Глава 28. Елена

Планета Йотерия

Шаттл несёт нас прочь от чёртова Аукционного Дома.

Я сижу верхом на коленях Киррана и до сих пор не могу поверить в наше счастливое воссоединение. Мне кажется, что он тоже всё ещё не верит.

Его объятия нежны и крепки, словно он боится отпустить меня хотя бы на миг. Боится, что я исчезну как мираж.

Первые минуты нашего спасительного полёта мы посвящаем ласкам и поцелуям. Увлекаемся.

Ладони Кира медленно, но уверенно сползают по моей спине ниже. Сжимают бёдра, едва прикрытые прозрачной тканью юбки, той, в которую нарядила меня Дарья.

— Как же мне не хватало тебя всё это время, — шепчет Кир, ведя губами по сгибу моей шеи.

— Кир, погоди. Постой. — Я уклоняюсь от очередного поцелуя. — Кир, это важно. Ты слышишь?

— Да, моя маленькая нари. — Кирран нехотя прерывает череду поцелуев и глядит на меня затуманенным взором.

— Объясни мне, что произошло. Что это было за волшебство с пикой. Я ведь чуть на месте не умерла от страха.

— Я тоже, — снова тянется он к моим губам. — Давай отложим рассказ на потом. Ты наконец рядом, а я жутко голоден. Ещё и эта… кхе… одежда. Мне всё труднее сдерживаться.

В подтверждение своих слов он кладёт одну руку на моё колено и, задирая юбку, подбирается к самому сокровенному.

— Кир, ты невозможен! — Я ёрзаю в предвкушении.

Оказывается, иногда так сложно признаться любимому мужчине, что его взгляд воспламеняет нечто, скрытое глубоко внутри. Мгновение, и вот я уже сама сгораю в огне невыносимого желания.

— Разве не за это ты меня любишь? — Он улыбается своей обезоруживающей улыбкой, от которой в груди разливается знакомое тепло и животе, в самом его низу скручивается пружина. — Заметь, ты ведь сама так сказала.

— Я была в том состоянии, что могла бы признаться в м-м…

Кирран на полуслове закрывает мне рот, жадно завладевая губами, и целует так яростно и напористо, будто всё между нами сейчас в последний раз.

Поддаюсь внезапному порыву и тянусь к застёжкам на его штанах.

Пальцы начинают дрожать, но я не сдаюсь и вскоре высвобождаю каменное доказательство желания Киррана на свободу.

Сжимаю его в руке, скольжу ладонью то вверх, то вниз, чувствуя каждую вздувшуюся венку.

Кир разрывает слияние губ и заглядывает мне в глаза.

— Нар-ри… Меня не хватит надолго.

Он обхватывает моё запястье и отводит в сторону, а затем подхватывает меня под бёдра, приподнимая и медленно усаживая на себя.

— О, Кир. — Его член проникает в увлажнившееся лоно, и ни с чем несравнимое чувство наполненности захватывает, унося в небеса.

С нашей последней близости прошла, кажется, целая вечность. Я уже почти забыла, каково это безраздельно принадлежать ненасытному Зверю Киррану ларду Арассиану; каково это сливаться с ним душой и каждой клеточкой тела.

Впившись пальцами в мои ягодицы, Кир двигается внутри резкими, мощными толчками. И от каждого такого движения меня подбрасывает вверх.

Толчок! Скольжение.

Удар! Подпрыгиваю верхом на Кирране.

Ещё один удар! И пружина выстреливает, распрямляясь.

Из нас двоих я первая дохожу до финала.

— О, мой бог! Ки-ир! — ору я, цепляясь за его плечи. Царапаю, оставляя на коже вздувающиеся розовые борозды — следы от ногтей. — А-а-а…

Кир хватает меня за волосы, рывком притягивает голову к своей и впивается в губы, заглушая рвущийся звериный рык.

И одновременно с этим диким поцелуем мой любимый император догоняет меня уже где-то на вершине неба, где я беспомощно парю…

Мы медленно приходим в себя, иногда позволяя друг другу невинные поцелуи, но так и не размыкаем объятия.

Во всей этой веренице последних событий, связанных с Дарьей, я совсем забыла про Шантара.

— Кир, послушай. — Я кладу голову ему на плечо и трусь щекой. — А как получилось, что Шантар был с тобой? Я же видела, как он погиб, спасая меня. Когда шаттл, на котором мы сбежали, взорвался.

