Глава 5. Елена

Мы заходим в номер. Кир включает свет и закрывает дверь, оставляя ключ в замке.

— Раздевайся, располагайся. — Он выпускает меня из объятий, подходит к окну, смотрит вниз на улицу, а потом рывком задёргивает шторы.

Я так и стою одетая посреди комнаты, не понимая, как вести себя с Киром. Как вообще следует вести себя в подобной ситуации?

Впервые в жизни я в снятом на ночь номере наедине с мужчиной, с которым совершенно не знакома.

Я даже не уверена, действительно ли его зовут Киром. И что это вообще за имя такое? Может, он иностранец? Или его имя — уменьшительное от Кирилл? Но тогда откуда у него этот странный акцент?

Кир поворачивается, смотрит на меня неодобрительно и направляется в мою сторону. Его обманчиво-ленивые движения завораживают.

Понимаю, что глупо вот так стоять и смотреть… но я стою и смотрю. И отказать себе в этом удовольствии попросту не могу. Не нахожу сил.

Мой случайный знакомый приближается неторопливыми пружинящими шагами, будто хищный зверь, загнавший жертву в ловушку и готовый наброситься на неё в любой момент.

— Давай, я помогу, — предлагает он и, не дожидаясь согласия, обхватывает меня, прижимает к себе и начинает расстёгивать молнию.

Она довольно длинная, почти на всю длину платья, и спускается от шейного позвонка до середины попы.

Мой мужчина на ночь ловко справляется с молнией, цепляет пальцами половины расстёгнутого платья и одним рывком стягивает их с моих плеч.

В тишине комнаты я слышу, как ускоряется сердцебиение Кира, и чувствую, как учащается и ползёт по коже его дыхание.

Кир отступает на шаг и отпускает ткань платья, позволяя ей соскользнуть дальше, вниз по рукам, по груди, по талии и по бёдрам. И упасть к ногам.

Некоторое время мужчина разглядывает меня, словно невиданное доселе божество, воспоминание о котором хочет сохранить в своей памяти.

А я всего лишь женщина, стоящая перед ним в одних кружевных трусиках, чёрных капроновых чулках и туфлях. И мечтающая провалиться от стыда сквозь землю.

— Ты совершенна, Хелена. — Кир вновь притягивает меня к груди, утыкается носом в шею и шумно втягивает воздух. — Обычно я говорю, как женщинам следует ублажать меня. Но не сегодня.

Тёплая мужская ладонь ложится на мой живот и медленными круговыми поглаживаниями спускается всё ниже и ниже, но так и не пересекает границу — резинку трусиков. Замирает.

Кир чуть оттягивает и прикусывает губами кожу на шее, и ко мне, как по волшебству вновь возвращается уже угасшее возбуждение.

— И чего тебе… хочется… сегодня? — шепчу я, заикаясь. Дыхание перехватывает, и становится трудно говорить.

— Подари мне одну ночь, когда всё будет иначе, чем обычно… — отвечает он вроде бы спокойным ровным голосом.

А я не то чтобы слышу, но каким-то шестым чувством улавливаю дрожь. И в голосе, и в теле Кира. И она моментально охватывает и меня. Ползёт горячими змейками по коже, просачиваясь в каждую клетку и наполняя её огнём. Огнём желания.

И я не в силах более сдерживать его.

Судорожно цепляюсь пальцами за рубашку Кира, готовая гореть вместе с ним, и выдёргиваю её из-под ремня брюк. Торопливо расстёгиваю пуговицы одну за другой, начиная с нижней, раздвигаю ткань и припадаю губами к обнажённой груди.

Голова идёт кругом, близость мужского тела и его сладковато-терпкий запах опьяняют, как игристое вино.

Мне уже начхать, что я практически голая стою перед малознакомым мужчиной. И всё, что знаю о нём, это три вещи.

Он назвался необычным и наверняка ненастоящим именем.

От него фонит такой животной похотью, что находиться рядом и не возбудиться невозможно, как ни стараешься. И я возбуждаюсь. С каждым мгновением всё сильнее.

А ещё знаю, что если прямо сейчас он не войдёт в моё ноющее нутро своим каменным членом, я просто взорвусь. Разлечусь на куски от неудовлетворённого желания.

А Кир как будто нарочно издевается и всё отчаяннее прижимает меня к себе. Заставляет чувствовать его эрекцию.

