Глава 27. Ошибки

Следующим утром мне кажется, будто коллеги знают о моей маленькой тайне. Я никогда не была излишне мнительной, но почему-то сегодня всё кажется другим. Я будто чувствую на себе любопытные взгляды и, кажется, когда прохожу мимо группы коллег, они замолкают именно из-за меня.

Это, похоже, клиника… Но я в эти дни взвинчена и уязвима. Ещё сегодня заметила того самого телохранителя, про которого говорил Амир. И как я не видела его все эти дни? Он ходит за нами незримо, и, насколько я поняла, когда его забирают мои родители, он незаметно следует за ними.

Ближе к полудню у нашего Управления совещание в конференц-зале. Мой отчёт готов: я рассылаю его коллегам и шефу, привожу себя в порядок и выхожу из кабинета.

В просторном зале за большим столом собираются директора департаментов. Обмениваемся приветствиями, проверяем планшеты, я пробегаю по своему отчёту и инфографике. Мы ждём только Управляющего директора по экономике и финансам, который задерживается на пять минут. А через десять дверь открывается — и первым входит… нет, не он, а Председатель собственной персоной.

Наши взгляды на секунду встречаются, но он не задерживает его на мне, а идёт дальше и садится во главе стола. Ассистентка, пришедшая с ним, кладёт перед ним айпад, и он говорит ровно:

— Начнём.

Его тон спокоен, он выглядит так, будто ничего вчера не случилось. Никаких намёков, никаких взглядов. Только холодная сосредоточенность.

Первым слово берёт наш руководитель, говорит коротко о темпах роста, задачах на ближайший год. Затем передаёт слово начальнику Департамента планирования и экономического анализа. Все мои коллеги выступают хорошо, а я прокручиваю в голове цифры и думаю, что справлюсь не хуже.

Наконец очередь доходит до меня. Я включаю свою инфографику и начинаю:

— В среднесрочной перспективе, с 2029 по 2034 годы, мы будем реализовывать масштабную инвестиционную программу, предполагающую значительный рост капитальных вложений. Ежегодный объём CAPEX в этот период, по нашим оценкам, сохранится на уровне не ниже ста миллиардов. Эти средства необходимы для финансирования критически важных проектов…

— Елена Борисовна, — перебивает меня Амир, — сто или десять миллиардов?

Дёргаю бровями, смотрю на него непонимающе.

— Сто.

— У вас в презентации указано десять.

— Как? — хмурюсь и опускаю взгляд на планшет.

Гадство. Точно. Какой позор. В ушах звенит, ладони потеют. Ошибка незначительная, скорее описка, но в присутствии всей управленческой команды — удар.

— Верно, — отвечаю тихо. — Это моя недоработка.

Он не повышает голос, но его тон становится строже:

— Прошу перепроверить цифры перед итоговой рассылкой.

— Конечно, — киваю, чувствуя, как кровь приливает к щекам.

Он отводит взгляд, просит продолжать, и я, прочистив горло, рассказываю дальше.

Когда совещание заканчивается, я собираю бумаги медленно, надеясь, что он уйдёт первым. Но он задерживается у выхода — разговаривает по телефону, убрав руку в карман брюк.

Прижав к себе папку с документами и планшет, иду к двери, но в этот момент он убирает телефон и преграждает мне путь.

— Лена.

Я поднимаю на него глаза.

— Не бери близко к сердцу. Случается. — На мгновение его голос смягчается. — Просто будь внимательнее.

— Я всегда внимательна, — говорю чуть резче, чем следовало. — Но, возможно, если бы ты не заявился вчера в кабинет, я бы не проморгала этот долбаный ноль в отчёте.

Он смотрит на меня пристально, словно хочет что-то сказать, но только кивает. Конечно, я не совсем права, и ошибка — моя ответственность. Но как же плохо смешивать профессиональное и личное. У меня никогда такого не случалось: я всегда была собрана и по сто раз проверяла данные.

— Злишься на меня?

— Да, — вскидываю подбородок. — Злюсь. На тебя и на себя.

— Я сам злюсь, Лен, — он подходит ближе, но руки держит при себе.

Моя грудь вздымается и от гнева, и от его близости. Флешбэки вчерашнего вечера вспыхивают в голове. У него, наверное, тоже. Подумать страшно, что могло случиться, если бы мы не остановились

— Я лучше пойду.

— Сегодня приду.

— Сегодня нас не будет дома, не приходи.

— Где вы будете? — напрягается он.

— У жены брата день рождения. Мама с папой заберут Тима и поедут туда. Я — после работы.

Амир делает шумный вдох и тут же выдыхает. Явно недоволен, но — извини, не судьба сегодня.

— Хорошо. Завтра приду.

— Поживём — увидим.

— Лена, пожалуйста, не зли меня, — говорит твёрдо, а у меня от его командного тона холодеет внутри

— С женой так разговаривай, Амир, — припечатываю его и выхожу из кабинета.

Руки дрожат, ноги ватные. Я совсем потеряла страх, кажется. Но правда в том, что наши отношения мешают нам работать, и остаётся опасность, что в компании узнают о моём сыне от босса.

****

Вечером я приезжаю на день рождения с небольшим опозданием, когда все уже сидят за столом и первые тосты уже сказали. Моя сноха Аня порхает между гостями, как пчёлка, наготовила столько всего, что мне и не снилось. Я не самая лучшая повариха, меня спасает то, что я хорошо зарабатываю и могу позволить себе доставку, но после сегодняшнего совещания не отпускало ощущение, что я дура, потому что проморгала ошибку в документе.

