Глава 27. Кирран

Планета Йотерия

— Четыре дня! — С размаху я опускаю на стол кулак, и письменные принадлежности со стуком подпрыгивают на глянцевой поверхности. — Четыре дня вы не можете найти в столице двух женщин! Двух! Одна из которых жалкая рабыня, а вторая…

Я замолкаю, окидывая взглядом троих вытянувшихся передо мной в струнку командиров поисковых отрядов, сформированных из императорской гвардии.

В глазах на миг темнеет. И я неосознанно до хруста в суставах пальцев сжимаю крышку стола, пытаясь заглушить одной болью боль другую.

Уже второй приступ голода за сегодня.

Слишком рано они начинаются. И в этом лишь моя вина.

Я неосмотрительно быстро привязался к своей нари и неоправданно часто наслаждался её вкусом.

И теперь пожинаю плоды.

Моя маленькая нари слишком быстро и слишком глубоко вросла в разум и в сердце.

В саму мою сущность.

Я знаю это.

Как знаю и то, что ни одна женщина кроме Хелены не утолит голод, не залечит раны и не восстановит жизненные силы. И если в ближайшие дни её не найдут и не вернут, я обречён.

Приступ чуть отступает, и чернота перед глазами проясняется.

— А вторая — моя нари, которую должен учуять любой йот, находящийся рядом, — едва сдерживаясь, чтобы не впасть в ярость, продолжаю я прерванную мысль. — Так почему она ещё не найдена?!

— Мой император, мы обыскали всю Каниру. Возможно, госпожа не в столице…

Одно-единственное предположение, даже сама мысль об этом сводит меня с ума. Срываюсь с места и бросаюсь на командира. Хватаю его за горло и чувствую, как пальцы сжимаются сами. Ещё немного, и задушу.

— Значит этого недостаточно! — подавляя внезапную вспышку гнева, ослабляю хватку. — Обыщите всю планету, но найдите нари Арассиан.

— Простите, молю… — лепечет этот несчастный, дрожа, как лист на ветру.

Я впитываю его страх. На вкус он не идёт ни в какое сравнение с женскими эмоциями и не насыщает в той же мере. Но теперь для меня это, пожалуй, единственный выход. И хоть какая-то польза от недоумка.

— Свободны. Все трое! — Чувствуя приближение нового приступа голода, я указываю на выход. — Пошли вон! И без хороших новостей не возвращайтесь.

Командиры дружным строем спешно покидают рабочий кабинет в моих личных покоях. И как только за последним из них закрывается дверь, острая боль разрывает мои виски.

А глаза вновь застилает чёрная пелена.

— Проклятье… — хриплю я еле слышно и на всякий случай опираюсь ладонью на крышку стола.

Стараюсь дышать ровно и подавляю в зародыше мысль о том, чтобы призвать одну из оставшихся в гареме рабынь.

Не желаю думать об этом; не хочу пробовать, поможет ли. Даже если это утолит голод, то всё равно ненадолго. И всё равно не заменит потребность в нари.

— Мой господин… — доносится до меня робкий шёпот одного из охранников.

— Ну, что ещё?! — Я не могу видеть его и срываюсь на крик. Не столько из-за поведения охранника, сколько из-за понимания: время уходит безвозвратно. И никто по-прежнему не знает, где искать мою Хелену и Дарью, оказавшуюся лживой гадиной под личиной влюблённой рабыни. — Как ты посмел нарушить неприкосновенность императорских покоев?!

— Мой господин, Вам необходимо взять рабыню из гарема, — участливо шепчет охранник, возвращая меня к мысли, от которой стоит больших трудов отказаться.

— Да ты в своём уме?! Указываешь императору, что ему делать?!

— Вы истощены…

— Надеюсь, ты пришёл не за тем, чтобы сказать мне об этом? — перебиваю я его, не желая слушать далее.

Боль, наконец, освобождает голову, и сквозь рассеивающуюся пелену я уже вижу силуэт охранника.

— Нет, — трясёт он головой.

— Говори! — великодушно позволяю я, на время забывая о голоде.

Что же должно было заставить охранника потерять всякий страх и без позволения явиться ко мне в кабинет.

