не подвластно что-либо изменить.

— Пусть так. Но ты назвал Дарью рабыней. Рабство — это мерзко. — Хелена брезгливо морщится и обнимает себя, словно стараясь закрыться, отгородиться от реальности, в которую я заставляю её окунуться.

— На Йотерии нет рабства в том понимании, в котором оно известно в истории Земли, нари. Проблема в том, что создав нас такими, природа создала женщин нашей расы совершенно безвкусными для нас. А я ведь не только император, но ещё и самый сильный йот на этой планете. Я не могу позволить себе быть слабым. Мне необходимо постоянно подпитывать себя, восполняя жизненные силы, — спокойно и терпеливо поясняю я моей маленькой нари.

Знаю, ей трудно понять. И всё равно до последнего надеюсь, что она поймёт.

По крайней мере, я не вижу больше недоверия в глазах Хелены. Она внимательно слушает, впитывая всё, о чём я говорю. Не прогоняет и не ненавидит — мои страхи напрасны.

И я продолжаю:

— Утолять голод эмоциями одной и той же женщины слишком часто нельзя. Это может истощить и убить её. Если только на ней не стоит метка, принять которую может лишь нари. Любая другая погибнет от вводимого йотом яда. Вот почему, — я, наконец, подвожу итог всему тому, что сказано, — до обретения нари и до того как активировалась метка, мне нужен был гарем.

— А как же справляются остальные? — хмурит брови Хелена.

— Остальные? — Я неслышно вздыхаю и решаюсь…

Делаю один большой шаг, протягиваю руки и обнимаю Хелену, прижимая к своей груди. Она недовольно сопит и сопротивляется, но, видя, что я не намерен уступать в этом бессмысленном поединке, очень быстро сдаётся.

— Для остальных, кто не в состоянии позволить себе покупку и содержание нескольких женщин, существуют планеты-колонии. Когда йотам нужна подпитка, они просто летят на одну из них. И там находят женщин или мужчин, которые на время утоляют их голод. Я мог бы делать так же, но дела империи не позволяют отлучаться слишком часто. Разве что иногда… совсем редко.

Я замолкаю и смотрю на Хелену.

Мы добираемся до самого неприятного момента в моём рассказе, и я с замиранием сердца жду, когда Хелена окончательно всё поймёт и спросит…

Моя маленькая земная нари внезапно становится совсем бледной и вскидывает на меня взгляд, молящий сказать, что всё не так.

По этому взгляду я понимаю, она уже догадывается.

— Кир… Так вот, по каким делам ты летал на Землю. — Она, покачнувшись, выскальзывает из моих объятий. Я едва успеваю стиснуть объятия сильнее и удержать, не дав рухнуть на пол. Хелена так и висит беспомощно на моих руках. — Земля, Кир… Она тоже в числе ваших колоний?

— Нет, Хелена. Уже давно нет. Я запретил полёты на Землю ради утоления голода. За нарушение моего запрета любого йота ждёт смерть. — Я продолжаю прижимать её к себе, глажу по волосам и боюсь. Боюсь потерять…

В голове проносятся мысли, которые ничто и никогда не заставит произнести вслух.

Ну же, родная, возвращайся ко мне. Я не смогу без тебя. Я умру. Не потому, что мою жизнь питают твои эмоции. А потому, что жизнь без твоих эмоций мне не нужна.

Вместо этих слов я говорю другие.

— Хелена, Земля свободна. Свободна с того дня, когда во время визита на неё я впервые увидел тебя, пятнадцатилетнюю девочку, не испытывающую страха перед Зверем. Перед моей боевой ипостасью. Твоя планета свободна с того дня, когда я впервые прикоснулся к тебе. Впервые по нелепой ошибке ощутил твой вкус — вкус будущей страстной женщины. Моей женщины, Хелена. Моей единственной маленькой нари.

— Странно, — оживает она в моих руках. — Я совсем не помню этого.

— Ты должна была вспомнить меня при следующей нашей встрече. Ещё тогда в съёмном номере. Но почему-то не вспомнила.

— А как вообще получилось, что я забыла тебя?

— Это я стёр твою память о нашей встрече. Ради твоего же блага. Йоты не афишировали свои визиты на Землю. Начни ты рассказывать… — делаю паузу и качаю головой. Не хочу даже думать, что произошло бы, узнай кто-то о девочке, истинной паре для императора пришельцев. — Ты тогда была слишком мала для меня. Я не мог находиться рядом и не мог поставить метку. Я наблюдал издалека и ждал долгие одиннадцать лет, вынужденный утолять голод с другими женщинами. С теми, что были мне безразличны. Я ждал, зная, что где-то на далёкой Земле есть та единственная, кто может спасти меня. Кто избавит от необходимости питаться чужими страхами и сексом. Кто даст свою любовь. Подарит наследника.

— Кир, ты что? Ты хочешь сказать, что летал на Землю…

— Чтобы увидеть тебя, Хелена. Но опасаясь, что не сдержусь и снова захочу попробовать твой вкус, я был вынужден прежде искать женщину, вкус которой был бы схож с твоим. Я держал в тайне ото всех причину своих полётов на Землю. Но когда о них узнал мой брат Кайсар, мне пришлось сказать, что женщины в гареме мне наскучили. Тогда-то он и подарил Дарью. Землянку.

