Глава 21. Елена

Планета Йотерия

Мои мысли и моя душа разрываются на части. Я не знаю, что ответить Киррану.

С одной стороны, мы знакомы не так давно и знаем друг друга не настолько близко, чтобы думать о совместном ребёнке.

Да, я живу в его доме, сплю в одной с ним постели, но я ему никто. Просто нари. Так меня здесь называют. Женщина, на груди которой стоит метка. Не более того.

Ведь Кир не женат на мне, и пока я слышу одни лишь разговоры о каком-то заявлении прав.

Но с другой…

Если не хочу детей от моего пришельца из космоса, почему тогда первая завела этот разговор? Зачем спросила о том, будут ли у нас дети? Просто ли для того, чтобы поддержать Киррана и дать ему надежду? Цель, ради которой он вернётся живым?

Возможно, и так. Но почему в таком случае, я с лёгкостью отдаюсь ему раз за разом, не заботясь более о предохранении?

— Кир, я…

Он не даёт договорить. Накрывает указательным пальцем мои губы и легонько прижимает, заставляя молчать.

— Не отвечай сейчас, если не уверена в ответе, — качает он головой. — В моё отсутствие у тебя будет время, чтобы подумать и решить. А у меня будет цель, ради которой я захочу вернуться.

Произнести слова благодарности мешает всё ещё лежащий на губах палец, поэтому просто киваю, соглашаясь. Я действительно благодарна Киру за понимание.

Глядя на него с томным видом, размыкаю губы, обхватываю ими палец и облизываю.

Не самое возбуждающее действие, но на Киррана оно влияет именно так и никак иначе.

Он с тихим вздохом прикрывает веки, не скрывая ни чувств, ни желаний. А спустя миг вновь открывает глаза, отнимает руку от моего лица, подхватывает меня и молча несёт в спальню.

Вместе со мной Кир опускается на кровать, и я оказываюсь сидящей верхом на его коленях. Он смотрит на меня затуманенным взором, кладёт ладони на мою шею и ласкает осторожными массирующими движениями.

— Кир, пожалуйста… — Глаза сами закрываются. Я чуть наклоняю голову и трусь щекой о ладонь моего императора. — Поцелуй меня так, чтобы я запомнила. Навсегда.

Он притягивает мою голову к своей и набрасывается на губы, словно мучимый жаждой путник, скитавшийся по безжизненной пустыне и нашедший оазис с живительным источником.

Кир не целует — пьёт моё дыхание, мою душу. И я отвечаю ему тем же.

Мы как два безумца, одержимых друг другом и нашей близостью.

Ладони Киррана спускаются по шее на плечи, скользят по телу. Пальцы почти невесомо касаются моей груди, нетерпеливыми рывками расстёгивают одну пуговицу за другой.

Стоит пошевелиться, и я чувствую, как растёт желание Кира. Подо мной ощутимо увеличивается и твердеет бугорок — рвущийся на волю член.

Опускаю руки, нащупываю застёжки на штанах и торопливо расстёгиваю, бегая пальцами по ткани.

Продолжая сплетаться с Кирраном языками, выпускаю «пленника». Член вырывается на свободу, мерно покачиваясь, и я обхватываю его рукой. Сжимаю легонько и провожу вдоль ствола.

Едва слышный стон слетает с губ императора Йотерии и теряется на моих губах.

Нехотя прерываю поцелуй, сползаю на пол и развожу колени Кира. Наклоняюсь и, придерживая член у основания, провожу языком по головке.

— Хелена… нари… — рвано выдыхает мой невероятный мужчина. — Сэк! Ты уверена, что хочешь этого?

Не думаю, что этот вопрос требует ответа. И я просто продолжаю. Обхватываю головку губами поплотнее и начинаю легонько посасывать.

Пальцы Киррана зарываются в мои волосы, сжимаются, стягивая их. Я жду, что вот сейчас он начнёт давить на затылок, вынуждая заглотить член глубже. Но Кир ничего такого не делает.

Он разжимает пальцы и гладит меня по волосам, по-моему, даже не осознавая сути своих действий.

Так длится до тех пор, пока прерывистое дыхание Кира не переходит в хрип. Пока пальцы, запутавшиеся в моих волосах, не начинают причинять боль.