— Там одна из рабынь… — Мне приходится прислушиваться, чтобы разобрать его невнятное бормотание. — Случайно обнаружила в общем зале…

— Что?! Ты можешь говорить быстрее?! — рычу я на бестолкового охранника, теряя остатки терпения. — Что она обнаружила?

— Голотранслятор… — едва слышно выдавливает он из себя одно-единственное слово. А затем, жмурясь, судорожно сглатывает и добавляет: — Прежде чем сообщить Вам, мы хотели проверить, безопасна ли запись, но активация голотранслятора настроена на личный код Вашего брата.

— Кайсара?

Охранник молча кивает.

На краткое мгновение мною овладевает оторопь.

Наверняка появление устройства на территории гарема связано с Дарьей и с похищением Хелены. В этом у меня нет сомнений. Но почему использован именно код брата? Откуда вообще они могли его взять? Императорская семья не раздаёт личные коды всем желающим.

— Где сейчас голотранслятор?

Спрашиваю лишь потому, что мне не хочется идти в гарем в случае, если устройство до сих пор там. Всё ещё надеюсь, что Хелена вскоре найдётся.

— Чтобы обезопасить женщин, его убрали из общего зала гарема в коридор и окружили защитным полем, — докладывает охранник. — Мы не можем быть уверены, что это не замаскированная бомба или иная неизвестная нам технология.

— Шантару уже доложили? — Я понимаю, что дал ему время на поправку здоровья, но дело слишком серьёзное, чтобы отказываться от участия в нём верного йота.

— Нет, мой император. Поскольку это касается непосредственно Вашего брата, известили только Вас.

— Хорошо, я сам поговорю с Кайсаром. А ты ступай и скажи, чтобы голотранслятор немедленно доставили в Малый зал Совета. Мы с братом скоро подойдём.

Охранник раскланивается и убегает исполнять распоряжение.

Я же тем временем связываюсь с Каем и Шантаром, вкратце пересказываю ситуацию и приказываю обоим незамедлительно явиться в зал Совета.

Мы все трое встречаемся у его дверей. Внутри, в центре зала на луче-захвате висит голотранслятор, покрытый оболочкой защитного поля.

— Отключите поле! — киваю я двоим охранникам, один из которых сообщил мне о находке. — И можете быть свободны.

Охранники смотрят на меня как на безумца, но не решаются возразить ни единым словом.

И как только поле вокруг устройства гаснет, а охранявшие его йоты скрываются за дверью, я обращаюсь к Шантару.

— Ты вроде знаком с технологиям и устройствам галасиан. Что думаешь?

Глава императорской охраны приближается к голотранслятору, обходит его, внимательно рассматривает и, наконец, что-то нажимает на задней стенке корпуса.

Несколько секунд ожидания тянутся, кажется, дольше чем целая вечность.

Не знаю, что должно произойти или не произойти по мнению Шантара, потому что не меняется абсолютно ничего.

— Это определённо не бомба, мой император. Я мог бы предположить, что перед нами устройство-шпион, которое при подключении к нему другого устройства считывает и передаёт отправителю информацию. — Шантар задумчиво трёт подбородок. — Однако это лишено смысла, учитываю, что транслятор настроен на код Вашего брата, информацию отправитель уже давно получил.

— Кир, я понятия не имею, что вообще происходит, — тотчас вступает в беседу Кайсар. — Но клянусь, я никому ничего не давал.

— Успокойся, Кай тебя никто не обвиняет, — успокаиваю я брата и вновь поворачиваюсь к Шантару. — Ты уверен, что устройство безвредно?

— Я уверен лишь в том, что это, действительно, транслятор. И что он содержит сообщение.

— Хорошо, — киваю я скорее собственным мыслям, появившимся сейчас. Мыслям о том, что сейчас, возможно, узнаю, где моя нари. Кладу руку на плечо брата и легко сдавливаю. — Давай, Кай, твой выход.

Кайсар активирует браслет-коммуникатор, подсоединяет его к голотранслятору и набирает код.

Устройство оживает и с тихим попискиванием раскрывается подобно бутону цветка. Из светящейся сердцевины выплывает и устремляется вверх облако голограммы.

— Какой йотовой матери?! — глядя на лицо женщины, проявляющееся в центре облака, возмущённо сопит Кайсар. — Как вообще рабыня могла провернуть всё это прямо у нас под носом?