— Я знаю эту историю, — снисходительно смеётся Кирран. — Но ты ошибаешься, родная. Шантар не погиб при взрыве шаттла. В последний миг всё-таки сработал телепортационный код. Шантар переместился в дом на острове и там сразу потерял сознание. К счастью, его обнаружили и спасли. Ты рада?

— Да, было бы ужасно несправедливо, если бы он погиб, защищая меня. Я никогда не простила бы себе.

— Довольно говорить о плохом. Теперь в нашей жизни будет только хорошее.

Он гладит меня по волосам, а я вспоминаю ещё кое-что.

— Кстати, Кир, теперь-то ты расскажешь, почему все, словно окаменели, и даже пика зависла в воздухе?

— Так и быть, расскажу. — Кир мимолётным касанием проходится губами по моему виску. — Это одна из особенностей, способностей нари, которые женщина приобретает после постановки метки. Для йота его женщина, его жена — это жизнь. Не только потому, что лишь её вкус может насытить. Нари способна предвидеть и предотвращать любую опасность, грозящую её семье. Нари способна остановить время и даже саму смерть. Но это возможно лишь в одном случае. Когда семья полноценна.

— Что это значит? — приподнимаю я голову и удивлённо смотрю на Киррана.

— Наши нари… жёны — не только продолжательницы нашего рода. Они ещё и его хранительницы. Связь в паре всегда обоюдна. И не только йот получает силу, утоляя голод со своей женщиной. Однажды наступает момент, когда часть силы йота переходит в женщину. Точнее, в плод их любви, что носит в себе женщина. Эта сила связывает всех троих: мужчину, женщину и дитя. Она позволяет женщине защитить род мужа, саму возможность его продолжить.

— Как же всё это сложно… — Я снова укладываюсь на плечо любимого и думаю, как сообщить Киру о том, что я, возможно, вскоре продолжу его род.

Кир внимательно следит за моей реакцией, не отводя глаз, как будто чего-то ждёт.

— Что? — не выдерживаю я его пристального взгляда.

— Нари, я должен задать тебе вопрос.

— Конечно, задавай.

— Это правда, Хелена? — Он кладёт руку мне на живот и гладит. Я почти физически ощущаю тёплый кокон любви и нежности, окутывающий меня и нашу семью. А Кир расплывается в счастливой улыбке и повторяет уже утвердительно: — Это правда. Ты уже носишь в себе ребёнка. Я чувствую его. Нашего сына…

— Я не знаю, Кир. Не уверена. Мы ведь с тобой недолго… вместе. — Его слова и взгляд, и прикосновение отчего-то безумно меня смущают. Как вообще он может чувствовать, если даже я ещё не чувствую? — Я не уверена, но когда Дарья пришла покапать мне на нервы, появился какой-то мужчина. Он сообщил про мою беременность. Но твоя мстительная бывшая рабыня всё равно велела продать меня, избавившись от… — Я закусываю губу. Произнести это вслух выше моих сил. — Дарья сказала, что такая месть справедлива. Жизнь ребёнка императора за жизнь её ребёнка.

— Наверное, я должен объяснить тебе …

— Кир, не нужно. Послушай меня… — Я отстраняюсь, обхватываю его лицо ладонями, заглядываю в глаза, жмусь грудью к его телу и начинаю тараторить быстро-быстро. — Я поняла кое-что. Месть не может быть оправданием преступлений. Моих родителей тоже убили, и я оплакала их на могилах. Похоронив их, я не похоронила себя. Я продолжала жить дальше, ценя жизнь, которую они мне подарили. Я не стала убийцей, прикрывающейся местью, потому что моим погибшим родителям это вряд ли понравилось бы. И сейчас, когда внутри меня растёт новая маленькая жизнь, мне нужны только положительные эмоции. Мне нужна твоя забота и любовь, Кир. Так что тебе не следует ничего объяснять. Судьба Дарьи — это только её выбор, и ты в нём не виноват. И я не хочу больше ничего слышать и знать о твоих прежних женщинах. Рабынях, любовницах, невестах. Ни о ком. Никогда. Есть только мы с тобой и наш ребёнок.

— Нари, мне никто не нужен. Только вы с сыном. Потому что я люблю вас.

Кирран подаётся вперёд и накрывает мои губы своими. На этот раз мягко и очень нежно.