В этот миг я поднимаю голову, упираюсь ладонью Киррану в грудь и толкаю на кровать.

— Хелена. — Моё имя, окрашенное в оттенок лёгкого разочарования, срывается с его губ.

— Чш-ш, — прошу я, прикладывая палец к своему рту. — Закрой глаза.

— Что ты собираешься?.. — Он с трудом отрывает голову от постели и пытается сфокусировать на мне взгляд.

— Ничего, что тебе было бы неприятно.

Я грациозно поднимаюсь с пола, расстёгиваю пару оставшихся пуговиц на лифе, и платье воздушным облаком падает к моим ногам. На мне остаются лишь мягкие туфли на небольшом каблучке и тонкие кружевные трусики.

Кир дышит возбуждённо, и это как никогда раньше заводит и меня. Стягиваю нижнее бельё, отбрасываю в сторону и становлюсь коленом на край кровати.

— Хелена, — тотчас оживает Кирран, кажется, уже раскусив, как именно я собираюсь доставить ему удовольствие. — Ты же помнишь, что эта поза…

— Я никому не расскажу. Обещаю, — отвечаю я шёпотом и, перебрасывая ногу, устраиваюсь верхом на Кире в непристойной для йотов позе. — Закрой глаза.

Упираюсь ладонями в грудь Киррана, приподнимаюсь и снова опускаюсь, давая члену войти так глубоко, как только это возможно.

— Нари, — выдыхает Кир, впиваясь пальцами в мои ягодицы, и всё-таки закрывает глаза.

Я молчу и начинаю двигаться вверх и вниз всё быстрее. В какой-то момент Кир подхватывает мой ритм и несколькими резкими, жёсткими толчками возносит на вершину наслаждения нас обоих.

— О, да! Кир, да! — кричу я, не в силах сдержать дрожь удовольствия, прокатывающуюся волнами и сотрясающую моё тело.

И мой крик сливается с глухим рычанием моего любимого йота.

Пальцы Кира ещё сдавливают мои ягодицы, а член пульсирует внутри, наполняя лоно горячим семенем.

Истратив на оргазм остатки сил и пребывая в сладкой истоме, падаю на грудь Киррана.

Мы так и лежим некоторое время, не шевелясь и постепенно приходя в себя.

— Это было прекрасно, Кир, — признаюсь ему шёпотом, как только ко мне возвращается способность произнести что-то связное. Признаюсь и улыбаюсь, сама не знаю, почему.

Кирран выходит из меня, обнимает и вместе со мной перекатывается на бок. Гладит ласково по голове, по плечам и по спине.

— Это ты прекрасна, родная, — расплываясь в такой же блаженной улыбке, как моя, отвечает он. И почти сразу добавляет: — Если бы ты знала, как необычайно сладок сейчас твой вкус. И как мне будет не хватать его.

Утыкаюсь Киру в плечо, хочу сказать так много всего о том, что чувствую сейчас и вообще… Но глаза предательски слипаются, и язык совершенно не желает повиноваться.

— М-м… Угу. — Меня хватает только на это скупое мычание, потому что я начинаю медленно проваливаться в сон.

Но прежде чем окончательно уплыть из империи йотов в царство морфея, слышу, как Кир склоняется надо мной и нежно касается губами моих губ.

И я уже не понимаю, снится мне это или император Йотерии, действительно, шепчет на ухо:

— Спи, моя маленькая нари. Спи, любимая. Я обязательно вернусь к тебе.

***

На улице уже совсем темно. Свет от облепленных комарами и мотыльками фонарей достаёт только до узкой дорожки асфальта под ногами. Справа и слева всё окутано тьмой.

Мы с родителями возвращаемся домой после мюзикла по мотивам старой сказки. Я много раз слышала её в детстве.

Историю о страшном инопланетном оборотне, охотившемся на людей и питавшемся их страхами. О том, как однажды он встречает красивую девушку и чувствует в ней свою суженую.

Поняв, что она одна может сделать так, что он никогда больше не превратится в монстра, оборотень похищает её.