— Уверен, Дарья спланировала всё ещё до того, как ты, Кай, подарил её в мой гарем. Ей просто нужно было любой ценой попасть во дворец. Думаю, как раз сейчас мы узнаем, кто она на самом деле.

И словно в подтверждение сказанного мною, голографическая запись приходит в движение, и губы Дарьи растягиваются в довольной ухмылке.

— Кирран лард Арассиан, — называет она моё полное имя, — как жаль, что это лишь запись, и я не могу видеть сейчас твоё искажённое гневом лицо. Ну, да ладно. Позволь представиться. Меня зовут Дария Г’Ирей эль Фаттор! Я единственная дочь лорда-канцлера планеты Галасея. И, как ты уже понял, я не землянка.

— Кир, что за бред несёт эта чокнутая диса? — Кайсар крутит пальцем у виска, выражая этим жестом своё мнение о рабыне.

— Хотел бы я, чтобы это было лишь бредом, — качаю я головой, по-новому взглянув на Дарью. И впервые по-настоящему осознаю, как ошибался, считая когда-то её глупенькой рабыней, влюбившейся в господина.

Как же давно это было…

А дочь лорда-канцлера продолжает:

— Знаешь, Кирран, вообще-то я хотела, чтобы ты первым увидел моё послание. Но поскольку мне так и не удалось раздобыть личный код императора, пришлось довольствоваться кодом брата. А хочешь знать, когда я заполучила его? — Дарья скалится, а я жалею лишь об одном. О том, что нельзя убить её через голограмму. — Я получила код той ночью, когда вы вдвоём с братцем трахали меня.

— Кир, клянусь, я никогда не дал бы… — После признания бывшей рабыни Кайсар становится белее стены.

— Успокойся, я верю. Когда дослушаем сообщение, тебе придётся поменять личный код. — Я бросаю взгляд на главу императорской охраны. — Шантар, проследишь, чтобы после смены, обновили все системы.

Отдав распоряжения, я вновь возвращаюсь мыслями и взглядом к голографическому облаку.

— Было гадко и хотелось вымыться после секса, но я терпела, — сообщает Дарья, видимо, желая уязвить и сделать ещё больнее. — Рассчитывала повлиять на тебя, Кирран, подчинить себе. Мечтала внушить, чтобы ты сам убил свою нари. Но ты ушёл, и мне пришлось использовать твоего брата. В ту ночь через поцелуй я много чего внушила ему. Например, отправиться на Грайтон, где ждала засада, а потом вызвать тебя. К несчастью, он случайно увидел там моего союзника наместника Велора. В тот момент, когда мы общались по голосвязи. Велору пришлось немного подкорректировать твоему брату память.

— Вот дрянь! Сэкова потаскуха! — зло рычит Кайсар и пытается броситься на голограмму, но я останавливаю его.

— Угомонись, Кай! Сейчас важно другое! — В который уже раз я обращаюсь к Шантару: — Скажи, Шантар, возможно ли определить место, откуда был отправлен голотранслятор.

— Нет, мой император, — тотчас разбивает появившуюся надежду глава охраны.

— Когда ты ушёл, оставив брата развлекаться со мной в гареме, — всё с той же наглой и самодовольной ухмылкой на лице продолжает Дарья, — я сделала всё, чтобы его как можно скорее сморил крепкий сон. И как только он уснул, я на время сняла с его руки браслет и отдала охраннику гарема, которого давно подчинила. Пока твой брат спал, мои союзники успели взломать личный код Кайсара. Впоследствии это позволило получать доступ к любым вашим системам, включая системы дворца. Позволило запускать помехи, заглушать, перехватывать и изменять сигнал с коммуникатора.

Я вижу, как белеют сжатые в кулак пальцы Кая и осторожно кладу руку ему на плечо.

— Так Велор поставил изолирующий барьер в космопорту, не пускавший никого в туннель, где тебя, Кирран, ждали верные ему йоты. Так он отправил команду, после которой бортовой компьютер отключил системы корабля Кайсара. Так мы глушили сигналы связи на Грайтоне и во дворце. И так смогли выкрасть из шаттла твою драгоценную нари. Я могла бы долго говорить об этом, но до того, как вернусь на Галасею, должна ещё навестить твою милую Елену. Ты больше не увидишь её, но если хочешь, я передам, что ты скучаешь… И да, если желаешь узнать ещё парочку моих грязных секретиков: о том, как погибли родители Елены, или о том, как твой брат убил моего мужа во время охоты, у тебя есть два дня, чтобы найти меня.