Пальцы, обжигая ласками, проникают под кружево трусиков. Жёстко сминают ягодицы и устремляются дальше, но… вдруг останавливаются на самом краю.

Я балансирую на грани между желанием самой наброситься на этого чёртового садиста и желанием горько разрыдаться.

Не хочу, чтобы он останавливался хоть на миг. Хочу чувствовать, как его чёртов палец движется во мне. И не только палец.

Хочу, чтобы Кир сорвал с меня одежду, повалил на пол и напомнил о том, что значит быть женщиной. Желанной, соблазнительной, удовлетворённой женщиной.

Отрываюсь от его груди, поднимаю голову, и наши взгляды встречаются. Его глаза горят нездоровым блеском, а мои начинает застилать туман.

Вцепившись пальцами в ремень на брюках Кира, двумя нервными рывками расстёгиваю его и тяну вниз молнию.

Штаны медленно сползают по ногам на пол. А я, сдвинув трусы-брифы, просовываю руку и освобождаю твёрдый член, торчащий, словно расчехлённое и готовое к выстрелу орудие.

Стоит лишь легонько обхватить его и провести рукой сверху вниз, как Кир с тихим хрипом прикрывает глаза и запрокидывает голову.

А у меня и у самой внутри уже разверзся настоящий ад. Там давно всё пылает.

Чуть приподнимаюсь на носочках, тянусь к моему мужчине на ночь так, что наши губы почти сливаются в поцелуе.

В голове словно вакуум. Лицо Кира расплывается перед глазами. Я тону в хмельном дурмане, и сама не соображаю, о чём прошу.

— Возьми меня… сейчас. — Нет, не прошу — почти навзрыд умоляю Кира. И одновременно ненавижу себя за эту сиюминутную слабость.

На краткий миг он прерывает наш контакт и отталкивает меня. Отнюдь не потому что не хочет.

Отшвырнув ногой лежащие на полу брюки, Кир спускает и отбрасывает трусы и буквально срывает с себя рубашку. Она летит в сторону вслед за остальной его одеждой.

— Что тебе нравится больше всего? — спрашивает мой случайный мужчина, делая шаг навстречу.

Его рука едва ощутимо касается моей груди, и мозг окончательно плывёт от этого невесомого касания.

Я не сразу осознаю, о чём Кир меня спрашивает.

Хлопаю растерянно глазами, пытаясь разогнать туман во взгляде и в сознании. Проходит некоторое время, прежде чем я, наконец, улавливаю суть вопроса.

— А-а, ты о предпочтениях в сексе, — скорее утвердительно, нежели вопросительно произношу я, пожирая глазами широкую грудную клетку, вздымающуюся от возбуждённого дыхания. Покрытую пятнами моей алой помады, словно печатями. — Ну, мне нравится короткая прелюдия, нравятся прикосновения и интимные ласки. Ещё люблю французские поцелуи. А вот боль и насилие я не выношу.

Кир на пару минут зависает, обдумывая мои признания, а затем качает головой.

— Нет, Хелена, я хочу знать, что ускоряет и усиливает твой оргазм.

Его тяжёлый хриплый голос с рычащими нотками действует на меня как наркотик. А вот столь личный вопрос и слишком откровенный взгляд Кира, всё это время блуждающий по моему телу, заставляет покраснеть.

— Оу. — Я понятия не имею, что сказать.

В моей жизни был всего один мужчина. Жених, за пять лет так и не ставший мужем. И за все разы нашей близости я ни разу не получила полную разрядку.

— Я никогда не задумывалась над этим. — Со стыдливостью девственницы в первую брачную ночь, опускаю глаза и упираюсь взглядом в налитой, подрагивающий член.

К чему все эти расспросы от человека, которого я едва знаю и скорее всего никогда больше не встречу? Почему Кир просто не возьмёт то, за чем пришёл сюда?

— Понимаю, — шепчет Кир, очерчивая указательным пальцем контур тёмного ореола вокруг соска. — Но так даже лучше. Женщины, в которых нечего больше разгадывать, не вызывают у меня ни интереса, ни желания.

Кир протягивает ко мне руки, сжимает ладонями бёдра и привлекает ещё ближе к себе. Сквозь тонкое кружево трусиков я чувствую его возбуждённый член.

Через силу выдавливаю подобие улыбки и, как попугай, повторяю за Киром.