— Ты говоришь о ней, как о вещи, — упрекает меня Хелена, но попыток вырваться из объятий больше не предпринимает. — А она ведь сказала, что любит тебя.

— Она всегда знала, что ей не стать для меня никем, кроме той, кто должна утолять мой голод. Поверь, я хотел рассказать тебе обо всём, но постепенно, не вываливая всё сразу.

— И как же нам быть дальше, Кир? Я не смогу жить здесь с тобой, зная, что рядом живут женщины, с которыми ты занимался сексом. Пусть это и было до меня.

— Это и не нужно, Хелена. — Чуть ослабляю объятия, кладу ладони ей на плечи и осторожно поглаживаю. — Часть женщин из гарема, понравившихся брату, вскоре перейдёт к нему, остальные покинут дворец. А Дарью я уже вернул Кайсару. Она больше не побеспокоит тебя.

— Не жди, что я пойму такое отношение к женщинам, Кир.

— Я и не жду. Ты простишь меня за то, что не рассказал сразу?

Хелена молчит несколько мгновений, затем обвивает руки вокруг моей шеи.

— Ты только никогда больше ничего не скрывай. — Она приближает своё лицо к моему и шепчет: — И помни, Кирран лард Арассиан, я никому тебя не отдам. Ни какой-то там Дарье, ни кому-то ещё. Ты — только мой!

В доказательство Хелена с жадностью набрасывается на мои губы и целует с таким натиском, с таким пылом, что всё вокруг рассыпается прахом. И остаёмся лишь мы с моей нари. И наш поцелуй длинною в вечность.

Наверное, если бы в этот миг почва ушла из-под ног, я не заметил бы.

Поэтому, когда на запястье оживает, тревожно попискивая, браслет-коммуникатор, я всё ещё целую Хелену, ни в какую не желая разрывать слияние наших губ.

Вместо меня это делает Хелена. Она прерывает такой сладкий и желанный поцелуй и тычет пальцем вниз, показывая на мою руку.

— Ответь, Кир. Вдруг это что-то важное?

— Родная, что может быть важнее тебя и сладости твоих губ? — Если сейчас в этой Вселенной, в этом мире и существует что-то важное для меня, то это точно не разговоры. Я тянусь к нари за новой порцией поцелуев, но она качает головой и смотрит на меня непривычно сурово.

— Ответь, Кир, — настаивает Хелена, беря мою руку, скованную браслетом, и поднося к моим глазам.

А коммуникатор всё надрывается и мигает зелёным огоньком.

— Хорошо. Но я уверен это не срочно, и могло бы подождать. — Я сдаюсь и принимаю вызов.

Вверх выстреливает, растекаясь в воздухе зеленоватым облаком, луч. Он преобразуется в голографическую проекцию экрана, на котором сквозь помехи проявляется силуэт.

— Кайсар?

У меня нет права быть слабым. Не могу показывать свой страх перед Хеленой. И никто кроме мня не чувствует, как моё сердце сжимают ледяные тиски. И по телу проходит волна страха.

Я вижу на экране взъерошенного и растрёпанного брата в жалких, грязных лохмотьях вместо одежды. Почти всё его тело, та часть, что не скрыта одеждой, покрыта ссадинами и порезами.

Одним словом, Кайсар выглядит так, как будто ему здорово досталось в бою с довольно сильным противником.

— Сэк! Что случилось, Кай?! Где ты?! — ору я брату, но голограмма с его изображением начинает колебаться, давая понять, что это всего лишь запись.

И мне остаётся только надеяться, что он ещё жив.

— Кир, здесь плохая связь. Постоянные помехи. Послушай. — Сбивчивая речь брата в сочетании с его внешним видом не предвещает ничего хорошего. — Я не знаю, что случилось, всё шло отлично, но… Похоже, наместнику Грайтона нельзя доверять… Как только мой крейсер покинул атмосферу планеты, вся автоматика на борту разом вышла из строя. Я и мой телохранитель успели сесть в спасательную капсулу и вручную вывести её в аварийный шлюз. Мы упали… Я один выжил и спрятался… где-то… в какой-то пещере.

Кайсар на миг замолкает, оборачивается испуганно и прислушивается. Затем я вновь вижу его посеревшее лицо.

— Кир, у меня нет ни еды, ни воды. Я не могу выйти; не могу пополнить силы и не могу вернуться на Йотерию. И меня ищут. Я не знаю, кто. Не понимаю, что происходит. И не знаю, сколько ещё продержусь.

На мою руку неожиданно ложится рука Хелены, и тонкие пальцы пожимают мою ладонь. Маленькая нари… Она всё понимает, как и я. И её понимание и поддержка сейчас важны и необходимы.

Я вглядываюсь в голограмму, стараясь разглядеть хоть что-то, что поможет понять, где именно находится брат, но вижу лишь тёмный фон и ничего более.