Облако рассеивается и исчезает вместе с ухмылкой Дарьи, а я смотрю на брата:

— О чём она говорит, Кай? Ты кого-то убил?

— Да ты, что, Кир?! Ты веришь этой?!.

— Ладно, плевать, мы должны найти её! Найдём её — найдём Хелену.

— Послушай, а ты пытался связаться с ней через… — Голос брата затихает, пока не исчезает совсем.

Боль пронзает виски сотней игл, и в глазах снова темнеет.

Я лишь успеваю подумать о том, что проклятый голод сводит меня с ума… Как вдруг в сгустившейся темноте возникает видение.

Из шаттла бесконечной вереницей идут женщины. Их лица скрыты туманом, и видны лишь очертания изящных фигур, облачённых в одежды гаремных рабынь.

По бокам от женщин следуют ещё два силуэта. Они явно принадлежат мужчинам. Возможно, охранникам, сопровождающим рабынь.

Вся процессия движется по дороге в сторону незнакомого мне здания.

Картинка видения сменяется другой.

Передо мной высокая арка, но вход в неё выглядит немного необычно. Словно поднимающееся от раскалённой земли призрачное марево, дрожащее при малейшем дуновении ветра.

Голограмма, призванная скрыть нечто, находящееся за пределами арки, в глубине таинственного здания.

И вдруг я замечаю по обе стороны от арки два небольших устройства, которые не сразу бросаются в глаза. Особенно, если не знать их предназначения. Но я-то знаю.

Это сканеры, через которые проходит каждая рабыня, прежде чем попадёт на аукцион и будет продана йоту.

Картинки перед глазами вновь меняются.

Комната.

Из мебели только кровать.

На кровати сидит женщина в одеянии рабыни.

Она поднимает голову, и я вижу умоляющий взгляд её глаз.

— Хелена…

Дыхание сбивается, а сердце пропускает несколько ударов подряд.

— Кир! Кир, что с тобой? Очнись! — В недавнюю тишину врывается дрожащий голос брата.

И кто-то настойчиво трясёт меня за плечи.

Видение медленно растворяется, а вместе с ним и окутавшая меня чернота.

— Ох, сэк! И напугал же ты нас! — Кайсар продирается ко мне сквозь черноту и виснет на шее.

— Аукционный Дом! — мелькает в голове страшная догадка.

Видимо, я произношу это вслух, потому что брат тотчас отпускает мою шею и дёргает за рукав туники.

— Что ты сказал?

— Хелена в Аукционном Доме! Сэкова галасианка собирается её продать.

— Но, Кир…

— Все вопросы после, Кай! Я должен лететь сейчас же! — и видя, как загораются глаза Шантара, я добавляю специально для него: — Один!

— Ты спятил, Кирран?! — кричит, набрасываясь на меня, Кайсар. — Отправь вооружённую охрану. Это же наверняка очередная ловушка. Сэк! Да тебя там просто убьют!

— Во всяком случае, очень постараются. — Я даже не пытаюсь отрицать очевидное. Нет, в том, что видение, посланное Хеленой, настоящее, сомнений нет. Впрочем, как и в том, что Дарья наверняка предусмотрела вариант, в котором я нахожу её убежище. — Но если вместо меня увидят толпу вооружённых йотов, убьют Хелену.

— Позвольте мне отправиться с Вами, — врывается внезапно в наш с братом диалог глава императорской охраны.

— Ты ещё слаб, Шантар. Хочешь умереть?

Смотрю на него как на глупца и понимаю, что со стороны, наверное, выгляжу так же. Влюблённым глупцом, готовым умереть ради женщины.

— Разве не таков мой долг с той секунд, когда Вы назначили меня хранителем нари Хелены? Даже если запретите, я всё равно последую за Вами.

— Ты осмелишься нарушить мой запрет?! — Ему не обязательно отвечать. Я и так знаю, что нарушит.

— Моя госпожа в беде из-за того, что я не смог вовремя разглядеть и остановить врага, — подтверждает мои мысли Шантар. — Я обязан всё исправить. По закону йотов освободить от обязанностей хранителя имеет право либо смерть, либо сама нари Хелена. Не Вы, мой император! Простите.

