ЭПИЛОГ

Пять лет спустя

Лена

Я сижу за круглым столиком в полумраке ресторана. За окном кружатся крупные, ленивые снежинки. В руке я кручу ножку бокала с красным вином, делаю маленький глоток и смотрю на город, укутанный в белое одеяло. Тишина и покой — редкая роскошь в наши дни.

К столу подходит высокий, темноволосый мужчина в тёмном тонком пуловере и серых брюках. Рукава закатаны, на запястье — дорогие часы. В его движениях — власть и уверенность, в волосах серебрится седина. Ну просто уау!

— Скучаете? — его низкий голос вплетается в негромкую музыку.

Я медленно перевожу на него взгляд, скользя по подтянутому торсу и волосатым рукам. Руки — мой фетиш, если честно.

— Вовсе нет. Расслабляюсь, — веду плечом и позволяю себе улыбнуться. Красивый. Офигенный. Господи, как возраст красит некоторых мужчин.

— Одна? — в его глазах играют шаловливые искорки.

— Люблю одиночество.

Конечно, люблю. Потому что я редко остаюсь одна. Что ни вечер — то гвалт: топот маленьких ног, смех, споры о мультиках, требовательный плач младшей Мии.

Он садится напротив, хотя я вслух не приглашала. Мы разговариваем, флиртуем — два незнакомца в снежный январский вечер. Его ладонь накрывает мою, пальцы смыкаются, и по моему телу пробегает острая дрожь. Глядя в его глаза, я чувствую, как уголки губ предательски подрагивают.

— Пойдём? — спрашивает он тихо.

Я держу паузу всего секунду, наслаждаясь моментом.

— Да.

Минуем лифт, где его руки уже скользят по моему телу в облегающем чёрном платье. Идём по коридору — он держит меня за руку и ведёт. Нетерпелив, решителен, серьёзен. У входа в номер мы останавливаемся, и он прижимает меня к двери, а его поцелуй смывает последние остатки спокойствия. Я тону в невероятных ощущениях, в игре, которую мы затеяли, — в той роли роковой незнакомки.

Дверь захлопывается. Терпения нет ни у одного из нас. Мы падаем на кровать, срывая с друг друга одежду. Его горячие ладони ласкают моё тело, будто заново открывают его. Он опускает голову, и его язык находит мой сосок. Я выгибаюсь со стоном. Потом он спускается ниже, между моих ног, и я кричу, прижимая ладонь к губам, чтобы не смущать постояльцев. Кровь в венах бурлит, эмоции зашкаливают, мир сужается до прикосновений его языка и бешеного стука в висках.

Но я не хочу быть пассивной. Я отталкиваю его, и теперь уже он лежит на спине, а я доминирую. Мои губы, мои руки, мой язык — всё пускается в ход, чтобы довести его до вершины блаженства так, как он любит. Я слышу его сдавленные стоны, вижу, как напрягаются мышцы его живота. Длинные, сильные пальцы сжимают мои волосы, пока я колдую.

В моих глазах — огонь, на губах — его вкус. Провожу по ним пальцами — влажные. Потом я сажусь на него сверху, принимая его в себя. Начинаю двигаться медленно, соблазнительно, глядя ему в глаза. Он накрывает мою грудь своими большими ладонями, сжимает её, и его взгляд полон такого обожания, что я кайфую. Наклонившись, падаю на него, убираю рукой свои длинные волосы с лица и прижимаюсь губами к его уху.

— Люблю тебя, — шепчу, вкладывая в это признание всю ту безумную, неистовую любовь, что не потускнела за эти годы. — Сильно.

Он приподнимает меня, переворачивает на спину одним ловким движением. Его тело нависает надо мной.

— Я тебя ещё сильнее, — отвечает мой муж и входит в меня с такой силой, что у меня темнеет в глазах.

Несколько сокрушительных, точных толчков — и мир взрывается фейерверком перед глазами. Я кончаю с тихим, надорванным криком, цепляясь за его плечи, а он — с низким, победным стоном.

Приходим в себя, лежим, сплетённые, тяжело дыша. За окном всё так же кружит снег. Я закрываю глаза, чувствуя биение его сердца в такт моему.

— Надо позвонить маме, — шепчу я ему. — Узнать, как там наши бандиты.

А они у нас действительно бандиты. И ладно бы только старший, которому девять. Так нет, младшая Мия от него не отстаёт и держит всех нас в страхе. Я думала — вот родится девочка, принцесса, буду одевать её в розовое и заплетать косички. А эта голубоглазая брюнетка даёт нам прикурить. Маленькая леди-босс, и папочка ей во всём потакает. Амир не может ей ни в чём отказать, а она вьёт из него верёвки.

Вождик… Боже, он так вырос и стал невероятным кудрявым красавчиком, что некоторые одноклассницы уже строят ему глазки. Я сама видела, когда забирала его со школы. Он по-прежнему любит машины и обожает ездить с папой на картинг. Если для Мии Амир — папочка, папуля, то для Тимура — авторитет. И я рада, что роли распределились именно так.

Амир Тимурович тяжело вздыхает и целует меня в макушку.

— Пять минут, — бормочет он. — Давай ещё пять минут просто полежим.

И мы лежим. В тишине. В нашем украденном раю.

— Лен, — зовёт он.

— Ау? — отзываюсь, поглаживая волоски на его груди.

— Беру свои слова назад. Ролевые игры — это тема, — хрипло хвалит он.

— А ты крутил пальцем у виска, — хлопаю ладонью по твёрдому прессу. Ему сорок пять, но он молодец, держится, следит за собой. — Одно дело — ночью по-быстрому, и совсем другое — с чувством, с толком, с расстановкой.

— И что сделаем в следующий раз? — хмыкает Амир, а я поднимаю на него всё такие же влюблённые глаза.

— В следующий раз оставим детей твоей сестре. Хочешь, я буду медсестричкой? — соблазнительно прикусываю губу.

— Хочу, — довольно улыбается и крепко-крепко обнимает. — Видишь, как я тебя слушаю?

— Потому что… — намекаю на продолжение.

— Потому что я тебя люблю!

— И я тебя люблю, — чмокаю его в шею и закрываю глаза, наслаждаясь нашей близостью, связью, жизнью, которую мы построили.

Конец.