— Понимаю…

А он вдруг подхватывает меня, отрывая от пола.

Я даже вскрикнуть не успеваю от испуга, лишь в непроизвольной попытке не упасть обвиваю руками его шею, а ногами бёдра.

Теперь мужское орудие Кира трётся о мою промежность. Кажется, сделай мужчина один шаг, одно неловкое движение, и член легко скользнёт внутрь. Хотя это, конечно, только моя постыдная тайная фантазия. И от реальности её отделяет тонкая преграда трусиков.

При одной мысли о том, как Кир вторгается в меня, закусываю губу от нетерпения. Чувствую, как пульсирует лоно, и нарастает тянущая боль внизу живота.

Кир разворачивается и, поддерживая меня за попу, несёт в кровать. А когда мы оказываемся в шаге от неё, он меня отпускает.

Продолжая висеть на шее, опускаю ноги на пол. Кир обнимает за талию и осторожно укладывает на предусмотрительно застеленную постель, накрывая своим телом.

Губы Кира прокладывают дорожку из страстных поцелуев между моими грудями.

Он приподнимает, сгибая в колене, мою ногу. Головка члена упирается прямиком в мой проход, прикрытый кружевом.

Кир двигается вперёд, толкает меня бёдрами, и я ощущаю, как нечто твёрдое и шершавое проникает внутрь. Неглубоко. Скользит между складок, задевая и без того болезненно возбуждённый клитор.

Опираясь на одну руку, Кир ласкает мою ногу другой рукой. Обводит языком заострившийся сосок, обхватывает губами грудь и осторожно прикусывает зубами.

Тело пронзает электрический разряд. Словно стрела из расплавленного металла проходит насквозь. Закусываю до боли губу.

— Постой… — хриплю, собирая остатки воли в кулак и тотчас выгибаясь дугой в ответ на очередную ласку. — Кир!

— Да, маленькая нари. — Он поднимает на меня глаза, в которых уже вовсю полыхает пламя страсти и вожделения.

Я насильно глушу порыв спросить у Кира, что означает это незнакомое слово, которым он меня только что назвал.

Может, в стране, из которой он приехал, так называют женщин, готовых отдаться первому встречному в съёмном номере?

Нет, не верю! И почти мгновенно расстаюсь с этой дурацкой мыслью.

То, как мужчина произносит это самое незнакомое слово и то, как сейчас смотрит на меня, убеждает, что это скорее поощрение, чем осуждение.

— Кир, ты же используешь презервативы? — интересуюсь тихо, только сейчас вспоминая о необходимости предохраняться.

Я слышала, что многие мужчины не слишком заморачиваются о безопасности случайных партнёрш. Куда проще ведь переложить проблему на женщину. Кроме того бытует мнение, будто презерватив не позволяет почувствовать всю остроту ощущений.

Возможно, Кир тоже так считает?

Бросаю взгляд на прикроватный столик в надежде увидеть там стопку заготовленных средств защиты от венерических заболеваний и нежелательной беременности. Однако вижу только небольшую стеклянную баночку.

Перевожу тревожный взгляд на мужчину.

— Кир?

— Ещё рано, Хелена, — качает он головой, глядя мне в глаза взглядом, от которого тревога улетучивается, а кровь в один миг вновь превращается в реки жидкого огня, текущего по венам. — Не так быстро.

Кир снова склоняется надо мной, попутно целуя ямочку на шее, и накрывает губами другую грудь. Втягивает сосок, прижимая его языком к своим зубам.

— Х-х-хы, — выдыхаю я шумно и чувствую, как острые иголки желания намертво пришпиливают трепыхающихся в животе бабочек.

А между тем рука Кира медленно ползёт по моей ноге, по внутренней стороне бедра. Ладонь ложится на лобок поверх трусиков. Палец мужчины чертит ровную линию вдоль полоски кружева, прикрывающего вход в святая святых.

Меня бросает в жар, и тело тотчас отзывается на невинную ласку. Я чувствую, как там, где Кир касается меня, ткань трусиков становится влажной.

— Кир, пожалуйста. — Я толком даже не понимаю, о чём именно молю в эту минуту. Чего желаю больше? Чтобы Кир прервал мои мучения или чтобы продлил эту чёртову агонию.

Он сдвигает кружево в сторону и вводит, кажется, два пальца сразу.