Его слова должны задеть и оскорбить, но, увы, я не чувствую себя оскорблённым. Единственное, что испытываю сейчас, это желание как можно скорее покончить со всей этой историей. И как можно скорее прижать к себе мою маленькую любимую нари.

— По закону йотов, Шантар, я имею право вызвать тебя на смертельный поединок и там убить. За то, что испытываешь к ней чувства, которые бессмысленны, преступны и невозможны. Ты это знаешь! Как знаешь и то, что она — всё равно моя. — Я вздыхаю от щемящей боли в груди и от тоски в сердце. — Но пока мы здесь спорим и меряемся правами, одержимая местью диса способна причинить вред той, кто дорога нам обоим. Вред, о котором я даже думать боюсь. Законы? К йотовой матери законы, когда речь идёт о жизни моей женщины!

— Поэтому Вы не убили меня и не дали умереть? Из-за нари Хелены?

— Я знаю, Шантар, ты не предашь и никогда не возьмёшь то, что принадлежит мне. И также знаю, что Хелена уже выбрала свою судьбу. Я не сделаю того, что заставит её усомниться в правильности выбора.

— Значит, я могу лететь с Вами? — подозрительно прищуривается Шантар, видимо, не веря в выпавшую удачу.

— Нет, я полечу один! Но ты после того, как разберёшься со взломанным кодом, можешь собрать своих подчинённых, выдать им оружие и, не обнаруживая себя, следовать за моим шаттлом. И если через четверть часа, мы с Хеленой не выйдем, разнесите всё вокруг в пыль. Никого не щадя.

***

Ещё раз согласовав время и обсудив детали с Шантаром, следующим за мной, даю последние распоряжения Таниру, моему пилоту, и выхожу из шаттла.

Иду свободно, совершенно не таясь, по дороге, ведущей от стоянки к центральному входу в здание Аукционного Дома.

Кто посмеет не открыть двери перед императором?

В конце концов, раз уж новость об обретении нари больше не тайна для некоторых подданных, значит, и моё желание продать бывших рабынь ни у кого не вызовет сомнений.

В груди бушует странное смешение чувств. С одной стороны, всё чего я желаю, просто забрать свою женщину. С другой, я жажду разрушить до основания место, ставшее её тюрьмой; жажду крови предателей.

На ремне поверх туники пристёгнута пика, которую я готов применить в любой момент.

Однако, судя по открытым дверям, если меня и ждут, то уж точно не так быстро.

При виде меня один-единственный охранник на входе вскакивает, преграждая путь.

Хватаю его за шкирку и силой усаживаю обратно.

— Сидеть! Мне нужен хозяин Дома.

— Зачем он вам, господин? — Охранник вновь пытается встать, но пригвождённым моим тяжёлым взглядом, остаётся на месте.

— Хочу договориться о продаже своего гарема. — Почти честно сообщаю я охраннику.

— К сожалению, ничем не могу помочь, господин, мы уже закрыты, — таращится он на меня, кажется, до сих пор не понимая, с кем разговаривает.

Ну, всё, с меня хватит! Я впустую теряю время.

— Вы будете закрыты, когда я решу!

Видимо, до охранника, хоть и с большим опозданием, но всё-таки доходит, кто перед ним.

— О, небо! Мой император, простите мою дерзость! — трясясь от страха, сгибается он в поклоне. — Хозяин будет только завтра. Хотите, я свяжусь с ним прямо сейчас?

— Не хочу! Сядь и перестань трястись! Несколько дней назад сюда привезли женщин. Среди них была землянка. Светлые волосы, голубые глаза… Её собираются продать через два дня. Где она?

— Умоляю, не спрашивайте, — лепечет, бледнея этот несчастный. — Я только охранник, я не знаю…

— Где она?! — Окончательно теряя терпение, я хватаю его одной рукой за горло и сжимаю, заставляя приподняться.

— Там, — хрипит он и тычет пальцем куда-то дальше в глубину коридора за спиной. — Первая дверь. У вас совсем мало времени, я уже отправил сигнал тревоги.

— Я знаю, — киваю ему в ответ и отпускаю. — И если ты солгал насчёт женщины, начинай готовиться к смерти.

Охранник падает в своё кресло и трёт ладонью шею, а я спешу туда, где по его словам, находится моя маленькая нари.

