Глава 19. Старые знакомые

Наверное, наверху подумали, что тётя Лена снова живёт слишком тихо и скучно и подсунули мне сначала мужчину, с которым у меня был лучший секс в жизни, потом его сумасшедшую бабу, выставившую меня простигосподи перед соседями, а на десерт — бывшего мужа, променявшего меня на мою родственницу.

— Лен, ты? — переспрашивает Слава, будто я как-то сильно изменилась. Нет. Только чёлку отрастила, а так — всё та же внешне, но не внутренне. К нему, по крайней мере.

— Я. Здравствуй, Слава.

Быстро опускаю глаза в его тележку. Там большая пачка памперсов, какие-то игрушки, одежда, канцтовары. Всё свалено в кучу.

— Привет!

Мне кажется, или его взгляд теплеет и загорается? Так бывает, когда встретишь давнюю знакомую, о которой у тебя только хорошие воспоминания. Мои воспоминания о нём я вряд ли назову хорошими. А вот его… чёрт знает.

— Слушай, ты не изменилась. Такая же красивая. Рад видеть.

Усмехаюсь, даже не думая о том, как это неприлично выглядит. Рад он меня видеть, ага. Красивая я, ага. Помнится, это его маман злорадствовала, что внуки сыночки-корзиночки — законные, в браке рождённые, а Лена, дрянь такая, родила не пойми от кого, так ещё и мать-одиночка. Это мне двоюродная сестра Славы передала, которую я до сих пор поздравляю со всеми праздниками.

— Нет, серьёзно. Без шуток.

— Да уж какие шутки, Слав. А ты, я смотрю, снова папа? — киваю на японские памперсы. — Хороший выбор.

— А это? — он немного замялся и провёл ладонью по шее. — Да не, мелкая уже не носит. Это для нового.

Сын, дочка и ещё один на подходе. Вот как бывает. Со мной не получалось, а с Инной — прям многостаночник. Только слышала, что самого старшего сына сестры до сих пор бабушка воспитывает. Не забрал, значит, пасынка.

— Ммм, поздравляю.

— Да, спасибо.

Смотрю на него и не верю, что когда-то любила и долго не могла прийти в себя после его ухода. Сейчас он кажется мне не таким уж и красавчиком, а вполне обычным, заурядным. Стал старше, поправился, живот небольшой выпирает. Но умный. Этого, конечно, не отнять.

— Мам-мам!

Мы со Славой одновременно поворачиваем головы и видим моего вождика, бегущего по коридору. За ним идёт его высокий, широкоплечий, подтянутый отец, и у меня в голове вспыхивает флэшбэк нашей ночи. Господи, прости!

— Мы тебя нашли! Там, знаешь, пожарная машина! Вот такааая, — Тим подлетает ко мне и размахивает руками, а через пару секунд рядом оказывается Амир с двумя красочными коробками.

— Лен, смотри. Мы не можем выбрать между пожарной машиной и трамваем. Можно мы возьмём две? — он поднимает их выше и глядит на меня вопросительно.

Мой босс. Этот умный топ-менеджер в области энергетики и финансов спрашивает меня, можно ли ему купить две машинки вместо одной. О нет, господин Рахимжанов, ты так просто меня не проведёшь. Я всё ещё злюсь на тебя.

— Лен, — отвлекает меня Слава, который уж точно не ожидал увидеть моё чадо, о котором среди его родни было столько разговоров. — Это твой? — кивает он на Тимку.

— Наш, — отвечает за меня Амир, и я стреляю в него глазами. Вот только не надо такой самодеятельности.

— Да, наш.

Перевожу взгляд на бывшего мужа и улыбаюсь ему. Так сложилась жизнь: когда-то я дышать на него не могла и страдала, что не могу забеременеть, а потом мы пошли разными дорогами и стали родителями не вместе, а по отдельности.

— Я рад за тебя. Очень.