Я сажусь за стол рядом с папой, на коленях которого сидит Тимур. Увидев меня, он тут же перекочёвывает ко мне, обнимает и целует.

— Анечка, извини за опоздание, — виновато смотрю на неё.

— Да мы только сели, Лен. Ешь, ты же с работы, — бодро говорит она, и я накладываю в тарелку оливье и кладу золотистую куриную ножку. Выглядит так аппетитно, что мой живот призывно урчит.

И вот, когда я подношу вилку с салатом ко рту, к брату подбегает его младшая дочь и тянет его за руку со словами:

— Пап, включи шар!

— А у меня тоже есть папа! — выдаёт во всеуслышание Вождик, и все за столом замирают.

Брат, нахмурившись, смотрит на меня, родители Ани переглядываются с ней, а мой папа покашливает

— Не понял, какой папа? — спрашивает Стас.

— Мой папа, дядя. Он забрал меня из садика и сказал, что он мой папа.

С личной жизнью мне, конечно, не повезло, зато семья у меня крепкая и адекватная. Я хорошо общаюсь с женой брата, да и её родители всегда присутствуют на семейных мероприятиях. Вождика все любят, а вот разговоры о её отце у нас всегда были под запретом. До сегодняшнего вечера.

— Я потом вам расскажу, — сипло отвечаю и тянусь за бокалом лимонада.

— А ещё он мне подарил большой автобус с пультом. И купил мне куртку.

— Тим, — останавливаю его и поворачиваю к себе лицом. — Солнышко, а давай ты пойдёшь с девочками в комнату. Дядя Стас включит диско-шар, будете танцевать.

— Ага, — кивает он. — Мам, а когда мой папа будет с нами жить?

— Что? — недоумённо выдавливаю из себя.

— Папы же живут с мамами, да? Как дядя с тётей? И баба с дедом? А мой папа когда будет жить с нами?

Я не знаю, что сказать, и слова застревают в горле. Он очень умный, чуткий и сообразительный мальчик. Только я совсем не подумала, что он может выдать такое.

— А давайте все пойдём танцевать!

Положение спасает Аня, которая хлопает в ладоши и зовёт дочерей и Вождика в детскую.

— Стас, подключи шар, а мы попросим Алису поставить нам музыку, да?

— Да! — прыгает от радости Катюша — их младшая дочь.

Аня со Стасом забирают всех и уходят в другую комнату, а я от стресса налетаю на еду, пока мама спасает положение и рассказывает сватье про яблочное варенье. Потом подключается папа и окончательно разряжает обстановку.

Спустя полчаса бабушки и дедушки уже активно отплясывают с внуками, а я помогаю Ане на кухне и мою тарелки. Она достаёт из холодильника торт, ставит его на стол и открывает коробку.

— На сладкое так страшно тянет, — хихикает она.

— Серьёзно? — оборачиваюсь я, выпучив глаза. — Вы… ждёте?

— Угу, — смотрит на меня, а глаза горят от радости. Руки у меня мыльные, но я всё равно подхожу к ней и обнимаю.

— Я так за вас рада! Какой срок?

— Маленький ещё. Всего восемь недель, но так хотелось сегодня поделиться.

— Какие молодцы.

— Надеюсь, там мальчик. Хочу сыночка.

— Главное, чтоб здоровый, — вздыхаю и вспоминаю, как сама ходила беременная. Вернее, как ходила. Больше, конечно, лежала.

На кухню входит Стасик по кличке «унитазик», которую он умолял меня забыть, когда женился. Он идёт прямо ко мне, встаёт рядом и говорит:

— Там Тим опять рассказывал про какого-то мифического отца…

— Ну не совсем мифический, — пожимаю плечами.

— А то есть он есть?

— Есть. Мы случайно встретились, и он узнал про сына. Мы уже подали заявление на смену свидетельства.

— Уже? — шепчет Аня. — Так быстро?

— Он так попросил. Пришлось уж сказать Тиму, кто его папа.

— Ага, — брат скрещивает руки на груди. — А теперь Тимур хочет, чтобы папа жил с ним.

— Ну жить с ним он не сможет. Он женат.

— А?

У Ани со Стасом глаза на лоб лезут, и они смотрят на меня в ожидании ответа.

— Так, — стряхиваю воду с пальцев и разворачиваюсь к ним. — Когда мы с его отцом встретились, он не был женат. Детей мы не планировали, всё вышло… случайно. Да, он женат, но разводится.

— Из-за тебя? — наседает всё-таки Стасик-унитазик.

— Нет, не из-за меня.

— У тебя с ним что-то… ну есть?

— Что именно? — прищурившись, прожигаю брата огненным взглядом.

— Ну… э… — он чешет затылок. — Отношения?

— Нет.

Ага, Лена, ты не умеешь врать, и Стас это прекрасно чувствует. Он же тебя как облупленную знает.

— Если надо… — намекает он на то, что меня могут снова обидеть.

— Не надо. Мы ещё помним, как ты за шкирку выкинул моего бывшего мужа из квартиры.

Да, было дело, когда тот пришёл забрать остаток вещей, а у меня как раз Стас с Аней были. До двери квартиры напротив бывший летел эпично.