И чем ближе я к двери, тем сильнее колотится сердце.

Не останавливаясь и не раздумывая, одним ударом плеча к йотовой матери разношу на куски дверь, отделяющую меня от Хелены.

Врываюсь в крохотную комнату и замираю.

К противоположной стене жмётся, испуганно хлопая глазами, моя нари.

Замешательство длится недолго.

— О, господи, Кир! — Она срывается с места, бросается ко мне и виснет на шее, шепча: — Кир… Кир, ты нашёл меня. Как же я боялась, что ты не придёшь.

— Хелена… Моя маленькая нари… — Не в силах поверить в то, что она рядом, она теперь со мной, покрываю короткими, рваными поцелуями её виски, глаза и щёки. — Моя земная девочка.

Я понимаю, нужно, как можно скорее, уходить отсюда, но по-прежнему стою, сжимая нари в объятиях, и не могу оторваться.

Она пахнет желанием и чем-то ещё. Не знакомым, но приятным и родным. И это сводит с ума.

— Кир! Кир, это всё Дарья. — Хелена уворачивается от очередного поцелуя. — Она хотела продать меня. Сказала, это месть за то, что в день, когда ты встретил меня на Земле во время охоты, твой брат убил её мужа.

Продираясь сквозь вязкий туман проснувшегося вновь голода, я перебираю в памяти события того дня, о котором говорит Хелена и прокручиваю в мыслях сообщение на записи голотранслятора.

— Мой брат не убивал… — Несмотря на то, что прошло одиннадцать лет, я вспоминаю мужчину и нелепую случайность, ставшие причиной ненависти длинною в целую жизнь. — Когда я вернулся после встречи с тобой, Кай рассказал, что произошло. Тот мужчина, муж Дарьи, был болен и скрыл это. Кай не успел даже попробовать вкус его страха, когда он упал замертво. Останься они тогда дома, ничего этого не было бы. Потому что йоты не охотятся на стариков, больных, детей и беременных.

В проёме дверей появляется взъерошенный охранник. А из-за его спины выглядывает молодая женщина.

— Через две минуты прибудет охрана. Уходите сейчас же! — кричит он с порога. — Только, умоляю, заберите с собой Соню.

— Что ещё за Соня?

— Соня моя подруга. — Хелена кивает на женщину позади охранника. — Это она подсказала связаться с тобой.

Мне не по душе эта затея, но и отказать своей нари я не могу.

— Хорошо, родная, будьте обе у меня за спиной и не лезьте по руку. А теперь уходим.

И прежде чем выйти в коридор, я нажимаю всего одну кнопку на экране коммуникатора, отправляя сигнал Шантару.

Мы успеваем миновать коридор и выйти в холл, когда на пути, словно из ниоткуда, вырастают сразу пятеро вооружённых йотов.

Охранник, пустивший меня в Аукционный Дом, первым обращается в боевую ипостась, выхватывает пику и, выставляя её в защитном жесте, закрывает собой женщин.

— Сэк! Да когда же это закончится? — закатываю я глаза и становлюсь плечом к плечу с охранником.

Мне ничего не остаётся, как последовать его примеру и обнажить пику.

— Сложите оружие, верните рабынь, и никто не пострадает, — предупреждает один из преградивших нам дорогу.

— Расступитесь! Дайте нам пройти, и даю слово императора, я никого не убью, — выдвигаю я встречные требования.

Тяну время. Шантару должно хватить его, чтобы избавиться от прибывшей охраны, часть которой наверняка остаётся на улице перед входом, и добраться сюда.

Будь мы одни, смерть предателя стала бы быстрой и страшной. Но так уж складывается, что за нашими спинами стоят женщины.

Броситься сейчас в бой, значит, открыть их врагу. Устроить жестокую расправу, значит, предстать перед Хеленой безжалостным зверем.

Сможет ли она когда-нибудь полюбить зверя?

Мгновения тянутся и кажутся бесконечными. Удары сердца отсчитывают секунды.

Мы стоим двое против пятерых. Один из нас совсем молод, а у второго в любой момент может начаться приступ голода.

— Кир, — слышу я едва различимый шёпот Хелены. Она говорит на своём родном языке. На языке землян, и только я могу понять смысл её слов. — Если мы не выберемся… Ты должен знать, что я люблю тебя. Всегда буду любить.

