Глава 30. Долгая ночь

Амир

Я еду к Лене и сыну на скорости, кажется, превышающей все допустимые нормы. Сердце гулко бьётся в груди, ладони потеют, мысли путаются.

Во дворе стоит полицейская машина. Возле подъезда — скопление людей: несколько соседей переговариваются, обсуждают случившееся. Увидев меня, замолкают и провожают красноречивыми взглядами.

Я страшно злюсь — не столько на Майру, сколько на самого себя. Как я допустил это? Почему не предугадал, что она может что-то выкинуть? Телохранитель, с которого я спросил по полной, ответил, что сопроводил их до лифта и уехал, как и было оговорено. А весь ужас для них начался позже.

Поднимаюсь на нужный этаж и, выйдя из лифта, натыкаюсь на полицейского, который опрашивает соседей.

— Камеры есть? — спрашивает офицер.

— Есть, — отвечает женщина. Рядом с ней стоит мужчина средних лет — должно быть, муж. — На входе и в лифте. Старшая по дому уже скачивает записи. Полицейский кивает:

— Напишите ей, пусть спустится сюда. А да, ещё — пусть не скидывает в общий чат.

— Хорошо, — кивает женщина и достаёт из кармана халата телефон.

Я прохожу мимо них и останавливаюсь у закрытой двери, на которой красным баллончиком написано слово «Шлюха».

Сжимаю кулаки до хруста в суставах, беру телефон и набираю знакомого, который помог мне с телохранителем:

— Привет. Извини, что так поздно. Я скину телефон бывшей жены. Установи мне её локацию. Срочно. В долгу не останусь.

Нажимаю на ручку, открываю дверь и оказываюсь в прихожей. Тихо. Тим либо спит, либо его забрали родители Лены. Сама она сидит на диване в зале. Рядом другой офицер что-то записывает в блокнот. На Лене лица нет: волосы растрёпаны, кожа бледная, губы искусаны, глаза красные.

Когда я подхожу ближе, Лена поднимает голову. Её голос ровный, холодный, почти чужой:

— Вот её муж приехал. У него спросите, где её искать.

Полицейский, мужчина лет тридцати пяти, хмурится, оглядывает меня и спрашивает:

— Вы супруг Майры Рахимжановой?

— Да, — говорю коротко. — Мы в процессе развода.

Он вздыхает, просит меня выйти в коридор, но я, не слушая его, спрашиваю Лену:

— Где Тим?

— Спит, — цедит она сквозь зубы, поднимается с дивана и говорит полицейскому: — Я проверю ребёнка, хорошо?

Тот кивает и сразу переводит взгляд на меня.

— Расскажите, что между вами происходит.

— Сегодня должно было быть заседание по делу. Она не пришла. Последние месяцы ведёт себя неадекватно.

— В каком смысле неадекватно? — уточняет он, что-то записывая.

— Вспышки агрессии, — выдыхаю, как разъярённый бык. — Она уже приходила сюда, устроила скандал во дворе. После этого я приставил охрану.

— Где сейчас ваша супруга, знаете

— Нет. Десять минут назад звонил её родителям — у них не появлялась.

— Понятно, — он щёлкает ручкой, устало вздыхает. — По факту заявление принять можем. Но поймите правильно: формально состава преступления нет. Никто не пострадал, дверь не выбита. Максимум — административное нарушение и штраф за хулиганство.

— То есть она пришла, устроила скандал, напугала женщину и ребёнка — и это всё?

Он разводит руками:

— Я понимаю, что вы злитесь. Но по закону — да. Пока нет доказательств угроз, физического насилия или порчи имущества, дальше административки не уйдёт.

— Но есть видео с камер.

— Видео посмотрим, но говорю как есть. Для начала найдём вашу жену.

Вскоре полицейские уезжают, а соседи расходятся, обсуждая всё наперебой. В квартире становится тихо. Слишком тихо.

Я закрываю дверь и вновь захожу в зал. Лена сидит на диване, не двигаясь. Рядом валяется серый плед, в руках у неё стакан воды, но пальцы дрожат так, что вода колышется.

— Лена, — говорю тихо, — прости меня. Я виноват.

Она поднимает глаза. Взгляд острый, как лезвие.

— Прости? — повторяет тихо. — Да если бы ты снова не появился в нашей жизни, ничего бы этого не было.

Я молчу.

— Почему ты не можешь её остановить? — голос дрожит, но в нём больше злости, чем отчаяния. — У тебя связи, деньги, адвокаты. Почему ты не можешь просто приструнить её?

— Думаешь, я не пытался? — выдыхаю, проходя к окну. — Я сделал всё, что мог. Но она сорвалась с цепи. Я больше не узнаю её, Лена. Да, у Майры были вспышки гнева, необоснованная ревность, перепады настроения, но я не ожидал, что она пойдёт на такое.

Она садится, обхватывает голову руками.

— Мне страшно, — шепчет. — Я впервые за всё время по-настоящему боюсь. Не за себя — за Тима. Он слышал эти крики. Может, у твоей жены биполярка?

Я подхожу ближе, сажусь рядом, стараясь говорить спокойно:

— Мы больше не можем рисковать. Я найду вам квартиру. На охраняемой территории, с пропускной системой и круглосуточной охраной. Вы переедете туда хотя бы на пару недель, пока я не решу всё с ней.

Она поднимает голову, смотрит с укором.

— Ты с ума сошёл? У нас садик здесь, родители рядом. Куда я его потащу?

— Найду что-то поблизости, — отвечаю спокойно. — Важно, чтобы вы были в безопасности.

— Я подумаю, — шепчет устало, опустив голову

Несколько секунд мы просто сидим молча. Потом я спрашиваю:

— Можно я посмотрю на него?

Лена не отвечает, просто кивает. Я встаю и иду в детскую.

Тим спит, прижавшись к Тигре. Сажусь на край кровати, провожу ладонью по его пяткам. Маленький, уязвимый, мой.

И в этот момент в кармане вибрирует телефон. На дисплее — мама Майры.

Я хмурюсь, выхожу из комнаты, закрываю за собой дверь, чтобы не разбудить мальчика.

— Да?

— Амир, — в трубке плачущий голос. — Пожалуйста, приезжай. У неё истерика. Мы не знаем, что делать. Она бьёт всё подряд, кричит, что тебя убьёт и себя тоже.

— Я сейчас буду, — говорю хрипло. — Вызывайте скорую.

— Что случилось? — Лена встречает меня в прихожей, обеспокоенно глядя.

— Майра нашлась. Она у родителей. Угрожает убить себя.

— Господи… — привалившись к стене, она закрывает глаза ладонями.

Знаю, она, скорее всего, оттолкнёт меня и прогонит, но не могу этого не сделать. Подхожу к ней и притягиваю к себе. Обнимаю, сжимаю волосы и целую в макушку. Шепчу, что этого кошмара больше никогда не повторится. Обещаю, что всё будет хорошо.

Она плачет, уткнувшись носом в моё плечо. Беззащитная, испуганная, ранимая. Я не хочу, чтобы она ненавидела меня. Хочу снова видеть в ней тот же огонь, что был пять лет назад.