Эти слова Слава из себя почти выдавливает. Значит ли это, что не так уж и рад? Он хочет сказать что-то ещё, но тут за его спиной появляется Инна — дочь папиной троюродной сестры. У неё большой живот и пухлые, румяные щёки. Она ходит в развалочку, как и все беременные женщины. Я, например, делала это как пингвин. Рядом с ней идут мальчик, похожий на Славу, и девочка — копия Инны. Она окликает мужа, и у него пропадает огонёк в глазах.

— Лена? — делает вид, что не узнала меня. Я-то её космы тогда повыдёргивала, забыв, что она в положении.

— Привет, — коротко улыбаюсь. — И пока. Пошлите, мальчики.

Сворачиваю в ближайший ряд. Вождик скачет рядом, а Амир идёт за мной, как 180-метровый телохранитель. Я знаю, что Слава и Инна всё ещё смотрят нам вслед. Как хорошо, что я давно перевернула эту страницу и больше ничего не чувствую.

****

Мы идём втроём по шумному широкому коридору центра. Тимур перепрыгивает через плитки, словно по ним протянулась воображаемая река, и раз за разом срывается вперед. Я придерживаю его за рукав, но в дверях семейного кафе вырывается и стрелой несётся к детской комнате.

— Мам, смотри! Тут горка и шарики! — он машет нам рукой и уже ныряет в бассейн с разноцветными шарами.

— Только осторожно! — предупреждаю я, но он уже скрылся в веселом хаосе.

Мы с Амиром выбираем за столик у окна, когда и пять лет назад, когда все началось. Поразительно, если бы не та снежная январская ночь, то не было бы самого дорогого человека в моей жизни.

Я сажусь прямо, вешаю сумку на стул, а пакеты ставлю у стены. После встречи со Славой и Инной я все еще напряжена, да и моя обида на Амира за подставу не прошла. Вот он как раз-таки спокоен расслаблен, смотрит на меня с улыбкой, которая может легко сбить оборону. Но я крепкий орешек и на траву с чужого огорода не заглядываю.

Официантка приносит меню, но я уже знаю, что закажу, поэтому говорю сразу же:

— Бутылку воды без газа 0,5, но не холодную. Сырную пиццу, картофель фри, Цезарь и черный чай для меня.

Она забирает мою меню, переводит взгляд на Амира, который удивленно смотрит на меня исподлобья.

— Вы готовы сделать заказ?

— Мне тоже чай.

Пара секунд и мы остаемся наедине. Пытаясь занять себя чем-то, чтобы не смотреть ему в глаза, достаю из сумки телефон, включаю и пробегаю по сообщениям в мессенджере. В основном все свои. Подруги зовут посидеть, мама спрашивает, взяли ли мы куртку. Отвечаю в нашем бабском чате и пишу мамуле, что купили все и даже больше. Дописываю: “Его отец тоже тут. Еще я видела Славу с Инной. Подробности, как приеду”.

Мама — продвинутый пользователь вотсапа присылает иконку девушки с ладонью на лице. Это я ей еще про выходку жены Амира не говорила. Не надо им с папой этого знать.

Девушка приносит воду, открывает ее и наливает в стакан. Приучила Тима пить воду, как велел педиатр. Очень выручает, когда он болеет.

— Ты знаешь, мне понравилось, — говорит Амир, перетягивая мое внимание. Поднимаю глаза, а он смотрит прямо, с каким-то теплом. — Мы впервые пошли вместе за покупками для сына. Забавно, но приятно.

— Возможно, — пожимаю плечами.

Мои ответы короткие, обрубленные. Я нарочно держу эту строгость, чтобы не дать ему подойти ближе. Но он не сдаётся.

— Лена, — он наклоняется чуть вперёд. — А кто тот мужчина в магазине? С которым ты здоровалась?

Слова слетают с моих губ прежде, чем я успеваю подумать:

— Это мой бывший муж.

Амир поднимает брови.