От неожиданности и от ощущения наполненности я вскрикиваю и выгибаюсь навстречу, хватая Кира за плечи.

— Не хочу причинить боль. — Кир почти сразу отстраняется, извлекая пальцы. — Ты пока не готова принять меня.

«Готова. Я готова!» — хочу закричать, только бы он не отстранялся, только бы продолжал ласкать. Руками ли, как минуту назад, глазами ли, как сейчас — всё равно.

В голове молоточками бьются мысли: не разочаровать, не отпустить.

Протягиваю руку к его паху и обхватываю член.

Кир застывает на несколько секунд, а затем, опираясь на ладони по обе стороны от меня, нависает так, чтобы мне было удобнее держать его.

Пользуясь беспомощностью Кира в таком положении, начинаю двигать рукой вверх-вниз и снова вверх. Вижу, как растягиваются в улыбке губы мужчины, и ускоряю темп.

Одновременно со своими действиями с каким-то маниакальным удовольствием разглядываю член. Как будто впервые вижу. Впрочем, подобный интерес к мужскому возбуждённому достоинству у меня и впрямь проявляется впервые.

Сейчас у Кира оно твёрдое и горячее, как нагревшийся от солнца каменный идол. Вздувшиеся сосуды выпирают под тонкой кожей. И на головке в центре выступает первая прозрачная капелька.

Я машинально облизываю губы и сползаю ниже. Приподнимаю голову и, направляя член рукой, провожу кончиком языка по головке, слизывая выступившую жидкость.

— Сэк! — тихо ругается Кир каким-то странным, новым для меня ругательством.

Я даже не могу толком объяснить, откуда знаю, что это ругательство. Наверное, потому что созвучно с «фак».

В какой-то момент я решаю, что именно это слово и произносит Кир. Видимо он и впрямь иностранец. Отсюда и этот его странный гортанно-рычащий акцент. И непонятные слова вроде «нари» и «сэк». Поэтому, наверное, и имя моё он произносит, искажая, на привычный для него иностранный манер.

Продолжаю скользить ладонью вниз по стволу члена, облизывая головку, и прикасаюсь пальцами к яичкам.

Кир вздрагивает, зажмуриваясь и запрокидывая голову, и из его горла вырывается протяжный стон:

— Сэ-эк…

Теперь я слышу это совершенно отчётливо, и меня разбирает любопытство. Настолько сильное, что не могу не спросить:

— Кир, а что означает слово сэк? Что-то плохое, да? — Моя рука замирает на его члене.

Мужчина хмурит брови — Киру явно не нравится, что я прервала его удовольствие.

Он наклоняет голову, открывает глаза и смотрит на меня недовольно.

— У него много значений, — отвечает Кир хриплым шёпотом. — Не останавливайся, пока не попрошу. Тогда оно будет означать что-то прекрасное.

— Как скажешь, — подчиняюсь я желанию Кира.

Я томно опускаю веки и послушно обхватываю член губами вокруг головки. Провожу языком по влажной скользкой поверхности, ощущая солоноватый привкус.

Кир снова откидывает назад голову, а я позволяю себе закрыть глаза и забыться.

Двигаюсь губами вниз, обводя языком ломаные линии вздувшихся вен, и тем же путём возвращаюсь вверх. Почти позволяю члену выскользнуть изо рта, но в последний момент успеваю подхватить головку. Плотно сдавливаю её губами.

Из горла Кира вырывается громкий рваный хрип. Он воодушевляет лучше, чем любая благодарность. И возбуждает так же сильно, как самая откровенная ласка.

И я снова и снова повторяю, добавляя к своим действиям прикосновения. Осторожно вожу то пальцем, то ладонью по его тяжёлым яичкам. Легонько сжимаю их, стараясь не причинить ни вреда, ни боли.

Так происходит до тех пор, пока не ловлю себя на том, что чуть слышно постанываю в унисон с Киром.

— Кир, презерватив, — напоминаю я мужчине. — Пожалуйста…

— Я не болен, а в данный момент ты не можешь забеременеть от меня. Но если тебе так спокойнее…

Он тянется к прикроватному столику, берёт единственное, что на нём есть — стеклянную баночку — и открывает.

В ней находится какая-то субстанция, похожая на бесцветный гель.

Кир подковыривает содержимое баночки двумя пальцами, перекладывает массу на ладонь другой руки и тщательно растирает по всей длине члена.