По голографическому экрану проходит очередная помеха, и его свечение становится чуть менее ярким.

— Кирран. — Помехи сильно искажают звук. Голос Кая дребезжит настолько, что я едва разбираю его следующие слова. — Я включаю на коммуникаторе маячок. Прошу, брат, не дай мне умереть! Спаси меня!

Изображение Кайсара исчезает, и голографическое облако экрана с тихим потрескиванием рассеивается, словно дым.

На несколько мгновений в комнате повисает гнетущая тишина. А потом её разрывает громкий возглас Хелены.

— Нет, Кир. Даже не думай! Я не пущу тебя!

— Кайсар мой брат, нари. — Я даже не пытаюсь отпираться и убеждать, что у меня не возникает мысли тотчас отправиться в спасательную экспедицию на поиски брата. — Я не позволю ему погибнуть.

— А я не позволю погибнуть тебе. Слышишь? — Хелена бросается ко мне и в порыве эмоций цепляется пальцами в тунику на груди.

— Хелена, я не собираюсь умирать. Просто хочу спасти брата. — Прижимаю её к себе и глажу по лицу, а сердце колотится и обливается кровью.

Два самых родных, самых близких и любимых для меня существа: будущая жена и единственный брат.

Никогда не думал, что однажды мне придётся делать выбор.

— Неужели ты не понимаешь, что это ловушка? Тем, кто дал твоему брату уйти, чтобы потом снова вернуть на планету, нужен ты, Кир. Любовь к брату мешает тебе мыслить трезво. Ты же умный, Кир, отбрось чувства, подумай.

Я так же как и Хелена уверен, что с этим сообщением всё более, чем странно.

Кайсар слишком прямолинеен для подобного поступка. Он не из тех, кто самому себе усложняет задачу. И в опасной ситуации он скорее просто свяжется со мной напрямую, чем станет делать запись сообщения, чтобы отправить её позже.

А значит, либо кто-то принудил Кая отправить мне это послание, либо оно сделано не моим братом.

К такому выводу прихожу я, знающий Кайсара с момента его появления на свет. Хелена, если не принимать во внимание голограмму, даже не видела моего брата.

Как же она поняла, что сообщению нельзя доверять?

— О чём ты говоришь, Хелена? — Я пока не делюсь с ней своими рассуждениями. Хочу услышать, что именно её натолкнуло на мысли о подготовленной для меня ловушке.

— Это же элементарно, Кир. Твой брат сказал, что спрятался в пещере и не может покинуть её. Сказал, что его ищут, но не могут найти. Как долго человек… или йот, не важно, может оставаться незамеченным на территории врага, находясь в замкнутом пространстве? Твой брат, передал сообщение по этому устройству, коммуникатору. Несмотря на то, что в этот момент вокруг рыскали те, кто ищет его? Почему его не услышали? Почему не обнаружили по сигналу коммуникатора или как-нибудь ещё?

— И почему же, по твоему мнению?

— Это же очевидно, Кир. Твой брат — просто приманка.

Хелена смотрит на меня и ждёт, что я отвечу ей.

Целую её сначала в висок, затем скольжу губами чуть ниже и оставляю ещё один поцелуй.

— Даже если это и так, я не оставлю брата.

— Отправь для его спасения корабль, армию, флот. Всё, что угодно. Только не лети сам. Не оставляй меня одну. — Она обнимает меня и прижимается щекой к моей груди. — Я сойду с ума, если с тобой что-то случится, Кир.

— Маленькая моя нари, посмотри на меня. — Хелена вскидывает на меня влажные от подступающих слёз глаза, а я подхватываю двумя пальцами её подбородок и приподнимаю голову. — Я самый сильный йот империи, помнишь? И я буду осторожен, и полечу не один. Со мной ничего не случится, обещаю тебе.

— Ну, и что я, по-твоему, должна делать здесь, во дворце одна?

— Будешь ждать моего возвращения. И ты не одна. Рядом с тобой будет охрана и Шантар. Ты можешь доверять ему. Если понадобится, он отдаст за тебя жизнь.

— Мне не нужна жизнь Шантара. Мне нужен ты, Кир.

— Я вернусь, обещаю. — Провожу большим пальцем по губам Хелены, как никогда желая покрывать поцелуями не только их, но и всю мою маленькую нари. — И тогда мы пройдём церемонию заявления прав, после которой устроим большой праздник.

— И у нас будет красивая свадьба? — спрашивает она, доверчиво глядя мне в глаза.

— Самая шикарная свадьба, — обещаю я ей. — И всё-всё, чего ты только пожелаешь.

— Кир, а дети? У нас будут дети?

Хелене удаётся своим вопросом застать меня врасплох. Я уже говорил ей, женщина может зачать от йота только при условии, если они оба хотят иметь дитя.

Мне как императору наследник необходим. Только готова ли к этому моя маленькая нари?

— А ты этого хочешь? — шёпотом отвечаю я вопросом на вопрос и ощущаю, как в груди разливаются тепло и нежность.

И не имеет значения, каков будет ответ Хелены. Потому что мои чувства и желания останутся неизменными, что бы она сейчас ни сказала.