Глава 29. Ночная гостья

Лена

Домой мы возвращаемся поздно. Тимур по дороге зевает, уткнувшись мне в плечо, но стоит нам войти в квартиру — оживает.

— Мама, можно мультики? Только чуть-чуть?

— Чуть-чуть, — улыбаюсь, хотя усталость давит на плечи.

Он устраивается на диване, я включаю телевизор и ставлю ему «Робокар Полли». Он подпевает, когда идёт заставка, а я смотрю на него и постепенно расслабляюсь. Как же хорошо, что он у меня есть. Вождик увлечённо смотрит мультик, я переодеваюсь в пижаму и готовлю ему одежду на завтра.

И вдруг — громкий удар в дверь. Резкий, как взрыв.

— Мама… кто это? — кричит сын из зала, а когда всё повторяется, я вбега́ю в комнату и вижу, как он дрожит, а глаза округляются, как блюдца.

Я сама едва дышу. Притягиваю его к себе, обнимаю и как можно спокойнее говорю:

— Наверное, ошиблись дверью, сынок. Сиди здесь, не бойся. Я посмотрю.

Но стук повторяется сильнее, настойчивее. И за дверью слышен женский голос. Я сразу понимаю, чей он.

— Лена! Открой, тварь!

Майра. Господи, как она узнала, в какой квартире мы живём? Да что с ней вообще такое? Тимур плачет, закрывает ладонями уши. Я пытаюсь завладеть его вниманием, выдавливаю улыбку и прошу его:

— Тише, тише, малыш… Это не к нам. Всё хорошо. Сейчас мама всё уладит. Сиди тут, ладно? — я делаю звук телевизора громче, чтобы заглушить крики этой сумасшедшей. — Смотри мультики. Только не выходи.

Он кивает сквозь слёзы, дрожит всем телом. Встав с дивана, иду в прихожую. Стук сердца отдаётся в ушах, когда я подхожу к двери и смотрю в глазок. Майра стоит прямо у двери, разъярённая, с размазанной тушью и перекошенным лицом. Следуют новые удары кулаком, ногой, крики.

— Ты украла у меня мужа! Шалава! Думаешь, спрячешься? Я тебя выживу отсюда! Пусть твой ублюдок сдохнет!

У меня перехватывает дыхание.

— Пошла вон отсюда. Я вызову полицию.

— Вызывай. Сейчас все узнают, кто ты на самом деле, сука.

Дрожащими руками хватаю телефон с комода и включаю камеру. Голос тоже предательски дрожит, когда я пытаюсь хоть как-то связать слова:

— В мою квартиру по адресу Гагарина, 249 ломится женщина. Я не знаю, что она собирается делать, но она напугала моего четырёхлетнего сына, и…

Майра снова бьёт по металлу. С каждым ударом у меня подпрыгивает сердце. Мы одни, охранник уже уехал, я знаю. Сама ему сказала у лифта, что дальше мы сами.

— Вылезай, дрянь! Я знаю, ты там!

Тело сковывает страх. Но я стою и снимаю, как какая-то чокнутая баба пытается снести мою дверь.

— Подговорила его, чтобы он отобрал у меня квартиру? Этого добивалась? Тебе ничего не достанется. Мне проще тебя убить, но я ничего не отдам.

Слёзы текут по лицу от страха. Я закрываю рот ладонью, и в этот миг Тим выбегает из зала с криком «Мамочка». Поднимаю его на руки и спешу в детскую. Закрыв дверь, опускаюсь с ним на кровать, прижимаю к своей груди, одной рукой глажу по спине, другой набираю номер полиции.

Девушка-диспетчер отвечает быстро, и я сбо́ивчиво рассказываю ей всё. Она обещает отправить наряд как можно быстрее, но всё равно просит подождать. А я всё ещё слышу эти удары, но не могу пойти в прихожую, потому что вождик обнимает меня и просит не выходить.

Боже, за что мне это? Где я провинилась? Где просчиталась?

Покачиваясь с Тимом и целуя его в макушку, с ужасом понимаю, что сейчас не чувствую себя в безопасности в своей же квартире. Телефон разрывается от сообщений. Со страхом открываю мессенджер и вижу несколько сообщений в чате подъезда.

Аруна — она живёт этажом выше: «Что за шум в подъезде?»

Дима с её же площадки отвечает: «Залетная какая-то орущая у 46-ой».

Раиса, бабулька, которая видела Амира в лифте, ехидно замечает: «А, это Ленка. Ну тогда понятно».

Зайнура, моя соседка напротив: «Давайте без сплетен. Мой муж её прогнал уже. Она наглая, уходить не хотела. Пригрозили полицией».

Раиса: «А что это — Лена сама молчит?»

Зайнура: «Раиса Васильевна, а вам не кажется, что это не ваше дело?»

Раиса: «Не кажется. Я здесь с 1989 года живу. Впервые такое вижу. Ни стыда, ни совести».

Глотаю слёзы и обиду. Я сейчас настолько злая, дезориентированная и уязвимая, что мне хочется всё высказать тому, кто втянул меня во всё это. Набираю Амира, и он быстро берёт трубку.

— Да, Лена?

— Амир…

— Лена? Что случилось?

— Ты же обещал, что всё решишь. Что она нас не тронет… но твоя жена пришла к нам.

— Что она сделала? Где Тимур?

— Он со мной, — глажу его по спине, понимая, что он заснул. — Твоя жена… твоя жена… Я вызвала полицию.

— Выезжаю! — кричу в трубку. — Не бросай трубку, Лена. Говори со мной.

— Я не хочу с тобой говорить! Я ненавижу тебя и твою жену. Понял?

Сбрасываю звонок и бросаю телефон на кровать. Осторожно укладываю вождика на кровать, укрываю и несколько минут сижу неподвижно, разглядывая его спокойное личико.

Майра говорила ужасные, страшные вещи. Я не верю в проклятия, но я — мать, и слышать такое — жутко. Мой малыш ни в чём не виноват. Его рождение было угодно Богу, когда у меня опустились руки. И я повторяю снова и снова, что он под защитой и всё будет хорошо.

На телефон приходит сообщение. Открываю мессенджер и вижу, что пишет Зайнура. Мы всегда здороваемся, она иногда приносит традиционные лепёшки по пятницам. Соседка присылает фотографию моей двери, на которой красным баллончиком написано слово «шлюха». Прикрываю ладоью губы. Следом от неё приходит сообщение:

«Муж спугнул её, а я успела снять, как она рисует».

«Спасибо. Я уже вызвала полицию. Отправьте мне видео, пожалуйста».