— Что ты сейчас делаешь? — Я смотрю на него со смесью удивления и непонимания. Может, это какой-нибудь лубрикант из интим-магазина?

— Это разработка учёных нашей страны — особое средство. Оно защищает от болезней, передающихся при тесном контакте, предотвращает наступление беременности и ещё добавляет… яркости оргазму. — Кир заканчивает терзать член и возвращает баночку на место.

— Но… — Я не успеваю ничего возразить на такое сомнительное заявление, поскольку мужчина зажимает мой рот ладонью. Не той, на которой был гель. Другой.

— Не нужно спорить, Хелена, — произносит он тихо, глядя мне в глаза. — Не ставь под сомнения мои слова. Договорились?

Я киваю, и желание спорить или как-то иначе сопротивляться мужчине, действительно, пропадает. Более того, не могу объяснить, почему, но я безоговорочно верю Киру.

Мужчина обнимает меня, приподнимая за ягодицы, и осторожно стягивает трусики. Небрежным жестом бросает их на пол и заключает мои лодыжки в оковы своих пальцев. Слышу, как на пол со стуком падают мои туфли.

— Если захочешь кричать… а я уверен, захочешь — не сдерживай себя. — Он притягивает меня ближе к краю кровати, задирает мои ноги, сгибая их в коленях, прижимает ступни к груди и подаётся вперёд.

Головка, раскрывая лепестки складочек, с нажимом проталкивается внутрь. Настойчиво. Неотвратимо. Но не резкими толчками, а очень плавно и осторожно. До тех пор пока член не входит полностью.

Я чувствую его в себе. Большой и горячий. Он наполняет меня всю.

Кусаю губы от нетерпения, но Кир не спешит двигаться. Это дико заводит и чудовищно бесит одновременно.

Ну, давай же, мужчина на ночь, унеси нас двоих высоко на небеса! Полетели?

Он как будто читает мои мысли и отстраняется, ускользая. А на меня накатывает понимание, насколько сильно я не желаю, чтобы эта наша порочная связь разорвалась.

И, о, чудо! Должно быть Кир, и правда, либо телепат, либо волшебник. Потому что он уже в который раз безошибочно улавливает и моё настроение, и желание. Или, может, просто читает немую мольбу в моих глазах?

Кир снова приближается, склоняется надо мной и разжимает пальцы, отпуская из «оков» мои лодыжки. Он опирается ладонями на кровать над моими плечами, а я непроизвольно обвиваю его ногами, прижимаясь теснее. Хотя теснее уже, кажется, просто невозможно.

Первый резкий толчок, становится для меня неожиданностью и откровением и заставляет вскрикнуть.

Кровь приливает к лицу и яростно стучит в висках. А внутри всё дрожит в томлении и ожидании новых толчков.

Кир прикусывает губами мою шею и начинает покрывать её влажными поцелуями. А за поцелуями следуют, наконец-то, и движения. Он двигается во мне размеренными толчками, то почти полностью выходя, то проникая на всю длину члена.

Я хочу закрыть глаза, отдаться целиком, забывая о том, что вскоре всё это закончится. И никогда больше не повторится.

Кир скользит губами по шее вверх к подбородку, тянется к губам и в паре миллиметров над ними выдыхает:

— Посмотри на меня, Хелена. — Следом за его просьбой, ложащейся на мои губы тёплым дыханием, в нутро раскалённым копьём вонзается член. Не так как до этого, а резким толчком, заставляя выгнуться.

Приходится сделать над собой усилие, чтобы не закрыть глаза и не выпасть из этой реальности в другую, где рядом со мной всегда такой мужчина как Кир. Только со мной…

Движения Кира становятся всё резче, яростнее, быстрее. И я срываюсь ему навстречу, стараясь подхватить ритм ударов.

Смотрю сквозь туман сладостной неги в глазах на моего неутомимого мужчину и вижу лишь его плотно сжатые губы, так и не коснувшиеся моих губ.

И мне почти до боли, до ломки в теле необходимо почувствовать их вкус. Обнимаю Кира. Впиваясь пальцами в широкие напряжённые плечи, тяну вниз. Ближе к себе. Ногти скользят по коже, оставляя розовые борозды.

— Хелена… гр-р… — Кир что-то пытается сказать, но я слышу только хрип, рвущийся из его горла.