Постепенно они влюбляются друг друга, но потом девушка узнаёт, что любимый, пусть косвенно, но виновен в смерти её родителей. Она не может простить и убивает оборотня.

Такая вот красивая и печальная история.

Я иду между родителями, держа их под руки, а в голове непрерывно звучит, сводя с ума, песня главного героя мюзикла:

На Земле, под водой и на небе

Среди россыпи звёзд отыщу я

Ту одну, что навеки полюбит,

Никогда не предаст, не осудит.

Лишь она исцелит поцелуем.

Лишь она будет ждать, где бы не был.

Снова и снова я напеваю мысленно эти несколько строк. Каждое слово в них пропитано бесконечной надеждой на то, что любовь может спасти даже того, кто обречён.

Погрязнув в мечтах и размышлениях, я не замечаю, как мы почти добираемся до дома. Остаётся пройти совсем немного, когда тишину позднего вечера нарушает громкий треск по обе стороны от нас.

Я вздрагиваю и крепче цепляюсь за родителей. А из темноты справа и слева выплывают, окружая нас, человеческие тени. Они вытягиваются ввысь и вширь, превращаясь в жутких монстров.

Частично покрытые шерстью мощные тела, необычные рога, торчащие, будто колья, и тянущиеся к нам когтистые руки-лапы.

От спазма перехватывает дыхание. Хочу закричать, но не могу даже пискнуть.

Монстры рычат что-то нечленораздельное, видимо, общаясь между собой. Замешательство длится не более минуты.

В лапах у рогатых чудовищ, как по волшебству, появляется странное оружие, похожее на длинную, толстую спицу для вязания. Мысленно я тотчас окрещиваю её пикой.

Словно по команде монстры разом бросаются на нас. И всё дальнейшее происходит, будто в дурацком кинофильме.

— Елена, беги! — Голос отца кажется совершенно чужим и далёким.

Он уклоняется от удара пикой, со всей силы врезает кулаком в грудь напавшего на него и кидается на помощь маме, которую другой монстр уже тащит в темень.

Я понимаю, что должна бежать, спасать свою жизнь.

Понимаю, но стою как вкопанная, не в силах шелохнуться. Даже тогда, когда из темноты, что разлита позади, выныривают ещё два таких же монстра.

Один из них запускает свою пику в полёт, и та вонзается точно в левую половину груди, в сердце монстра, что волочёт куда-то маму.

Раненное чудовище рычит от боли, хватается за торчащее из груди оружие и в тот же миг прямо на моих глазах рассыпается множеством чёрных песчинок.

И в тот самый момент, другой, «плохой» монстр вонзает свою пику в спину отца. И он, как подкошенный, падает на колени перед лежащей на земле бесчувственной мамой.

— Нет! — кричу я и вместо того, чтобы бежать прочь, срываюсь к отцу.

Когтистые лапы-руки перехватывают ещё до того, как я успеваю сделать первый решительный рывок. Монстр прижимает меня к своему телу и рычит на человеческом языке:

— Не бойтесь, моя госпожа, я здесь, чтобы защитить… — Его пальцы ловко бегают по крохотному экранчику на браслете.

Вверх выстреливает яркий луч света, который зонтом раскрывается надо мной и плавно опускается, накрывая, как купол.

Внезапно монстр вздрагивает, закатывая глаза, и я вижу, как из его груди вырывается остриё пики.

Мой раненный спаситель хватает мою руку и шепчет что-то, но я не понимаю ни слова.

Светящийся купол опускается на меня всё ниже, и последнее что я вижу — это то, как рука монстра, держащая мою, рассыпается золотым песком.

Моё сознание уплывает…

Вспышка!

И вот я уже бегу по лесу. Боюсь обернуться, потому что заранее знаю, что увижу. Нагоняющего меня преследователя. Страшного. Жуткого монстра, словно явившегося из ожившей в памяти детской сказки.

Сказки, о которой я предпочла забыть.

Не знаю, сколько могла бы длиться эта погоня, если бы впереди вдруг не возник обрыв.

Я останавливаюсь в растерянности всего в паре шагов от края.

Что лучше: попасть в лапы к чудовищу, став его лакомством, или прыгнуть с обрыва, свернув себе шею?

Ответ очевиден.