— Ты же… я не помню, чтобы ты говорила, что разведена.

— Говорила, — отвечаю сухо. — Но если забыл — я разведена. Мой муж изменил мне с моей сестрой. Ну как сестрой? Седьмая вода на киселе. Узнала об этом, когда мы готовились к пятому протоколу ЭКО.

Я замолкаю, в груди холодеет. Зачем я это сказала?

— Не знаю, зачем я тебе всё это рассказываю, — выдыхаю уже тише.

— Может, тебе нужно выговориться, — спокойно отвечает он.

Я смотрю в бокал с водой, будто там можно спрятаться. Но сказала “А”, говори и “Б”, какая разница, все равно уже разоткровенничалась.

— Я долго не могла забеременеть. Несколько попыток — и ничего. А потом муж изменил, его любовница залетела и мы развелись. Драма по классике.

Амир молчит, всматривается в меня, и я вдруг решаюсь на контрольнй в голову:

— А потом встретила тебя. И с первого раза… ну, или со второго, или с третьего, — я усмехаюсь горько, — я забеременела Тимуром.

Амир тоже усмехается, но взгляд его становится внимательнее, серьёзнее.

— Когда я узнала, что скоро стану мамой, я сделала всё, чтобы сохранить его, — я киваю в сторону детской зоны. — Для меня Тимур — это чудо, подарок Бога за все году мольбы. Пусть даже от случайного тебя.

Я снова замолкаю. Напряжение висит между нами, гулкое, невыносимое.

И в этот момент Тимур влетает обратно, румяный, запыхавшийся, с блестяшими от детского счастья глазами.

— Мам! Тут так классно! Там можно прыгать! Ты видел? — он подбегает к Амиру и смотрит на него с такой искренней радостью, что у меня щемит сердце.

Амир улыбается ему тепло, по-отеческ:

— Видел, Тим. Ты там аккуратнее, ладно? А то мама переживает.

— Я осторозно! — Тимур серьёзно кивает и снова убегает.

Я смотрю ему вслед, а потом встречаюсь глазами с Амиром. Он наклоняется наклоняется ближе. Его улыбка исчезает, голос становится низким, серьезным:

— Лена, нам пора сказать ему правду. Пусть Тимур узнает, что я его отец.

Я каменею. Пальцы крепко сжимают чашку.

— Нет, — отвечаю я тихо, но твёрдо. — Еще рано. Неделя всего прошла.

— Неделя? — Амир хмурится, и в глазах его вспыхивает нетерпение. — Я ждал четыре года, Лена, даже не зная, что у меня есть сын. Думаешь, я могу ждать ещё?

Его взгляд не давит, но жжёт изнутри, не оставляя возможности сбежать.

— Я всегда хотел ребёнка, — его голос дрожит едва заметно, но каждое слово словно камень. — Всегда. Но так и не получилось, хотя все с нами в порядке. Я думал, что это уже никогда не случится. А потом узнал о Тимуре. И знаешь, что я почувствовал? — он на секунду закрывает глаза, будто боится сорваться. — Я был счастлив. По-настоящему.

Моё сердце сжимается. Его откровенность пробивает мою защиту.

— Амир, — выдыхаю я, стараясь держать голос ровным, — я не знаю, как сказать ему. Как он воспримет, потому что, когда он спросил меня однажды, где его папа, я сказала, что у него нет… папы.

— Но я же теперь есть.

Он медленно протягивает руку и накрывает мою ладонь своей. Его прикосновение горячее, сильное, и я не отдергиваю руку, хотя внутри все кричит, что должна.

— Не лишай меня этого, Лена, — его голос звучит почти шёпотом, но в нём столько силы, что у меня перехватывает дыхание. — Не лишай меня возможности услышать «папа» из уст моего сына. Нашего сына.

И в этот момент Тимур вновь возвращается с охапкой шариков в руках. Его смех нарушает тишину и даёт передышку.