Мой прежний мир рушится, а из его руин возрождается новый. Наполненный яркими красками и звуками. И в этом мире нет ничего и никого. Только я и маленькая нари Арассиан в моих объятиях.

— В бой! — Словно гром среди ясного неба звучит приказ.

И ещё до того как я успеваю окончательно вернуться из своего нового мира в тот, где мы так стоим двое против пятерых, один из йотов-предателей замахивается.

— Сэк! — привычно ругаюсь я сквозь стиснутые зубы.

В меня летит пика. Я вижу её сверкающее, заточенное остриё.

И нет ничего страшнее в такой миг, чем выбирать между собственной жизнью и жизнью любимой женщины. Потому что если останусь стоять, закрывая Хелену, пика пробьёт мою грудь, нанося смертельную рану. А если уклонюсь, защищаясь от удара…

— Не-ет!

Я стою неподвижно, будто в трансе, когда по холлу разносится этот полный боли, ужаса и отчаяния крик.

Время останавливается, и вместе с ним замирает всё вокруг.

Пятеро ничего не понимающих йотов застывают почти в одинаковых позах, так и не успев выполнить приказ.

А брошенная в меня пика зависает в воздухе. Её сверкающее остриё останавливается в одном жалком миллиметре от моего сердца.

И в это самое мгновение входные двери с грохотом распахиваются, и в холл врывается чуть ли не целая армия. А командует ею Шантар.

— Какой йотовой матери?! — Он подскакивает ко мне, обеими руками хватает висящую в воздухе пику и с трудом переламывает её пополам.

— Да, спасибо, — почти по-дружески хлопаю я Шантара по плечу. — Так намного удобнее.

Подчинённые главы охраны тем временем уже обезоруживают предателей, сковывая руки, и уводят их по одному через парадную дверь.

— Кир. — Хелена выходит из оцепенения, отпихивает своего хранителя в сторону и кидается мне на грудь, обвивая руками шею. — Что произошло?

Обнимаю мою маленькую нари и прижимаю к груди покрепче. Глажу по голове и по спине, но обращаюсь к Шантару.

— Шантар, мы с нари возвращаемся во дворец. А ты займись тут всем. Пусть твои ребята проверят каждую щель в здании. Всех, кого найдут, арестовать и отправить в Карагар. Посидят немного в тюрьме, а я решу их участь позже. Допроси всех и выясни, где Дарья. Нельзя позволить ей сбежать. — Я прерываю поток приказов, и только сейчас понимаю, что глава охраны даже не смотрит на меня. — Шантар, ты вообще слышишь, что я говорю?

Он не реагирует. Даже не шевелится и только как-то странно дышит.

Заподозрив неладное, я слежу за взглядом Шантара. Он приводит меня к Соне, новой подруге моей нари.

Их взгляды, будто связаны тонкой, незримой нитью.

Они оба просто стоят и смотрят друг на друга, а потом Шантар начинает вести себя совсем странно.

Он нервно теребит рукав своей туники, неловко переминается с ноги на ногу и несколько раз дёргает ремень.

И тут на меня снисходит озарение…

— Идём, Хелена, нам нужно вернуться во дворец. У нас впереди заявление прав и свадьба. И… много чего ещё. — Я улыбаюсь в предвкушении.

— А как же Соня? Ты обещал, что мы возьмём её с собой.

— Не переживай, родная, твоя подруга в надёжных руках. — Изо всех сил я стараюсь не улыбнуться и не выдать свою радостную догадку по поводу Шантара.

Я рад не только за главу моей личной охраны, но и за себя.

Похоже, очень скоро привязанность Шантара к моей нари уйдёт в прошлое.

— Что ты имеешь в виду? — легонько толкая меня, Хелена отвлекает от созерцания пары Шантар-Соня.

Я всё-таки выдаю себя. Губы расползаются в полуулыбке, и я утыкаюсь носом в макушку моей любимой и вдыхаю запах.

Сладкий вкус желания.

И чего-то ещё. Не знакомого, но уже родного и любимого…

Кого-то ещё…

— Почему ты улыбаешься, Кир? Что происходит? — шепчет Хелена взволнованно.

— Всё отлично, любимая. Кажется, Шантар неожиданно встретил свою нари.