Приближаюсь к самому краю, замираю на миг. А затем закрываю глаза и делаю шаг вперёд. В неизвестность. В бесконечную бездну там, внизу.

Лечу в свободном падении, стараясь не думать о бессмысленной смерти.

Однако мой полёт длится недолго. Его прерывают стальные тиски чьих-то рук.

Рывок вверх… Колючий комок подкатывает к горлу. Хватаю воздух ртом, как выброшенная на сушу рыба.

Глаза начинают слезиться. Распахиваю ресницы и вижу косматую голову чудовища.

В этот миг перед глазами проносится… нет, не вся жизнь. Лишь один-единственный день из неё. Тот, в котором мне всего пятнадцать.

Тот, где я вместе с родителями убегаю от инопланетных монстров, явившихся на Землю, чтобы охотиться на моих соотечественников, питаясь их страхами.

День, в котором я, убегая от одного из таких монстров, падаю в яму со зловонными нечистотами.

Тот самый день, когда чудовище, называющее себя йотом, так же как и сейчас не позволяет упасть. И, восхищённо глядя на меня ярко-синими глазами, шепчет:

— Не бойся, моя маленькая нари…

— Кир? Нет. Нет! Не прикасайся ко мне! — ору я и бьюсь в истерике, сдавленная когтистыми руками-лапами. — Нет, Кир! Помогите!

Вырываюсь из плена и… просыпаюсь.

Сердце колотится где-то в горле. Волосы прилипли к вспотевшему лбу.

Вокруг светло. И я совершенно голая сижу одна посреди огромной кровати в императорском дворце, в спальне Киррана, где ещё вчера мы так неистово дарили себя друг другу.

Дверь с грохотом открывается, и не знаю, каким чудом, не разлетается на куски от удара об стену.

— Нари Хелена, что случилось? — На пороге стоит вооружённый Шантар и смотрит на меня, ошалело моргая.

— О, боги, Шантар! — Опомнившись, хватаю простыню и натягиваю на грудь, прикрывая наготу. — Ты с ума сошёл?!

— Простите… Простите, моя госпожа, — теряется приставленный ко мне хранитель. — Вы кричали. Звали на помощь. И я подумал, что-то случилось.

Он, наконец, отводит прикованный ко мне взгляд, прикрывает глаза и отворачивается.

— Скажете мне, почему кричали? — Его голос вновь звучит отстранённо, как и прежде.

— Всё в порядке, Шантар. Мне просто приснился кошмар, — произношу я, стараясь быть, как можно убедительнее.

— Уверены? — переспрашивает он так, будто точно знает ответ.

Сердце, наконец-то, возвращается на место и переходит к работе в обычном ритме.

— Что за вопросы?! — спрашиваю я тоном строгой госпожи. — Скажи-ка, лучше, где сейчас лард Арассиан. Хочу обсудить с ним… свой сон.

— Он улетел, нари Хелена, — словно оправдываясь передо мной, отвечает Шантар. — Ещё ночью.

— Ночью? Так скоро? — Моя бравада испаряется бесследно, и на смену желанию закатить императору Йотерии семейный скандал и потребовать объяснений приходит щемящая боль в области сердца.

— Мы обсудили все самые важные и срочные дела, включая вопросы Вашей безопасности, — отчитывается мой верный хранитель. — Затем император отдал некоторые распоряжения и сразу же отправился в космопорт. 152e1bc

Значит, Кир всё-таки улетел. И тот прощальный поцелуй, и его слова — это не сон…

— Шантар, оставь, пожалуйста, меня одну, — прошу я тихо. — Мне нужно переодеться и подумать.

— Конечно, нари Хелена. С Вашего позволения я прикажу приготовить Вам завтрак.

— Делай, как считаешь нужным.

Он, не оборачиваясь, выходит за дверь, а я падаю обратно на постель и с головой накрываюсь простынёй.

По моим щекам, обжигая кожу, бегут горячие слёзы.

И я сама не понимаю, в чём их причина.

В том, что из-за появления в моей жизни Киррана, погибли родители, а я столько лет считала это случайностью? Или в том, что я, несмотря ни на что, смирилась с болью от потери родителей, но безумно боюсь потерять моего любимого императора?