Я не желаю отступать, снова хватаюсь за мужские плечи, и припадаю поцелуем к губам. Кир сдаётся моментально. Разжимает губы и позволяет моему языку ворваться в рот. Но я напрасно радуюсь этой крохотной победе.

Кир жадно сминает мои губы в ответном порыве, и наши языки сплетаются.

И я так неосмотрительно… неосторожно заглядываю мужчине в глаза. Наши взгляды скрещиваются, и я падаю в пропасть. Тону в бездонных омутах. Захлёбываюсь бескрайней синевой страсти и нежности, которую излучают глаза Кира.

И этот взгляд, и это падение… Кажутся такими родными и знакомыми.

По телу Кира волной проходит дрожь.

И мысли улетучиваются из моей головы и где-то теряются.

Бабочки в животе, совсем недавно пришпиленные, оживают и не иначе как мстят, устроив внутри настоящий шабаш.

Всё тело, словно пылает, объятое пламенем.

Так сладко.

И так больно.

И эта боль растёт, усиливается, пока не становится нестерпимой. Настолько, что хочется умереть.

Даже волшебство нашего затянувшегося поцелуя не исцеляет и не приносит облегчения.

Моё тело, прижатое телом Кира к постели, содрогается. И я бьюсь в этих мучительных конвульсиях, цепляясь за мужчину как за спасательный круг, и кричу:

— Кир, помоги!..

— Смотри. На меня… Я помогу. Не бойся.

Последний рывок внутри, и меня заполняет горячей лавой. Сквозь боль, испепеляющую тело, слышу глухое рычание охваченного оргазмом Кира.

Он склоняется над моей грудью. Его опаляющее дыхание щекочет болезненно-чувствительный сосок.

Кир накрывает левую грудь губами, обводит языком и… сдавливает зубами, прокусывая кожу.

— А-а-а! Кир, твою мать! — ору я, молотя его кулаками и пытаясь спихнуть с себя.

Бесполезно.

Чем сильнее моё сопротивление, тем крепче объятия, что вдавливают меня в постель.

— Кир… — всхлипываю я, всаживая кулак в плечо мужчины в последний раз.

Что прошло, того уже не изменить.

О чём я вообще думала, когда шла сюда с незнакомым мужчиной?

Он мог оказаться кем угодно. И укус — меньшее из того, что могло случиться со мной. Остаётся лишь надеется, что на груди не останется шрама.

— Ты прекрасна. Моя маленькая Хелена. — Кир приподнимается и осторожно выходит из меня. Перекатывается, тяжело дыша, и откидывается на спину.

— Прекрасна? Ты укусил меня! — восклицаю я возмущённо.

Во все глаза таращусь на свою грудь, но следа от зубов так и не нахожу. Лишь маленькое розовое пятнышко, похожее на ожог.

— Прости, — тихо извиняется Кир, поднимая руки и ероша волосы, — это из-за поцелуя. Тебе нельзя… не нужно было целовать меня.

— Почему? Тебе не понравилось? — Я переворачиваюсь на бок и удивлённо смотрю на Кира.

— Это лучшее, что было в моей жизни. Дело в другом. Твой первый поцелуй для меня… — Он замолкает, подбирая слова, но, похоже, так и не находит нужные. — Я не смог удержаться и не попробовать твой вкус снова. И как только попробовал, остановиться было уже выше моих сил. Поэтому ты испытала боль, которую не должна была испытать. Всё должно было случиться не сегодня. И не здесь.

Он говорит что-то ещё, а я только сейчас понимаю, что боль, убивавшая меня, ушла. Её больше нет.

Кир берёт мою руку, кладёт на высоко вздымающуюся мощную грудь и накрывает своей горячей ладонью.

— Мне пришлось поставить метку нари, чтобы не потерять тебя, — открывает шокирующие подробности Кир, вводя таким признанием в ступор. — Я мог убить тебя, Хелена.

К счастью, мой ступор длится совсем недолго.

— Метку нари? Убить?! Да кто ты вообще, к чёрту, такой?! — вскакиваю я в кровати, пытаясь вытащить руку из-под ладони Кира.

Однако этот сумасшедший не намерен отпускать меня.

— Спи, моя маленькая нари, — шепчет он, проводя ладонью по моей руке, лежащей на его груди.

И это последние слова, которые я слышу, прежде чем погрузиться в сон.